Глава 124. Сообщник

Изабель сидела за столом и не спеша пила чай. Ей принесли немного свежего мёда из поместья. Она добавила в чашку несколько лепестков жасмина, собранного в саду, и напиток приобрёл тонкий, едва уловимый аромат.

В тот же вечер Эдит пришла навестить Изабель. Она робко вошла, бросила взгляд на чайную чашку в руках Изабель и с тревогой спросила:

— Изабель, я слышала, что ты была там, когда всё случилось. Правда ли, что Сесилия разбила голову старшему сыну господина Генриха?

Изабель посмотрела на неё с лёгкой улыбкой:

— Новости распространяются быстро. Но ты, кажется, сомневаешься в этом?

— Нет-нет, — Эдит поспешно замахала руками. — Просто Сесилия всегда была такой нежной… Я не думала, что у неё хватит смелости ударить мужчину. — Она на мгновение замолчала, изучая лицо Изабель.

— Даже загнанный в угол кролик кусается, — сказала Изабель, и голос её звучал медленно, как течение глубокой реки. — У тех, кто кажется кротким, есть и тёмная сторона. Просто мы не всегда её видим.

Эдит замерла на миг, затем улыбнулась:

— Ты права, старшая сестра. — Они ещё немного поговорили, и она, сославшись на усталость, удалилась.

Когда Лиана проводила её до ворот, она вернулась и заметила:

— Госпожа Эдит действительно странная. Госпожа Сильвия никогда не была к ней добра, а она так переживает за Сесилию. — Она покачала головой. — Слишком много доброты, не находите?

Изабель улыбнулась и ничего не ответила. Она мало знала о чувствах Эдит. Только то, что после смерти матери Эдит воспитала Маргарет. Тогда Эдит не была такой робкой — хотя и немного застенчивой, она умела очаровывать и была полна хитрости. Маргарет любила её. Иногда даже Изабель раздражала эта её чрезмерная угодливость. Но она прощала ей всё, зная, что девочка просто хотела, чтобы её любили. Однако Синклер, при всей своей доброте, всегда держался с Эдит настороженно — вежливо, но холодно.

В прошлой жизни Эдит выдали замуж. Что случилось с ней потом, Изабель не знала. И была ли Эдит причастна к тому, что её назвали колдуньей, погубившей страну, — оставалось загадкой.

Пока она размышляла, за дверью послышались шаги. В комнату вошла Люси, надув губы:

— Шарлотта только что вернулась. Вся в синяках и ссадинах, едва держится на ногах. Лицо бледное, словно она призрак.

Изабель улыбнулась. Сильвия не могла оставить Шарлотту без наказания. Но она всё ещё была пешкой в игре, которую расставила Сильвия в доме Изабель, и та не стала её убивать — пока только наказала.

— Госпожа, — спросила Беатрис, — я не понимаю. Госпожа Сильвия прислала вам четырёх слуг. Почему вы относитесь к Шарлотте иначе? С другими вы не так осторожны.

— Возможно, у меня есть старые счёты с ней, — тихо ответила Изабель. — Люси, кроме отца и сына Генрихов, сегодня кто-нибудь ещё посещал дом?

— Я спрашивала, — ответила Люси. — Других гостей не было. Госпожа, что-то не так?

Изабель покачала головой. Слуга Генриха-младшего не мог потерять сознание без причины. Если это сделал не кто-то извне, значит, кто-то внутри дома помогал ей тайно. Но это означало и то, что кто-то видел, что она сделала сегодня. Кто-то помог ей — но это не значило, что он был её другом.

«Кто же это был?» — задумалась Изабель, глядя на лепестки, медленно кружащиеся в её чашке.