Глава 35. Суд

Сегодня Рыночная площадь была необычайно оживлённой. Причиной тому стало громкое дело, разбиравшееся в городском суде. Говорили, что молодая леди, сосланная в загородное поместье, убила служанку и спрятала тело в заброшенном колодце. Свидетелем преступления якобы стал сын управляющей. По этому делу были и человеческие показания, и вещественные доказательства. В толпе ходило много пересудов: одни гадали, каким порочным сердцем должна обладать юная леди, чтобы стать убийцей, и что служанка, должно быть, чем-то её сильно обидела. Другие возмущались, что знатная девица роняет своё достоинство, сводя счёты с прислугой таким образом, и уж тем более не щадит человеческой жизни — кто знает, из какой семьи эта столь высокомерная барышня.

В это время в зале суда восседал грузный мужчина средних лет. На нём был парчовый кафтан цвета озёрной глади, расшитый шёлковыми нитями, а серебряный пояс на талии слегка натянулся, не в силах скрыть его тучное телосложение. На большом пальце красовалось позолоченное кольцо. Этот светловолосый круглолицый человек был судьёй Крэнстоном.

Человек, сидевший слева от судейского кресла, выглядел не столь богатым и влиятельным, как судья Крэнстон. Напротив, он был одет в одежду из такой простой и ничем не украшенной ткани, что её можно было назвать даже грубой. С виду настоящий нищий, он казался нелепым в этом зале, полном богато одетых господ.

Тем не менее судья Крэнстон был чрезвычайно почтителен к этому просто одетому гостю — до такой степени, что его поведение можно было назвать откровенным заискиванием. Приказав слуге налить чашку горячего чая для его превосходительства, Крэнстон улыбнулся:

— Ваша честь Уэст, не желаете ли взглянуть на это дело?

Магистр Уэст мельком взглянул на него и бесстрастно ответил:

— Расследование в вашей компетенции. Я буду лишь наблюдать.

— Разумеется, — судья Крэнстон украдкой вытащил из-за пазухи носовой платок и вытер пот. Взглянув на толпу, он стукнул судейским молотком. — Введите обвиняемую!

Как только Изабель вывели из камеры, Фиона в беспокойстве схватила её за руку сквозь решётку:

— С тобой ведь ничего не случится, правда?

— Всё будет хорошо, — Изабель похлопала её по руке. — Мой отец придёт за мной. Не волнуйся. Помни, что я сказала. Скоро всё наладится.

Фиона разжала хватку. Капитан Лиам с жалостью посмотрел на Изабель. В самом деле, не только отец Изабель не пришёл за ней, но и не нашлось никого, кто мог бы просить о снисхождении от её имени. Сегодня была обычная проверка судебных документов. Все улики указывали на Изабель, и не было никого, кто захотел бы выступить в её защиту. Хотя капитан Лиам и хотел помочь, он был бессилен. К тому же, как следователь по этому делу, он должен был избегать подозрений в пристрастности. Он глубоко вздохнул. Изабель было трудно избежать осуждения — приговор казался предрешённым. Думая о её неизбежной трагической участи, Лиам стал ещё мягче.

Когда Изабель ввели в зал суда, любопытная толпа, окружившая здание, слегка удивилась. Все считали, что молодая леди, обладающая мужеством совершить убийство, непременно должна оказаться дьяволом — вульгарной, злобной мегерой, чья внешность соответствовала бы её чёрной душе. Но кого же привели? Оказалось, красивую юную девушку. Её поведение было спокойным и нежным, ни капли не пугающим. Люди легко верят тому, что видят своими глазами, но сейчас они никак не могли поверить, что Изабель действительно способна на убийство.

Даже сам судья Крэнстон счёл это странным. Было удивительно, что главной подозреваемой оказалась эта нежная и очаровательная красавица. Эта мысль выдавала его снисходительное отношение к хорошеньким женщинам. Однако, бросив быстрый взгляд на сидящего рядом магистра Уэста, он откашлялся и громко стукнул молотком:

— Дерзкая преступница, почему ты не встаёшь на колени?

Изабель опустила голову и тихо опустилась на колени. Затем, подняв лицо, она явила своё чистое и изящное юное лицо и с недоумением спросила:

— Не знаю, ваша честь, в каком преступлении меня обвиняют?

Когда она говорила, выражение её лица не менялось, а голос звучал чрезвычайно мягко и мелодично. Она вдруг показалась прекрасной картиной, и каждое её движение заставляло людей восхищаться ею.