Глава 18. Плен

Все события слились в один цветной и безрадостный калейдоскоп. Аромат юранского шиповника, улыбка на пухлых губах, которые я так любил целовать и присваивать, языком проникая между них, лаская каждый миллиметр чувствительной кожи. Штормовые серые глаза с чёрными крапинками. Голубой шёлк. Бессилие.

Демон правил бал. Он был старым и давно свыкся с личностью хозяина, поэтому и долго не решался захватить контроль над телом. Но пектус. Его запах вкупе с кровью Изгнанников способствует безумию даже самых дисциплинированных созданий Хаоса. Хотя добавить последний ингредиент додумался только враг…

С тех пор, я то был собой, то снова уступал демону, ломающему тело трансформацией. И в те краткие проблески сознания, я анализировал окружающее, вспоминал прошлое и искал лазейку, способную вытащить меня и Эйнара из этой передряги. Мы и не из таких выплывали.

Мне пришлось со стороны смотреть, как Ками заходит под защитный купол, как она плетёт атакующую сеть, но всё делает слишком топорно. Бездна сил, но даже она не способна компенсировать отсутствие образования. У нас имелась возможность обучить её основам, но мы были слишком заняты, даря ей любовь, и излишне беспечны. О том, что Ронда и есть предательница, я узнал прямо перед балом.

Совершенно случайно наткнулся на её следы в лаборатории. Там долго не убирались, поэтому, когда тумбу передвинули в сторону, шпилька осталась лежать на полу. Именно такие носила Ронда Рикс — соседка Камиллы. Мы не стали обвинять девушку сразу, потому что имелись сомнения, а когда те развеялись, я решил, что стоит сначала решить ситуацию с Отбором, и сразу после заняться соседкой. Ошибся. Сквозь всю нашу историю просматриваются глупые нелогичные неточности, приведшие к большой катастрофе.

Я знал врага. Тот голос был мне знаком. Фарлиэль дэ Райнониэ, второй сын Владыки, высокомерный ублюдок. Только вот мотивация остается не ясной. О каких унижениях он говорил?

Однажды, когда ко мне вернулось сознание, я успел осмотреться. Меня заперли в клетке. Не очень большой, я едва ли мог здесь полноценно двигаться. В камере помещалась кровать, подобие туалета и раковина. На сколько мог судить по прерывистому дыханию и метаниям, в соседней клетке сидел Эйнар. Он всё ещё был под контролем своего демона. Хуже того, одержимость только усиливалась.

— Вижу, ты всё ещё сопротивляешься. Похвально-похвально, — от густой тени в коридоре отделилась фигура.

— А ты, всё ещё надеешься победить, — прохрипел я, чувствуя, как живот сводит болезненным спазмом.

— Рано или поздно и ты сдашься, Азаил. Демоны уязвимы только в одном. В своём адском голоде. Ваш Хаос жрёт слишком много. И если нам для управления магией Света достаточно питаться растительной пищей, то вы… продадите родную мать за кусок сочного ароматного бифштекса, хе-хе, — высокий эльф с белоснежными волосами ликовал.

Больно было признавать его правоту, но он был прав. Я уже чувствовал, как безумие медленно, но верно подкатывает ко мне тошнотворными волнами. Как долго я так протяну?

— Я выберусь отсюда и надеру твою эльфийскую задницу! — зло выкрикнул, наблюдая за клубами подозрительного дыма, сочащимися с рук Фарлиэля. Он снова жёг пектус, эту дрянь.

— Мне показалось, или в твоих аметистовых глазах мелькнул страх, Повелитель?.. Я долго планировал нападение, не учёл лишь того, что ты обзаведёшься женой. Хотел убить Императора. Сначала истребить невест, чтоб этот недалекий глупец Кэлмир ран Интрен лишился возможности продолжить свой род. Ронда великолепно справилась. Лучшая в нашем Братстве Раскола. А я исследовал, перебирал возможности и нашёл. Нашёл кое-что способное подстегнуть ваш Хаос посильнее травки.

— Зачем ты это все рассказываешь, Фарлиэль, второй сын Владыки? — обратился к нему, устав слушать занудство остроухого.

— Хочу, чтоб перед смертью ты познал настоящую боль, Азаил. Я не позволю тебе уйти легко.

Он дожёг сухоцвет и бросил его на пол. Серые веточки, тлеющие на красном булыжнике. Где мы?

— Эйнар! — из тени вышла Она. В лёгкой ночной рубашке, невесомая, чистая, — Эйнар, дорогой!

Она бросилась к прутьям соседней камеры, даже не взглянув в мою сторону.

***

Мне снился сон. Тревожный. Резкий коптильный запах и затхлый воздух почти замкнутого пространства. И голод. Темнота. Когтистые лапы сжимают толстые прутья решётки на входе в камеру. Жара.

Несколько помещений с дверьми из толстых прутьев. Такие не сломать просто так. И не выломать, даже имея исполинскую силу.

Слабый стон и громкий стук привлёк моё внимание. На красном песчаном полу лежал демон в боевой трансформации. Сердце жалостливо екнуло, когда я рассмотрела чёрные знакомые волосы, да и вообще его вид был мне смутно знаком. Точно. Грудь снова прострелило болью. Зелёные стены лазарета, и он такой страстный и близкий. Его дыхание и аромат пепла и дождя. Вихри молний под потолком…

— Эйнар, — я окликнула его и шагнула на свет, — Эйнар, дорогой! Что же случилось.

Обняла прутья, заглядывая во тьму камеры, но что-то с ней не так. Эта чернота словно живая. Демон шевелит плечами, и крылья распахиваются, а потом сворачиваются за его спиной. Он загородился от меня стеной первородной Тьмы.

— Не подходи, — прохрипел изученным голосом демон, — тебе нельзя быть здесь…

— Он прав, — заметил кто-то из соседней камеры, — вижу, ты пришёл в себя, Эйнар.

Приятный баритон с вибрирующими нотками и особым произношением рычащих звуков. Мои глаза против воли метнулись к источнику звука, но в проклятой полутьме, я видела лишь сидящую в дальнем углу фигуру. В полоске света же виднелись толстые звенья цепей, которые стремились к ногам и рукам второго узника. Почему-то казалось очень важным рассмотреть того, кто прятался в тени.

— Это не продлится долго. От травы демон дуреет и слишком быстро захватывает контроль, не могу его… — лежащий на полу лорд-ректор как-то напрягся, и его тело подернулось туманом трансформации. В следующую секунду он метнулся ко мне, и одним могучим прыжком намеревался оказаться рядом. Но цепи, удерживающие его, натянулись, скрипнули, не давая завершить манёвр.

Я испуганно отпрянула. В синих глазах не было моего любимого. Там воцарился настоящий Хаос, сплетённый с первородной Тьмой. И адское желание. Он хотел приблизиться ко мне, чтобы…

— Уйди отсюда, Ками, — обратились ко мне из другой клетки, — ты только сильнее его провоцируешь. Слишком сладкая добыча для второй ипостаси.

Сделала несколько шагов назад. Эйнар, несмотря на цепи, продолжал рваться в мою сторону. Не могу поверить. Что такое могло произойти, что ректор превратился в чудовище? Он сказал трава…

— Что за трава? — спросила в темноту, не особо надеясь на ответ, но тот голос… Он проникал в каждую частичку моего тела, и мне хотелось приблизиться к нему, разглядеть скрытое в загадочной и холодной тьме. Коснуться… Потрясла головой. Да что со мной? Здесь неведомое творится с моим мужем, а я засматриваюсь на другого?

— Пектус. Ты ничего не помнишь, милая? — он встал. И я заметила, что его фигура очень внушительная. Высокая и мощная. Больше Эйнара. Сердце забилось с удвоенной силой, когда мужчина поднялся и вышел на свет.

Грязный, местами потрепанный, но всё ещё красивый. Складывалось ощущение, что он стоит не в камере, а во дворце, и встал только что не с тюремных нар, а с величественного трона.

Мужчина точно был демоном. Я видела это в его фиолетовых магических глазах и в чуть заостренных ушах. Ещё он носил традиционную причёску, свойственную тем, кто обладает неким влиянием в его народе. Две пряди убраны за уши, а две оставлены вдоль висков, скрепленные особыми стеклянными бусинами. Интересно. Он назвал меня милой? Просто фигура речи или…?

— Вот ты где, — послышалось сзади, и я испуганно обернулась.

Там стоял господин, которого я знала. Смутно какие-то фразы, обрывки разговора всплыли в голове.

«Я не задержусь здесь надолго»

«Не стоит рассматривать меня столь пристально»

— Вы мне знакомы, — сказала я, во все глаза уставившись на третье лицо в этом театре абсурда, — какой странный сон.

— Ты! — рыкнул красноволосый узник, сделав стремительный выпад в нашу сторону. Но цепи надёжно удерживали и его.

— Ага. Я. Тот, кто спас ваше шаткое положение после сражения. Кстати, а где мы? Но судя по реакции брюнета, нам точно не стоит здесь задерживаться. Камилла, дай руку, — скомандовал мужчина с длинными серебристыми волосами. Он был одет в одни свободные штаны, похожие на одежду для сна. И я безропотно вложила свои пальцы в его протянутую ладонь. Это было правильным. В тоже время, уже исчезая, я обернулась на две жуткие клетки.

В одной из них остался мой муж, в другой — притягательный незнакомец. Это же всего лишь сон, да?

— Нет, — меня смутил твёрдый ответ держащего меня за руку мужчины, — идём.

Он потянул на себя, и я от столь неожиданного манёвра споткнулась, чуть не завалившись на него.

Окружающее размылось, завертелось, закрутилось и выплюнуло меня, уже одну, в свою кровать.

— Камилла, доченька, вставай! — мама трясла моё плечо.

— Уже, — простонала в ответ я. У Ариадны Флар был слегка взволнованный вид.

— Ты опять стала кричать во сне. Варт, бедненький, бросился будить нас. Такое уже бывало прежде, до… — она внезапно замолчала.

— До чего, мама? И почему вы не сказали, что Эйнар ан Тарен — мой муж?

Похоже, мне и раньше снились странные «сны». Слова незнакомца о том, что видение это — вовсе и не сон, скребли по сердцу, словно стая голодных бродячих котов.

Леди Флар вдруг закашлялась, подозрительно скосив глаза в сторону. Потом постучала себя кулаком по груди, потёрла ладони, коснулась лба и, наконец, шумно выдохнула.

— Отец не хочет, чтобы ты знала подробности, — призналась она, присев рядом, — уже светает.

Я тоже глянула в окно и снова увидела могильный цветок. Не нравился мне его вид.

— Мам, можно мне сегодня выйти? — без особой надежды спросила я, — хочу свозить лилию в цветочную лавку. У неё жалкий вид.

Женщина скорбно всплеснула руками.

— Но я не могу тебя отпустить. Хотя, ладно. Прекрасно понимаю, если не пущу, найдёшь способ сбежать. Иди, Ками, только я вызову Пака, пусть он будет рядом. Быстро. Туда и обратно, хорошо?

— Отлично, — искренне обрадовалась я. Сидение дома порядком надоело, и душный воздух казался тяжёлым, сколько окна не открывай. Мне всё время было жарко. Вот и сейчас, я выбралась из-под одеяла во влажной ночной рубашке. Может, прогулявшись я что-то вспомню? Было бы глупо отрицать факты, приоткрывшиеся мне.

Факт номер один: несколько дней назад что-то случилось.

Факт номер два: я, по какой-то неведомой причине потеряла память.

Факт номер три: обручальных браслета на мне два.

Последний пункт открылся мне неожиданным сюрпризом, когда я стянула сорочку и подставила тело под прохладные струи воды. У меня два мужа? Такое возможно в Саланской Империи? Очень сомневаюсь. А ещё вот, что интересно. Стоя под потоком, мне вдруг захотелось потянуться к центру груди, будто там находилось что-то важное. Но что? Кожа охладилась, и ничего не происходило, сколько я не пыталась всмотреться внутрь себя. Ерундой какой-то занимаюсь, вот точно.

Едва отец покинул дом, о чём осведомилась бессовестно подглядывая в окно, отодвинув почти невесомую тюль, мои ножки устремились к выходу. Прихватила лилию, напялила чепец, закрывающий глаза, и надела платье, прикрывающее запястья. Оставила мысли о замужестве позади, отдав внимание задаче по восстановлению цветка. Не нравилось мне его состояние. А может быть, я просто выдумывала себе повод выйти из дома.

— Гони в цветочную лавку, Пак. Ты знаешь, какую! — приказала знакомому возничему, опять испытывая чувство повторения прошлого. Он вёз меня в Две Академии, и мы с отцом разговаривали о моих планах. Я хотела стать единственной для Наследника, а он радовался. Того человека, что вчера запретил мне покидать дом — я не знала. Да и где теперь Кэлмир…

Цветок в руках поник ещё сильнее. Сложил светлые бархатные лепестки и грустно наклонил бутон к земле.

— Давно вас не было видно, госпожа Флар, — подал голос возничий, видимо, заскучав от размеренной рыси.

Колёса экипажа с открытым верхом стучали по мостовой, периодически западая в небольшие расщелины. На таких ямках я подскакивала, усиленно цепляясь за борта средства передвижения.

— Я училась, — ответила пространно, не вдаваясь в детали.

— Точно. Папенька ваш хвастался. А вы слыхали последние новости? Вся Артезия стоит на ушах, — как и любой другой извозчик, Пак любил посплетничать. Не стала отказывать ему в удовольствии и с вежливой улыбкой поддержала беседу.

— К сожалению, нет. Не сомневаюсь, вы сейчас поделитесь со мной самой наисвежайшей информацией, — поощрила кентавра, и тот принялся нести вдохновенный рассказ.

— В вашем учебном заведении случилось что-то. Хорошо, что отец вас домой забирал на несколько дней, а то вы бы тоже пострадали. Говорят, студенты все живы, но избранницы Наследника в лазарете с неведомой хворью, а самого Кэлмира, Император обязал выбрать супругу. Хотя, как её выбрать-то среди бездыханных леди? А вы, кстати, разве не намеревались пройти Отбор? — он между прочим скосил на меня лиловые глаза.

— Милый Пак, я нашла себе жениха, поэтому не участвовала.

— Ой, как хорошо, госпожа. Очень рад за вас, а то про Наследника такое говорят… Мы отвлеклись. В общем, после этих событий ректор пропал, а с ним вместе сгинул и Повелитель демонов, случайно оказавшийся на балу. Вчера магистр Даркус написал послание и отослал его в Анкуррат, призывая прибыть высших демонов на помощь в расследовании исчезновения важных персон, а так же магесса Ниэль написала родным, запросив дальнего родственника Иннуриэля эл Ноэль, одного из величайших целителей современности, присоединиться к ней дабы помочь исцелить невест.

Пока Пак говорил, кусочки мозаики выстраивались в одну цельную картину. Судя по моему сну, тот красноволосый и есть Повелитель. Но кто же тогда блондин с длинными волосами?..

— А в довершение, небылицы такие слагают. Мол, сам дракон, чья чешуя на закатном солнце отливала серебристой розой, разнёс стену здания академии, чем и спас всех остальных гостей, присутствующих на балу, — возница продолжал рассказывать.

— Сказки какие, господин Пак, — рассмеялась я в ответ, хотя внутри всё съёжилось.

Драконы ведь оборотни, да? Один облик от человека, а другой от огромной летающей рептилии с кожистыми крыльями и шипастым хвостом.

— Интересно, какого цвета глаза у этого загадочного зверя, — подумала вслух.

— Ясное дело, зеленые! Как трава весенняя или как изумруды гномов. Самые яркие и крупные. Он разнёс стену, а потом в чём мать родила в зал вступил. Вот крику-то было-о… Мы приехали, госпожа Флар. Приятно было поговорить, — затормозил кентавр у входа в лавку.