Глава 17. Домашний арест

Он смотрел на меня холодными глазами. Совсем не так, как должен смотреть жених на невесту или муж на жену. Моё тело налилось такой слабостью, что лишь могла наблюдать за его манипуляциями, без возможности протестовать или просто отвернуться. Что-то явно было не так.

Мужчина технично раздевал меня, лишая прилипшего платья, потом белья. Резко укрыл простыней, закрыв от себя. Он обладал чуткими пальцами с тонкими длинными чертами, как у музыканта или урожденного аристократа. Сквозь левый глаз проходил глубокий шрам, рассекая бровь и половину щеки. Застарелая и загрубевшая рана, портящая общее впечатление от образа и делающая его немного пугающим и зловещим. Да и вообще на всем теле виднелись полоски рубцов. Длинная, слегка вытянутая вверх фигура, не очень широкие плечи, скорее пропорциональные гибкому телу. Узкий пояс и вытянутые бёдра. Если бы я была художником, то точно захотела бы его запечатлеть, потому что в его образе сквозил незримо полет и легкость. И волосы… Серебристые. Двойники моих. Вот только…

Они спускались по его телу прямой волной, подметая кончиками пол. Какая-то невероятная, нечеловеческая длина. Он перекинул всю эту гриву на одно плечо, когда сел и это великолепие спустилось мимо меня на кровать, а потом и на пол. Чудом не запутавшись, стекая по изгибам точёного тела со светлой, почти белой кожей.

Неземной и далёкий.

— Не стоит рассматривать меня столь пристально, госпожа, — заметил мужчина, накрывая меня тёплым одеялом поверх простыни, — я не задержусь здесь надолго.

Мне хотелось возразить и сказать, что он-то сам всё прекрасно рассмотрел, но язык прилип к нёбу. И если дракон и прочитал мои нехитрые мысли, то просто их проигнорировал, продолжая совершать различные действия, являющиеся для меня чистой загадкой.

— Ты в течение часа умудрилась потерять двух мужей и почти лишилась нерождённой драконицы, — сказал он, выпуская из ладоней тот самый синий огонь. Пламя было слегка тёплым, приятным.

Какой драконицы? О чём он?

— О, вижу, ты не знала. В тебе пробудилась кровь Перворожденных. А первыми потомками этой расы были мы — драконы. Иногда такое случается. Когда простой человек получает уникальное сочетание генов. Где-то в твоем роду затесались крылатые, — замолчал мужчина.

Значит, всё-таки дракон. Азаил был прав. Кто такой Азаил? Я вдруг встрепенулась, собираясь бежать в неведомом направлении. Сердце заколотилось в груди, побуждая скорее действовать. Разорвать. Растоптать. Убить!

— Тише-тише. У вас очень сильная связь. Магии драконов и демонов сошлись вместе, усилив брачную печать. Тебе пока нельзя вспоминать о них, — тонкое запястье собеседника коснулось тыльной стороной моего лба. — Спи.

***

— Большая ошибка! Я проявил непростительную отцовскую халатность, позволив ей жить самостоятельно! Очевидно, наша дочь совсем не приспособлена к этому! — меня разбудил разговор на повышенных тонах между родителями.

— Кристоф, — гораздо тише отвечала мама, — она — взрослая девушка и сама в праве решать как поступить. Помнишь, к чему привело навязывание нашей воли по отношению к её личной жизни. Она обзавелась мужьями, причем сразу тремя!

Под эти беспокойные звуки невозможно было продолжать спать, поэтому я открыла слипшиеся глаза и слабо сказала:

— Привет… — горло пересохло, словно я давно не разговаривала.

— Дорогая! Ты очнулась, наконец! Господин Харрасант обещал, что ты сегодня придешь в себя.

Я поднялась на локтях, осознав себя в родительском доме в своей комнате. Свет ослепительно бил по глазам, и я зажмурилась, стараясь проморгаться. Голова, как чугунок, с жидкостью отзывалась на каждый поворот и наклон.

— О чём вы говорите? — спросила я, всё ещё приходя в себя.

— О чём?! Она ещё спрашивает, о чём?! — реакция отца совсем выбила меня из колеи.

— Тише-тише, — запричитала мама, всплеснув руками. На ней лица не было. Ариадна Флар стояла над моей постелью ни жива, ни мертва. Бледная, с осунувшимся лицом. Папа же, наоборот, раздувался от каких-то непонятных мне чувств. В чём причина?..

— С этого дня, доченька, ты под домашним арестом. Дом полон прислуги. Зови домового, если что потребуется. Но в Две Академии ты больше не вернёшься! — он разве что слюной не брызжал.

— Папа? Но почему? Я понимаю, я не была отличницей, но старалась. Честно, старалась!

— Поговорим об этом позже, когда ты немного освоишься, дорогая, — отрезал Кристоф Флар и отвернулся, намереваясь уйти. Я его не держала.

— Доченька, дай папе немного времени. Он никак не может поверить, что… эм… Уверена, всё разрешится в ближайшие дни, — она тоже покинула мою комнату закрыв за собой дверь.

Какое-то «ильэри». Меня не покидало стойкое ощущение, что подобная сцена случается здесь не первый раз. Эльфы называли такой феномен именно этим словом. Вот живёшь ты обычной жизнью, и вдруг мимо тебя пробегает чёрная кошка, а потом сразу снова пробегает. И тебе кажется, что кошка уже пробежала, но вот она бежит прямо на твоих глазах. Странное явление.

Ну что ж. Отец может лишить меня Академий, но не лишит Отбора! Вот где я повеселюсь. Я вскочила, потянулась, пошевелила ногами, размяв суставы и бёдра. А потом подбежала к зеркалу — наводить марафет. Как обычно.

Но стоило моему взгляду зацепиться за отражение, и я застыла как вкопанная. На меня смотрела я и ни я одновременно. Глаза горели сероватым цветом. Пусть и слабо. У меня есть магия?..

Тряхнула головой, стараясь стереть дурацкое чувство ваты внутри. Мысли напоминали ленивых тюленей. Именно эти звери любят развалиться на берегу и подставлять под солнце то один, то другой бок. Ничего не понимаю! Волосы другие. И руки… Сначала я не заметила, но на них появились странные татуировки. Мне захотелось прикоснуться к ним, и я подушечкой пальца провела по рисунку.

Просто картинка. Ничего более.

Пожала плечами и снова посмотрела на себя. Красивая. Я никогда не была такой красивой. Что со мной произошло, что я так изменилась… Наследнику точно понравится. Он падёт к моим ногам, зачарованный этой красотой.

Я покружилась в незнакомой мне ночной рубашке из тончайшего, почти невесомого розового кружева. Папа позаботился о дочери и закупился новыми модными нарядами, зная, что близится мое совершеннолетие. Как мило с его стороны.

— Эй, Варт! Я ужасно проголодалась. Как будто несколько дней и маковой росинки во рту не было!

На мою просьбу тут же откликнулся домовой дух.

— Так вы лежали три дня, и вас велели не беспокоить! — проворчал Варт, забавно переваливаясь на тонких ножках. Он запустил лапку в пространственный карман и вытащил оттуда поднос с тарелкой супа на нём. Золотистый бульон пах так умопомрачительно, что я тут же набросилась на него, присев за небольшой столик возле кровати.

— А что со мной было? Ничего не помню, — спросила я, черпая божественный завтрак глубокой ложкой.

— Не велено отвечать, — резко сказал домовой. Совсем на него не похоже. Должно быть, произошло что-то действительно серьёзное, раз отец решил меня посадить под домашний арест, так ещё и запретил Варту говорить со мной.

— Ладно, я попробую сама угадать, а ты просто кивай или маши отрицательно, хорошо?

Варт хмуро кивнул.

— Это Даска, да? Наверняка, я снова с ней поцапалась, и всё закончилось плачевно, — выдвинула я наиболее вероятную теорию.

Домовой горестно выдохнул, но отрицательно махнул головой.

— Хм. Тогда…

Я крепко задумалась. Прогулы на учёбе? Папа обо всём узнал и решил, раз я пропускаю занятия, то и образование мне ни к чему? Поделилась мыслями с Вартом, но тот покачал головой.

— Что-то случилось с лордом-ректором?.. — закинула я удочку на авось.

Домовой покраснел, потом посинел, перебрал все цвета радуги, выдавая всю гамму чувств. В итоге кивнул. Нехотя.

Но у меня никогда не было проблем с ректором. Я сохраняла полный нейтралитет и старалась не попадаться ему на глаза. На его глубокие сапфировые глаза…

«У вас проблемы с принятием помощи от старших, Камилла?»

Боль прострелила сердце так резко, внезапно и невыносимо, что я вскрикнула, и подняла ладонь к груди. Воспоминания. Выстраданные, сложные, горячие… Эйнар ан Тарен. Да. Он соблазнял меня. Целенаправленно завоёвывал, обольщал, притягивал к себе снова и снова. Любил…

— Госпожа, с вами всё хорошо? — забеспокоился Варт, начав бегать вокруг меня, застывшей, как и вскочила со стула.

— Нет. Определённо нет, Варт. Эйнар… Ректор Эйнар. Он что, мой муж?

— Так и знал, что ничего хорошего не выйдет… — начал сокрушаться домовой дух, переливаясь разными тревожными цветами.

— Ответь на мой вопрос! — я еле дышала. Пыталась уложить в голове странные картинки-воспоминания. Вот, ректор нависает надо мной у себя в кабинете и берёт обещание о пяти поцелуях. После, он оказывается рядом, когда сорвеи сходят с ума. Мне сняться яркие эротические сны. Но не покидает чувство, что они уже воплотились в жизнь. Я слишком живо помню его прикосновения. Чёрные пряди волос. Мягкие и щекочущие, когда он наклоняется ко мне и целует.

— Да, госпожа! Он был вашим мужем, — сдался Варт.

— Был?! Ты сказал «был», да?.. — брови свелись на переносице под действием усиленной работы мозга. Непонятная жижа в голове всё ещё тягуче переливалась, не давая ухватить мысли, блокируя воспоминания. Магия? Точно, у меня же есть источник.

— Пойду-ка я своими делами займусь, госпожа. Обед, опять же, готовить пора, — съехал с темы домовой и растворился в воздухе.

Я бросилась к двери, но та оказалась заперта. Наглухо. Бессильно дёргая металлическую ручку, я и сама не могла понять своих метаний, но все внутри вопило: мне нужно бежать. Немедленно. Куда-то… Далеко. Прохладный металл не желал поддаваться и только жалобно скрипел, когда я поворачивала узорчатую ручку вниз. Я забегала по комнате, подмечая едва заметные сначала детали: могильная лилия на окне, сложенное голубое платье и мешочек в комплект сверху, туфли стоят под стулом. И одежда вроде вычищена, но меня не покидает ощущение подставы. У растения поникший вид. Лепестки сложились вместе, закрывая чувствительный цветок от яркого света. Кто додумался поставить его прямо на самый солнцепек?

Схватила горшок и переставила в тень, попутно вдохнув необычный аромат. Говорят, его чувствуют только мертвецы или те, кто побывал на краю гибели… Точно.

Сомнамбулические безликие фигуры. Дно Бездны и пронзительные синие глаза. Чей-то зов… Меня вернули. Да, я не помню, но чувствую.

Спать.

От безуспешных терзаний меня начало сильно клонить в сон. На подрагивающих ногах, я доползла до постели и провалилась в черноту. Одиноко и страшно.