Глава 25. Необходимая боль

Гипнотические глаза брюнета переключились на меня. Сузились в подозрительном взгляде.

— Теперь мне ясно, почему вы дерзнули войти в Арку. Ты, — палец Древнего упёрся в мою грудь, — чтоб восстановить силу, а ты, — он указал на Ширкасса, — исправить свою ошибку. Похвально. Но глупо. С чего Стихии должны помогать оскорбительно самоуверенным смертным?

— Перестань, Андралгон, — обратилась к нему Тьма, — тебе прекрасно известно, с чего нам это делать. Девочка является молодой драконицей, и по силе равной ей не рождалось последнее тысячелетие.

— Ты отвратительно права, Дэриэль, — ответил Дух, пристально вглядываясь в моё лицо, — мне не нравится то, что я вижу. Кто-то из смертных научился отрезать магические потоки и лишать других возможности колдовать… И блок, поставленный самонадеянным драконом…

— У меня не было выбора, — встрял Ширкасс, напомнив о своём присутствии.

— Выбор есть всегда, дракон. Только путь может оказаться гораздо сложнее. Вполне в твоём стиле избегать трудностей, не так ли? — мужчина расхохотался. Бархатистые переливы чарующих звуков настолько контрастировали с его поведением, что я невольно заслушалась, не обращая внимания на рычание дракона справа.

Да, сосед мой кипел от гнева, я каким-то потаённым чутьём знала о сдерживаемой им лавине жгучего недовольства и капельке стыда с крошкой ревности. Внимание ускользнуло и сосредоточилось на едва заметной тонкой ниточке, натянутой между нами. Странно. Раньше ничего такого не замечала… Связь?

Прохладные мягкие ладони Древнего легли на виски.

«Я вынужден отсрочить действие плетения. По выходу из Арки тебя будет ждать неприятный сюрприз, Камилла. Такова жизнь. Полна непредсказуемых поворотов и неожиданных подарков».

— К тебе вернётся твоя драконица, дитя, — сказал он вслух, — она будет слаба и нуждаться в заботе, если, конечно, ты хочешь однажды встать на крыло.

— Протяни руку, — грудной искушающий голос Тьмы обволакивал сознание всё крепче, стирая тревоги, расслабляя, вынуждая податься на него…

Послушно выполнила сказанное. По запястью прошлось мягкое манящее прикосновение. На ладонь упал нагретый чужим теплом гранённый камень. Следом опустилась тонкая цепочка.

— Настроила его на жизненную энергию Азаила и Эйнара. Мы не в силах помочь большим, но кристалл работает как компас и укажет тебе путь к любимым, где бы они ни были. Будь осторожна, юная драконица.

«Вспомни, о чём я говорила? Слушай своё сердце и свою силу. Родовая магия никогда не встанет против носителя.»

***

«Ширкасс, в былые времена у дракониц всегда было несколько мужей. Так почему ты ревнуешь сейчас?»

Дух обратился ко мне, пока Тьма разговаривал с Ками, давая вечные занудные наставления.

«Она должна была стать моей».

«Кому должна? Тебе? Смешно… Столько лет ты потратил, вспахивая крыльями небеса, но мудрости так и не прибавилось…»

«Камилла позвала меня, только когда попала в неприятности», — мысленно отрезал я. Этот разговор уже порядком мне надоедал.

«Разве? Ты настолько уверен, что не слышал Зов раньше?»

Я промолчал.

«Тот кусочек тебя, заключённый в прочную сеть Духа, знает правду. Спроси у него. Кстати, не позволяй тому типу подобраться к девочке ещё раз. Или ей — к нему».

Мельком заметил, что Тьма дала Камилле какой-то амулет. Потом давление воздуха усилилось и смахнуло нас за пределы Арки. Я едва успел схватить драконицу за предплечье, чтоб мы не покатились кубарем по заросшим лесным мхом камням.

Она смотрела вниз, не поднимая головы. И молчала. Видимо, обдумывала слова Стихий… Маленькая ножка ступала на пологий бок валуна, и мы спускались неспешно, каждый в своих мыслях. Да, я провернул с девчонкой то, чему сам был благодарен, когда потерял свою семью. Иначе, я бы точно рехнулся. Когда драконы перестали слышать Зов друг друга, они потеряли часть своей магии. По какому-то спонтанному наитию я обратился вглубь себя, к тому самому кусочку, о котором говорил Дух. Плотный кокон из голубоватых нитей, всё так же сдерживал запертое много веков назад. Потянул за выбившуюся из него тонкую ленту. И резко отпрянул. Нет.

Уже внизу, когда наши щиколотки утонули в мягкой траве, не тревожимой ветром под куполом, я услышал всхлип.

Он был сдавленным, тихим и горьким, как полынь, плотной порослью укрывающей предместья Арнейских гор. Я упал на колени, не отдавая себе отчёта. Хотел видеть всё, происходящее с моей парой, а она отдёргивала руки, закрывала ладонями глаза, плакала молча. Вырывалась в истерике.

Её маленькие покатые плечи вздрогнули в очередном тихом всхлипе, и она упала на четвереньки рядом.

— Ками… — только и смог проронить я, совершенно не представляя, как себя вести. Мой блок спал, и сейчас к девушке постепенно возвращались утраченные воспоминания вместе с болью, скорбью и убийственной нежностью, медленно умерщвляющими частичку её души.

— Прошу… прекрати… — сквозь слёзы простонала она, поднимая голову.

Я, наконец, сдвинул серебряный водопад волос и заглянул в её необыкновенные штормовые глаза. В них ревели небеса и плакали кровью звёзды. Кучились свинцовые облака и проливался яростным потоком дождь. Мириады чёрных крапинок взрывались и собирались снова. Зрачки вибрировали, то становясь круглыми, то вытягиваясь в драконьи. Вокруг глаз появились очаровательные чешуйки разного цвета. И мой дракон заметался, чувствуя возрождение подруги.

— Ты на самом деле не хочешь останавливать этого, — хрипло сказал я, смотря на мучения девушки. Она вцепилась пальцами в траву по обе стороны от колен и утопила их в чёрной земле. Месила её, от бессилья разрывая голыми руками.

— Хочу… Очень хочу… — Камилла надрывно всхлипнула, и по бледным щекам потекли длинные дорожки слёз. Они скапливались на подбородке и капали на живот и грудь девушки.

Одним судорожным движением привлек к себе, крепко обнял, желая как-то облегчить её боль, защитить от остального мира, спрятать в своё искалеченное сердце, что забилось гулко и громко, ощутив близость мягкого девичьего тела.

— Одна… Совсем… — уже беззастенчиво ревела Камилла, размазывая ладонями грязь по моей спине, хватаясь за неё, подобно утопающему зверю за удачно подвернувшееся бревно в яростном потоке горной реки.

— Нет, милая, нет. Я рядом. Чувствуешь?.. — гладил, растирал в руках похолодевшее тело. Массировал плечи, руки, тонкие запястья с синеватыми венками на тыльной стороне. Сжимал нежно, но крепко, делясь теплом, стараясь прогнать грусть и тоску из дымчатых глаз.

Атмосфера резко изменилась. Воздух сгустился, дышать стало труднее. Я не понял, что именно случилось, но Камилла вдруг особо тесно прильнула ко мне, мужская суть немедленно отреагировала на её порыв и в голову полезли неприличные мысли. Дурак! Она страдает, а ты… Пожурил сам себя, отвлекаясь от манящей драконицы.

Однако, она остановила рыдания и посмотрела на меня, осмысленно взмахнув мокрыми ресницами.

— Помоги мне забыться, — попросила шёпотом, подняв подбородок. В серых глазах застыла неистовая мольба вперемешку с желанием.

И от этого жадного, горячего и требовательного взгляда я распалился в одно мгновение. Нетерпеливо приник к пухлым полураскрытым губам. Её язык был немного шершавым и податливым. Партнёрша полностью подчинилась, раскрываясь мне на встречу экзотическим цветком. Ответила на поцелуй и зарылась перепачканными руками в мои волосы. Простонала какую-то бессмыслицу о том, что давно хотела это сделать. Камилла. Та самая, которая отталкивала, ругалась, дерзила. Та самая, к которой меня так невероятно притягивало с первого взгляда на хрупкую, тонкую фигурку.

Осознание, что она жаждет меня и близость её тела, завёрнутого в белый шелк, сделали меня ничего не соображающим зверем. Ладони порывисто метались по бархатистой бледной коже в поиске проклятых тесёмок на платье. Когда же она, обезумевшая от страсти, прикусила меня за губу, я яростно рванул тонкую ткань, оголив совершенную грудь и очерченные тусклым ночным светом соски.

И как мне пришло в голову такому сопротивляться? Да я был готов ползать у её ног, только бы иметь возможность дотронуться до призывных вершинок, рисовать на полукружьях витиеватые узоры, рождающиеся под пальцами неосознанно. Пусть сейчас она поглощена страстью, но утром будет жалеть, что поддалась моменту. Не хочу, чтобы её воспоминания были болезненными.

Девчонка сверкнула горящими глазами, потемневшими до цвета мокрого гранита. Откинулась на спину, выскользнув из моих рук серебряной юркой змейкой. Платиновые пряди волос беспорядочно рассыпались по земле, и я застыл, стараясь запомнить эту картину. Выдолбить её в памяти.

Бросила оценивающий взгляд на мое вздыбленное достоинство и удовлетворенно выдохнула, вызвав приток крови к месту, которое и так было готово вот-вот взорваться. А потом призывно облизала губы. Точь-в-точь, как делала вечером на улице. Выгнулась в пояснице и расставила ноги широко, присогнув в коленях.

Бесовское платье задралось, оголив её бёдра, круглые ягодицы и пространство между её ножек, куда неминуемо соскальзывал мой взгляд. Страстная, пылкая, упоительно пахнущая пряной ягодой.

У меня не было шансов устоять после такого приглашения. Наклонился над Камиллой и дёрнул остатки платья, полностью лишая девчонку одежды. Молочное тело местами покрылось переливами драконьей кожи.

— Ты уверена? — контрольный выстрел перед окончательным падением меня, как мужчины.

«Мой» — мыслеречью крикнула драконица Камиллы.

«Моя» — подтвердил ответно мой Пепел и ринулся к своей паре, истосковавшись по любви.

Я вошел в неё резко, одним толчком заполнив влажные и горячие глубины. Она протяжно застонала и притянула моё лицо к себе, неразборчиво в темноте ловя губы. Остервенело целовала, всхлипывала прямо в рот, сама насаживалась на меня ответно приподнимая бёдра.

Подхватил её, помогая двигаться навстречу. Девушка судорожно схватилась за мои предплечья, и вся сжалась, крепко обняла меня ногами, не давая двигаться на полную длину. Ей хотелось резче, ближе, слиться вместе, раствориться, потерянными птицами, нашедшими друг друга взлететь к небесам…

Заметалась, туго сжимая мой ствол. Особенно сладостно вскрикнула, царапая мои руки. Замерла.

— Ещё… — полушёпотом взмолилась, полуприкрыв затуманенные негой глаза. В её голосе мне послышались облегчение и радость.