Глава 31. Магия и дорога

Чем ниже садилось солнце, тем острее становилось моё восприятие. Я связывала это с пробуждением крови от зелья-блокиратора. Цвета горели яркими красками, и даже в сумерках я могла легко различить прятавшегося в отдалении зайца под пушистым кустом черники и блеск в его чёрных бусинах глаз.

Мужчины уже разбили лагерь. Сагар играючи высек искры из пальцев, организовав костёр. Иннуриэль выстраивал защитный круг, обходя стоянку по периметру. С рук эльфа вырывались снопы белого сияния и впитывались в землю, толстым жгутом ложась вокруг места, выбранного для ночлега.

Пока демон занимался транспортом, эльф отлучился на полчаса. Вернулся уже неся двух мясистых куропаток или похожих на них птиц. Котелок на огне давно булькал, дожидаясь, когда в него положат что-то более существенное, чем засушенные овощи. Как-то очень быстро птиц ощипали и разделали. Я буквально не успела моргнуть и глазом. Сагар частично трансформировал руку и использовал её для манипуляций с дичью.

Когда же, наконец, наваристая похлебка была готова, все с нетерпением ждали, глядя как Алесса разливает её по походным мискам. И долгое время на поляне было слышно только дружное чавканье и стук ложек по деревянным краям. Ароматный ещё свежий хлеб сминался в мякиш легким нажатием.

— Говорят, рядом с костром на свежем воздухе любая еда вкуснее, — первой нарушила тишину наёмница, стрельнув глазами в сторону эльфа.

— И это воистину так, — вздохнул Иннуриэль, сытым котом вытянувшись на согретом огнём одеяле.

— А наша адептка умеет магичить? — вдруг спросил Сагар, — а то помощь с защитным кругом не была бы лишней…

— Я совсем недавно поступила в Вышку, не успела многое освоить. Умею только обращаться к источнику и строить простенький ментальный щит, — отозвалась я, давно готовая к очередному раунду заковыристых вопросов. Но на удивление, демон больше ничего не сказал на эту тему.

— Бодрствуем по очереди. Лес безопасен для нас. А вот Фарлиэль, наверняка, предпримет некоторые действия, чтоб мы не добрались до цели. Наш отряд маленький и вряд ли привлечет много внимания у обычных путников. Шпионскую сеть эльфов же не стоит недооценивать.

Алесса устроилась на ночлег неподалеку от Иннуриэля. Они тихо о чём-то переговаривались. Мне бросил плотное одеяло, отделанное шкурой какого-то животного Сагар. Притом он так ехидно улыбнулся, что у меня сомнений не осталось о правильности догадки наёмницы. Он, наверняка, уже знает, что я — никакая не Лисса. Поблагодарила его и закуталась в огромную необъятную ткань. Только нос остался торчать.

Под потрескивание костра и дыхание леса заснуть оказалось очень легко.

Глаза распахнулись резко, как от толчка. Спине было жарко, даже слишком. Хотелось выбраться из-под одеяла и понять с чем связано это неудобство. На первом этапе план осуществить получилось легко — голова освободилась быстро. А вот увиденное потом мне очень не понравилось. К моей спине прилип огромный демон! Он обхватил меня ручищами и сладко улыбался во сне! На его морде застыло такое умиротворенное выражение, что в мою душу закрались сомнения в адекватности этого красивого брюнета.

— О, ты проснулась? Идём, — прошептала Алесса, выполняющая роль часового.

Я выразительно покосилась на препятствие в виде тесно прижавшего меня к своему животу демона. Наёмница прыснула в кулак.

— Давай я подержу его руку, а ты быстро выскользнешь? На счёт три. Раз. Два. Три!

Операция по освобождению прошла успешно.

— Я навесила сигналку, так что, если кто приблизиться, сразу узнаю. Отойдём подальше, чтоб не будить мужчин.

Прохлада ночного леса влажно пробиралась во все складочки одежды. Зябко поёжившись, проследовала за Алессой. Она создала небольшой шарик Тьмы, который каким-то непостижимым образом светился.

— Тьма способно на многое, как и любая другая Стихия, — сказала наёмница заметив мой интерес, — конечно, есть специализированные формулы. О чём ты прочитала в пути?

— Вот, — раскрыла учебник под пульсаром, — здесь сказано Тьма может возвращать из-за Грани. Ещё меня заинтересовало заклинание Духа импульсивного воздействия…

— Со вторым я тебе никак не помогу, потому что меня только Тьма одарила. Манипуляции с Гранью очень опасны и даже на таком базовом уровне могут иметь серьезные последствия. Но если ты не будешь пробовать, то никогда не научишься, так ведь? — подмигнула наёмница, — у тебя пряди светлеют. Скоро действие зелья совсем ослабнет, нам лучше поспешить.

— Этот вполне подойдёт, — она нашла на одной из веток ягодных кустов спящего мотыля, — посмотри на него магическим зрением.

— Каким зрением? — переспросила, глядя на пушистые усики насекомого. Оно сложило бархатные крылья и мирно застыло в недвижимой позе.

— Эм… Его легко поймать, если обратишься к Источнику и, держась за него, посмотришь на окружение, — как могла объяснила Алесса.

Я сосредоточилась, стараясь ухватиться за силовой клубок. Магия избегала меня, ускользая от внимания, нити выворачивались непослушными разноцветными червяками. Решено было ухватить того верткого, густого чёрного цвета. Наверняка, эта нить и есть отделившаяся от артерии Тьмы сила.

Когда на моём лбу уже выступила испарина, а ладони вспотели, я-таки вцепилась в источник и уставилась, как было сказано, на мотыля. Увиденное стало настоящим откровением. В разные стороны от букашки вились и переплетались перламутровые тончайше струны паутины.

— Чтобы вернуть кого-то из-за Грани, надо его сначала туда отправить… — наёмница быстрым движением сапога раздавила хитиновое брюшко и голову создания.

Воздушная вязь золотистых и голубоватых паутинок вокруг силуэта мотыля стала распадаться, рваться прямо на глазах, тая в пространстве.

— Держи его. Прошепчи формулу и воздействуй Тьмой. Пусть эта мелкая букашка обретёт жизнь. Немного другую и противоестественную. Но она вернётся…

Я послушно последовала указаниями учительницы:

— Morter kartum! — формула слетела с губ, и Тьма лёгкой витиеватой дымкой окутала мотылька. Бледная, оборванная паутина начала обратное движение к моей цели. Она растеряла цвета, превратившись в светлые нити блестящего шелка. Опутала насекомое в плотный кокон, как «куколку», плотно обвила ломкие крылья, притянула к друг другу.

— А ты сильная, — выдохнула Алесса, — с первого раза получилось… Надо же. Сколько УМЕ у тебя Тьма?..

— Когда измеряли последний раз, была 233.

Наёмница присвистнула. Тем временем, из кокона начала выбираться новая жизнь. Пропитанная чернильным цветом, с горящими красными фасетчатыми глазами. Мотыль осмотрелся и сорвался с куста вверх, оставляя за собой тёмную пыль, плавно садящуюся на утреннюю траву. Я шокировано провела ладонью по волосам. На пальцах осталась тонкая прядь серебряного цвета.

— Они больше никогда не вырастут… У всего есть цена. И воскрешение Тьмой невозможно без потерь. Ты заглядываешь за Грань, и ловишь почти ушедшую в небытие энергию. Взамен, Грань потребует что-то равнозначное…

— Но почему об этом не написано в учебнике?

— Потому, что у людей никогда не бывает сильной Тьмы, — отозвалась Алесса, всё ещё глядя в след улетающему мотылю.

— Сагар сказал, что сорвей не должен был мне повиноваться, если в моей крови не течёт Хаос.

— Так и есть, Камилла. Но вы — дракон, а эти создания ещё древнее демонов или были созданы примерно в одно время. В Анкуррате их даже зовут Первыми. Наверняка, Хаос имеет отношение и к вам…

«Необходимо возродить Первых» — пропищала драконица, почувствовав, что зелье ослабевает. Она повторила слова, давно произнесённые ею.

Я, наконец, поняла, что она имела в виду. Стихии недовольны тем, что одна из древних рас почти истреблена и избрали меня в качестве отличного генетического материала. Стало как-то жутко и противно одновременно. Но лишь на миг. После я вспомнила Эйнара, Азаила и Ширкасса. Нежных мужчин, ставших моими мужьями только благодаря драконьей крови и Зову. Самых худший обман в мире — это обман самой себя.

Зачем я надела эту маску рыжей девицы? Для чего заперла свою магию? Бежала от дракона, который пленил меня, загипнотизировал своими льдистыми зелёными глазами. От его рук, губ, жарких объятий и сложных слов. А ведь он не давал повода сомневаться в драконьих высказываниях. Запер, оберегая. Нарушила запрет, и он последовал за мной. Плакала, убитая горем потери, и мужчина сделал всё, чтоб помочь мне забыться.

С чего я взяла, что Ширкасс будет против моих поисков? От него я бежала или от себя? Испугалась тяги к гибкому мужчине, похожему на меня не только внешне. Его душа была отражением моей, и я это почувствовала так остро и обречённо.

— Камилла, что с тобой? — Алесса подошла, взяла мою похолодевшую руку.

— Кажется, я по глупости опять дел наворотила… Обидела того, кто не заслужил этого.

«Взрослеешь, драконица», — уверенно заявила вторая ипостась, ласково свернувшись в Источнике.

«Я больше не стану пить зелье. И ты, прости меня», — необходимость извиниться хотя бы перед ней жгла виски, пульсировала в сердце кровоточащим кинжалом.

«Меня зовут Химера», — милостиво сообщила драконица. — «Я рада, что ты, наконец, приняла себя. Жаль, что для этого букашке пришлось переродиться в создание Хаоса».