Глава 9

Когда все успокоились и разошлись, мы продолжили занятия. Травница учила меня бытовой магии или, как ее еще называли тут - женской. Как зачаровать утварь и одежду, какие травы добавить в воск свечей, чтобы приятный аромат сочетался с лечебным эффектом. Сколько и чего нужно добавить в воду для стирки или мытья полов.

Теоретические занятия мы успешно совмещали с практикой - вязали пучки трав для мытья рук и для травли комаров и мух. Я предложила сшить саше с лавандой или мятой для сундуков, а если добавить еще и пижму - моль обойдет шерстяные вещи стороной.

Руиме идея понравилась, и мы долго решали, какой узор можно вышить на таком мешочке. В итоге взяли узоры с любимых наставницей печатных пряников. Я чуток похихикла про себя, но когда Руима оговорилась, что лет до двадцати она пряников вообще не пробовала - не по карману были, устыдилась и тщательно перевела на полотно крылатую деву с телом птицы, или скорее - птицу с женской головой и бюстом.

Особенно нелегко мне давалась стихия огня и воды, с землей я ладила лучше. Даже самый маленький огненный шарик требовал таких усилий и внимания, что я покрывалась капельками пота, а руки начинали противно дрожать.

Отыскать источник воды по ощущению прохлады получалось неплохо - но тут помогала больше земля, а вот собрать воду из воздуха или приманить тучку не получалось совсем.

Вместо дождя прилетала пыльная буря или того хуже - камнепад в отдельно взятом огороде... Три дня потом приходилось ходить по грядкам с корзиной, выбирая мелкую речную гальку и расправляя побитые травы.

Но больше всего радости мне приносил ветер - с ним я могла говорить часами. Он шевелил мои волосы и пел свои песни. Руима говорила, что мне легко будет научиться летать - ветер легко меня слушает и помогает. Но пока еще рано, нужно освоить базовые заклинания всех стихий, иначе взлетев, не сможешь приземлиться. Или не сможешь зачерпнуть силу из солнечного света и упадешь от магического истощения.

Сначала я сомневалась, нужно ли мне заниматься магией? Расспросила травницу о вере. Та объяснила, что в этой стране верят в Светлых Богов. Мол, мужчина и женщина как воплощение света солнца и луны. Поэтому в храмах всегда есть окно, глядящее на восход, и дверь точно напротив. А магия - это просто особенность развития организма, как музыкальный слух или острое зрение.

- Ты можешь и не учиться у меня, девочка, - говорила мне травница, растирая в ступке яичную скорлупу, - но тогда ты мне не нужна. Ступай в работницы, или выходи замуж. Закопаешь свой дар в землю, родишь двух-трех детей и умрешь от истощения. Вся судьба.

Я такого себе не хотела. А потому, сцепив зубы, упражнялась с утра до вечера. И Врану о своих сомнениях не говорила – он, хоть сейчас и собака, но в обычной жизни - герцог, аристократ. Для него долг перед родиной и сюзереном важнее душевных метаний.

Ульсоритас

Королевский Двор по-прежнему оставался в летней резиденции.

После ранения младшего принца «на охоте» он демонстративно лежал в постели почти месяц, попутно вылавливая предателей и пытаясь найти следы местонахождения своего человека.

Увы, это ему не удалось. Зато отыскалась пара горничных, готовых за небольшое вознаграждение влить в микстуру принца некий «укрепляющий состав». А также конюх, пометивший подковы лошадям наследника престола и его охраны перед нападением.

Иногда, устав от суеты придворных и демонстративных вздохов дам, принц вспоминал серьезную девушку в простом крестьянском платье. Ее лицо освещенное солнцем, ловкие руки занятые рукоделием…- На сердце становилось тепло и Ульсоритас улыбался.

Маргарита

Занятия продолжались ежедневно - зачерпнуть силу из окружающего мира и сохранить. Зачерпнуть и потратить сразу. Зачерпнуть и сплести заклинание.

Этап за этапом, с утра до ночи.

Что-то получалось лучше, что-то хуже. Волшебство оказалось очень индивидуальным инструментом. Одно и то же заклинание срабатывало у разных магов по-разному.

Влияние могли оказать источники, способности и силы волшебника, и даже время суток и погода.

Каждый маг, по сути, владел собственным набором заклинаний. Это быстро приводило к узкой специализации - если лучше всего получается начаровать дождь – «погодник». Если легче получается работа с металлом – «кузнец», если с воздухом – «ветряк».

Очень редко магу удавалось подчинить несколько стихийных магий.

Сама Руима ухитрялась соединять знания травницы с магией крови и работой с пространством. Я уже способна была заклинанием усилить рост растений, взрыхлить землю и поднять вихрь, но практические занятия не выходили за пределы избушки и огорода.

А вот бытовая магия застряла на глажке одежды - горячий воздух, которым полагалось направленно обрабатывать ткань, получался слишком сухим и горячим. Через полминуты подопытная тряпица начинала обугливаться и дымить.

А уж сколько было возни с простыми на взгляд ведуньи заклинаниями определения «Чужой крови»!

Это заклинание мы стали разучивать одним из первых, как наиболее важное для защиты. Состояло оно из двух частей: первая часть пробивала морок, наложенный колдуном, а вторая показывала некие отличные от обычных частицы в крови мага.

Морок я пробивала без труда - воздушная часть его поддалась сразу. А вот связанная с водной стихией формула разделения жидкостей не шла. Зубрилкой я не была, мне было интереснее разобраться во всем самой.

Например, я пыталась разложить заклинания на части, а потом перекладывать эти части, как кубики. Результаты бывали неожиданными: желая для тренировки подогреть кашу, я спекла ее в камень. В другой раз, соединяя сломанную палку, придала ей вид миниатюрного деревца с узловатыми листочками и корявыми ветвями.

Еще смешнее вышло с защитой - вокруг дома Травницы стояли постоянные «охранки», отводящие глаз человеку с дурными мыслями. Плюс несколько предупреждающих «сигналок», чтобы мы знали о незваных гостях

После отъезда принца во двор пытались закинуть «следилку» - простой кристалл кварца, через который можно слушать разговоры или получить изображение всех входящих во двор.

К счастью, Вран бдительности не терял и поутру привел меня за подол к обычному белому камушку.

В следующий раз «следилку» навесили на парнишку, который приходил колоть дрова и топить баню. Сработала «сигналка» Руимы. После этого мне захотелось навсегда отвадить незваных гостей от нашего двора.

Поговорив с Руимой, я затеяла самый простой «телевизор». Целый день мы занимались только травами и домашними делами, старательно изображая ветхую травницу и ее глуповатую ученицу. И все фиксировали на такой же кварц.

Потом сделали копию, разбили на куски и перемешали их.

Новая «охранка», сплетенная под руководством Руимы моими стараниями, не просто скрывала наш дом и двор. Она проецировала всем желающим куски повседневной жизни в произвольном порядке. Конечно, без накладок не обошлось. Соседка как-то попеняла Травнице:

- Как к вам во двор не загляну, вы все кур кормите. И не жаль вам столько зерна кидать?

Руима еле отговорилась, мол, горелое зерно скорее извести надо.

Однажды выбрав момент, я все же хорошенько расспросила травницу о голосе, который слышала, обихаживая принца.

Старуха задумалась.

Потом позвала Врана и стала уговаривать его поговорить со мной мысленно, предполагая, что это поможет найти способ вернуть ему прежний облик. Но пес только фыркнул и ушел в будку. Наверное, он уже боялся надеяться и не хотел разочароваться вновь.

По словам травницы, за два месяца проживания Врана в деревне Руимасолариэсс испытала все доступные ей заклинания и способы.

Я все поняла. Но упорно продолжала разговаривать с Враном как с человеком, кормить кашей и петь по вечерам. Тяжко вздыхая, пес укладывал лобастую голову мне на колени и, прикрыв глаза, слушал песни или истории о моей прежней жизни, а иногда просто подставлял уши - почесать.

Королевский двор

Королевский Двор продолжал летние развлечения - с утра принцы устраивали скачки, турниры или заплыв в прохладных водах Чистого озера.

В самое жаркое время полагался отдых, чтобы вечером с новыми силами приняться за танцы, прогулки, катание на лодках и импровизированные соревнования. Придворные увлеченно упражнялись в стрельбе из лука или арбалета, метании кинжалов и дротиков.

Замужние дамы блистали в стихосложении и музицировании, а молодежь развлекалась танцами. Краткие часы отдыха от светских забав принцы посвящали трудам политическим.

В настоящий момент, принц Ульсоритас, пребывая в своих покоях, писал спасшей его ученице волшебницы очередное письмо.

Придворные дамы терялись в догадках и пытались всячески подкупить молодого гвардейца, который ежедневно мотался в разные стороны от королевской резиденции. В солдатской походной сумке лежали красивые светло - золотистые свитки, запечатанные личной печатью Его Высочества.

Не отставали от дам и всевозможные помощники послов, гильдейские старшины и купеческие представители. Однако верный Гортал, спокойно принимая авансы, врал как сивый мерин, называя адресатами половину красавиц окрестных городков, с которыми принц якобы познакомился на прогулке либо на сельской ярмарке. Он устроил в провинции настоящий парад свадеб.

Долго так морочить голову всем вокруг, конечно, не удалось бы, если бы не помощь самой Хранительницы. Узнав, что основой переписки не является романтическое ухаживание, она смилостивилась и налепила из теста голубков, уложив их в небольшой ларец светлого морского дерева.

Отъехав от резиденции, воин останавливался в стороне от дороги, маскировался. Затем вынимал голубка, привязывал к лапке свиток и капал птичке на голову несколько капель крови. Взмахнув крыльями, магический голубок улетал в Малые Броды к Маргарите и, если ее не было дома, спокойно дремал на подоконнике в ожидании адресата.

Заговорщики

На южной окраине столицы, возле высоких песчаных дюн и глубоких карьеров, оставшихся от стекольного дела, стоял небольшой домик, в котором раньше располагалась купеческая контора.

Впрочем, на первом этаже контора продолжала существовать, торгуя уже не тонкими стеклянными изделиями, а крупным песком и известняком.

А вот второй этаж домика из квартирки управляющего карьером превратился в уютный кабинет знатного господина. Стены затянуты кожаными обоями с росписью и тиснением. Высокие шкафы для книг, стол и вычурные массивные кресла неярко блестят полированным деревом. Бархатные портьеры на атласной подкладке скрывают окна, днем и ночью сохраняя полумрак. Изящный столик с гнутыми ножками надежно держал на поверхности графин с дорогим и крепким вином, рядом лежала коробка с полосками вяленых фруктов и орехами.

Хозяин кабинета появлялся здесь нечасто - дом расположен не далеко от города. Портал устанавливать опасно - местные маги могут внезапно заинтересоваться магическим следом. Но каждую декаду владелец дома проводил в своем кабинете несколько дней. Встречался с нужными людьми и магами из разведывательной сети.

Здесь собиралась информация - не срочная или экстренная, а та, которую агенты помечали «для сведения».

Книги в шкафах были преимущественно атласами, сводами законов и правил.

Отдельный шкаф наполняли донесения, разложенные в папки с названиями городов или именами людей стоящих у власти.

Каждая прочитанная бумага помечалась личной печаткой - изображением глаза, вписанным в треугольник. Сам владелец архива гордо называл себя Наблюдателем.

Маргарита

В селе время шло незаметно. Я много занималась магией, и время буквально утекало сквозь пальцы. Нельзя упускать и травы, необходимые для лекарств и зелий.

Два-три раза в неделю мы уходили в лес с раннего утра. И возвращались на закате, нагруженные сумками и корзинами с травами, кореньями и грибами.

Тем вечером мы с Руимой вернулись домой, еле переставляя ноги. Вран тянулся сзади, вывалив язык. Он все время держался рядом со мной, норовил помочь в поисках трав, а уж грибов мы с ним набирали на зависть всем соседям - по паре ведерных корзин.

Голубок привычно вспорхнул на плечо и принялся перебирать мне волосы клювом. Отцепив от лапки свиток, я без сил опустилась на крыльцо и сломала печать.

Зашуршала тонкая, плотная бумага, на зачарованном листе проступили ровные красивые строчки.

Вот еще весной сказал бы мне кто-нибудь, что я буду переписываться с принцем, жить и учится у Травницы, и самое главное - потеряю последнюю надежду увидеть родных.

После неудавшегося сватовства Руима много расспрашивала меня о моем мире. Используя магическое зрение пыталась отыскать дорогу в мой мир. После долгих трудов ей удалось выяснить - обратная связь с моим миром возможна только при определенных условиях.

Портал в этот мир открывается случайным образом, как бы сбрасывая напряжение магического поля от перемещений магов внутри магического пространства мира. Словно открывают форточку для проветривания.

А вот открыть планомерный портал в наш мир - все равно, что толкать форточку в обратную сторону - преодолевая сопротивление рамы и отворачиваясь от осколков стекла.

Я вздохнула, вспоминая рассказ мудрой наставницы. Вран тут же ткнулся носом в свиток, скосил умные глаза, будто читает.

С той поры, как я штопала принца, я больше не слышала голос в голове. Вран по-прежнему всюду сопровождал меня, защищая от собак и любопытных деревенских парней. Однако, когда Ульсоритас прислал сундук с подарками, пес забился в глубоко конуру и не выходил оттуда целый день, даже попить воды. Потом Руима что-то ему втолковала, и все пошло по-прежнему.

С утра мы учились: обычаи, традиции, этикет. Потом магия - условия срабатывания заклинания, тренировки. Ежедневное развитие, умения зачерпнуть необходимую энергию из различных источников - от воды и огня до звездного света и крови.

Вечерами разбирали травы, собранные накануне. Делали готовые смеси или просто сушили, спиртовали, раскладывали по коробочкам и баночкам. Варили мази и взвары.

Я рассказала Руиме о пластырях - изначально это был кусок тряпки, пропитанный нужным снадобьем и высушенный. От контакта с влажной раной снадобье размокало и попадало в кровь.

Таким способом мы наловчились делать кровоостанавливающие повязки для воинов и путешественников. Еще изготавливали просто антисептические бинты с пропиткой из лечебных трав. Еще одной идеей стали согревающие повязки с красным перцем и можжевельником.

За этими приятными занятиями мы очень много разговаривали. Руима очень напомнила мне прабабушку, прожившую всю жизнь в деревне и сохранившую тот пласт народной мудрости, который оторванным от земли людям кажется наивностью и дремучестью.

Однажды она рассказала мне почему так любит пряники. Родилась и выросла будущая травница в большой семье. Работали все много и, в общем, даже не очень голодали, но всех сладостей было – сушеная мелкая морковь, которую мать вялила на печи и давала детям зимой.

Руима была старшей. Нянчила сестер и братьев, ухаживала за старым дедом и незаметно стала в деревне «перестарком». Особенно лютая зима погнала крестьян в город, на заработки.

С толпой сельчан пришла в столицу и Руима. Такую рослую и немолодую девицу не брали ни в трактир, ни в бордель. Устроилась в аптеку, полы мыть. И на первый заработок купила себе печатный пряник. Потом, конечно, отметив ее аккуратность, ей доверили мыть дорогое оборудование, прибавили зарплату, обучили травному делу, но первый пряник стал мерилом вкуса всех сладостей и изысканных блюд.

- Представляешь, - похихикивала старушка, - господин Саваж, аптекарь, поухаживать за мной решил. Пригласил, как городскую девицу, в трактир, заказал бланманже, а я съела кусочек и рот скривила: это не пряник, говорю!

После этой беседы я зауважала травницу еще больше – не всякая девушка, имеющая возможность жить в городском комфорте, вернется в деревню не ради любви или родственных связей, а ради работы.

Ульсоритас писал, как всегда, кратко и по существу - благодарил за новые повязки и лечебные подушечки. Он жадно расспрашивал о моих мечтах, под видом которых я рассказывала ему о своем мире. Особенно его вдохновили самодвижущиеся экипажи и летающие лодки.

Сейчас, когда за окнами плескались желтые листья сентября, стало понятно, что зиму придется провести за вязанием. Моя шапочка стала хитом!

Местные красавицы забегали к Руиме «за снадобьем» и заводили разговор о дивном рукоделии. Просили научить, продать, подарить… В итоге, травница посоветовала мне торговать готовыми изделиями, сохраняя монополию.

Кроме того, я продала кое-какие мелочи из своей сумки - жить на полном обеспечении травницы мне не хотелось. Милостыня хороша для больных и слабых, а я взрослая и здоровая, должна суметь прокормиться сама!

Кузнец легко собрал из моих монет, ключей и цепочек роскошное монисто, а потом сам купил его для молодой жены. Вещь получилась не то что бы дорогая - скорее статусная. Ни у кого больше не было такого ожерелья.

Один флакончик духов, миниатюрный пробничек в красивом футляре, я подарила Руиме, компенсируя ей расходы на мою одежду. Духи здесь дороги, так что травница пообещала мне в благодарность к зиме заодно и тулупчик справить.

За лето я похудела и, кажется, стала еще длиннее. Волосы отросли до пояса и завились крупными кольцами, загорелая кожа сияла здоровым румянцем. Я позабыла о прыщах и рубцах, и наслаждалась вновь обретенной легкостью движений.