Глава 10

В начале октября травница поставила меня в известность, что конце осени я должна буду предстать перед двором. В середине осени Двор переедет в Зимнюю Резиденцию. По плану Ульсоритаса как раз к отъезду и стоит приурочить мое появление - в общей суете никто не обратит внимания на лишнюю ученицу местной волшебницы. А к прибытию в Резиденцию, мол, я уже освоюсь в новом окружении.

Меня это пугало. И не вызывало никаких восторгов.

Немало хлопот доставляли и пациенты - спасение принца так подняло престиж скромной Травницы из провинции, что к нам зачастили столичные придворные.

И не все с добрыми намерениями. Обычно с ними разбиралась Руима. «Незачем тебе, девочка, раньше времени показываться», - приговаривала старуха, отправляя меня в огород или в горницу. Иногда, если нужна была помощь, я все же выходила, замотавшись в платок и насупив сурьмлённые брови.

И все же мы совершенно напрасно забыли о «Чужой крови»! Они-то о нас помнили. Бдительность Ульсоритаса, вся преданность его гвардейца не помогли нам уберечься.

Однажды, выскочив утром умыться, я увидела на крыльце привычный золотистый свиток. Я наклонилась его поднять, и тут мелькнула черная тень. Вран уронил меня с крыльца, тяжело ударив в бок всем корпусом. Это меня и спасло.

Возмущенный крик застыл на губах, мне хотелось наорать на Врана. Но тут, едва свитка коснулась волна теплого воздуха от моего подола, алая печать взорвалась.

Меня крепко приложило по голове поленом. Врану досталось по хребту. Вместе с этим опасными снарядами просвистели обгорелые щепки развороченного крыльца.

В глазах все поплыло. Я потрясла головой: дернувшись, неожиданно изображение стало четким и резким, как будто надела очки с очень сильными линзами.

Обеспокоенное лицо Руимы надо мной и морда Врана с длинными щекотными усами быстро привели меня в чувство.

- Руима, что случилось? – простонала я.

- Тебя пытались убить, девочка. Заклинание сработало на твой запах – значит, где-то взяли твою вещь. У тебя ничего не пропало? – Пока травница говорила, ее руки бережно ощупывали мою голову, руки, ноги.

Я задумалась. Голова болела, да и разговаривать лежа под тяжелой тушей неудобно. И вообще, палка какая-то под попой.

Вран лежал неподвижно, его спина напоминала ежика, утыканного щепками. Руима бережно стянула его на землю.

Я начала вставать и плюхнулась обратно – затошнило. Лоб болел, затылок тоже, руки были в осколках и щепках.

Поднявшись потихоньку, я оглядела двор – посреди крыльца зияла обгоревшая дыра!

Поленница, в которую я влетела плечом, едва успев выставить руки, рассыпалась на треть. Ударной волной снесло и козырек над крыльцом вместе с куском крыши. Несколько окровавленных кусочков - куры, бросившиеся ко мне за утренней порцией зерна.

Бр-р-р! И у полуживого Врана очень виноватое выражение на морде. Он-то тут причем? Руима осмотрелась и подвела итог:

- Врана усыпили. Заклинанием. Думали, просто собака.

Я тупо кивнула.

- Рита, ты видела что взорвалось? – начала допрос наставница.

Я отрапортовала:

- Свиток. Такой же, как обычно от Его Высочества - золотистый с синей лентой.

Руима задумчиво протянула:

- Интересно, это намек мне или принцу? Вставай. Пойдем, посмотрю голову и царапины смажу. Пострадавшего будешь сама лечить.

Около получаса травница хлопотала надо мной. Гладила голову, смазывала многочисленные мелкие царапины. Вран лежал смирно, терпеливо ожидая своей очереди. Руима успела накапать ему в молоко обезболивающий настой.

Придя в себя, я уселась рядом со своим защитником и собралась вынимать щепки. Руима отошла за мазью и настойкой, а я смело ухватила самую маленькую и острую щепку, воткнувшуюся в черную мохнатую спину.

Кусок дерева подался легко, кончик занозы был измазан кровью. Я склонилась ниже, выглядывая следующий деревянный осколок. С моего лба сорвалась красная капля и упала в ранку. Моментально очертания лежащего пса изменились. На миг мне почудилось, что у моих колен лежит тощий голый мужчина. Вспышка - и все пропало. Я потерла глаза: видно, головой очень сильно ударилась, уже глюки пошли. И продолжила лечить спину собаки.

Весь следующий день Руима рассылала голубков. Я задним числом припомнила, что у одной роженицы в доме оставляла свой платок.

Женщина рожала в первый раз и роды затянулись. Я водила ее по бане, поддерживая за широкую талию и растирая спину. Вскоре ее сорочка пропиталась потом и женщина просто выскальзывала из рук. Я, боясь ее уронить, скинула платок и, перетянув верх живота роженицы, стала водить ее на поводке.

Руима потом меня очень хвалила. Сказала, что я помогла женщине родить быстрее и не дала младенцу крутиться в животе, обматываясь пуповиной.

Мне было уже все равно. Когда крошечная сморщенная девочка появился на свет - я вышла за пеленками в предбанник. Но к тому моменту настолько устала, что платок так и остался у роженицы на животе.

И эта спасенная роженица меня продала? Или ее семья? Как грустно жить!

К обеду к нам заглянул полноватый невзрачный мужичок – покрутился вокруг обломков крыльца, поцокал языком и отбыл.

- Кто это был? - спросила я травницу.

Еще раз напоив меня зельями и смазав царапины, старуха велела лежать на лавке с компрессом и не мешать ей.

Потом присела за стол, пошуршала свитком и ответила:

- Маг. Он хорошо видит магический след, попробует определить направление заклинания и компоненты.

Я покивала. Если заклинание только на меня - это одно, если и на Руиму – другое. Хотя, сработало быстро, очень быстро: я даже развернуть свиток не успела.

Значит, скорее всего, на кого-то одного.

Так оно впоследствии и оказалось - заклинание было только на меня. Руима могла взять свиток в руки без опасений. Интересно, что там было написано?

Травница поплакалась заглянувшему на шум старосте:

- И крылечко снесло, и девка помрет, наверное. Едва дышит. Что ж это за недруги у бедной старухи завелись?

К вечеру через забор во двор закинули еще один свиток. Вран глухо зарычал, но трогать листок не стал.

Бабка кинула на золотистый сверток свой платок - тихо. Подняла и прочитала.

Руима просветлела лицом:

- Тут пишут, что ученицу убили в воспитательных целях. Убирайся бабка подобру-поздорову, или сиди тихо, как мышь под веником. Принцев не спасай, придворных не лечи, а то и сама костей не соберешь.

Поутру, охая и причитая, травница отправилась к старосте. Договорилась о работниках для починки крыльца и крыши, да еще заказала дешевенькую домовину - ученицу похоронить. Скончалась ночью, бедняжка.

А пока ремонт в доме идет, собралась старушка к дальней родне на месяцок съездить. Коли опять знатные дамы да кавалеры понаедут - всем от ворот поворот: нету Травницы, и все тут! Время нынче тихое, работы закончены. Месяц деревенька без Травницы переживет.

Староста насупил густые брови, но сыновей на ремонт прислать обещал и даже телегу с лошадью для старухи нашел за малую плату. Сгодится и девку на погост свезти, и в гости к родне съездить. Старуха рассыпалась в благодарностях. Наняла двух дюжих работников - могилу копать и гроб волочить, да и отбыла восвояси.

На другой день ученицу тихо закопали на кладбище.

Бабка торопливо уехала из деревни, трясясь на телеге в окружении узлов и сундуков. Следом за путницей по лужам плелся тощий беспородный пес.

Отъехали мы недалеко. Руима не рискнула открывать телепорт в деревне под пристальными взглядами шпионов. Меня уложили на самое дно телеги и завалили мешками с «гостинцами». Дышать было трудно, но я терпела, мысленно повторяя про себя таблицу умножения.

Вот стук копыт сытой лошадки изменился – травница свернула на опушку леса, укрываясь от чужих глаз.

- Вылазь, девка, сейчас телепорт открою и во дворец тебя заброшу, а сама потихоньку дальше поеду.

Я с облегчением выбралась из телеги, размяла затекшие от долгого лежания руки и ноги. Старуха протянула мне фляжку с бодрящим настоем и пирог, который в этих краях называли «подорожником».

- Подкрепись, там придется в покоях сидеть, меня дожидаться.

Пока я жевала пирог, Вран, бегавший у края полянки, вдруг ощерился, коротко взлаял и вернулся к нам. Руима моментально закатал рукава своей деревенской кофты и скомандовала:

- Марш в телегу! Услышишь свист – гони, телепорт открыть не успею.

От дороги, чуть видневшейся за высокими березами, к нам мчался отряд! Я запрыгнула в телегу, испуганно вцепившись в длинную шерсть Врана. Травница выставила руки и прокричала некую тарабарщину, подкрепляя слова жестами. Всадники замедлились, словно они скакали в густом киселе, а магичка рванула с шеи амулет:

- Виан! На помощь! Посылай отряд по маяку! – и запулила простой пестрый камушек на свободное место между деревьями. – Рита, они сейчас сюда доберутся, бери Врана и беги, вот амулет. Укроетесь за деревьями, сломаете серединку этой штуковины и уйдете в портал. Он аварийный, слабый, но до дворца хватит.

- А вы?

- Я вызвала помощь, - беззаботно отмахнулась травница. - Попробуем кого-нибудь живьем захватить!

Пес уже тянул меня в лес, на поляне показались первые всадники. От страха я кинулась не вглубь леса, а назад, к деревне. И, почти выбежав к околице, остановилась: в лесу громыхало, светилось странное малиновое зарево с зелеными искрами, а по дороге несся отряд. Все воины с суровыми лицами, в одинаковых доспехах. Возглавляли отряд двое мужчин в длинных зеленых мантиях.

В голове успокоительно пронеслось: «Магов не забыли, сейчас прихлопнут нахалов».

Я оглянулась, но никого кроме Врана рядом не было. Что ж помощь к Руиме пришла, значит нужно открывать телепорт: я обняла пса за шею и надавила пальцем на керамическую пластинку.

Выпали мы в абсолютно пустую холодную комнату без окон. Я шлепнулась на пол и стукнулась затылком о стену.

- О-о-о, хорошо, что стена холодная!

Вран не скулил, но, думаю, ему тоже не понравилось такое приземление. Тяжелая дверь открылась легко и бесшумно. Мы вышли в гостиную. Тяжелая темная мебель, меховые покрывала на диванах и креслах, запахи незнакомых трав витали в воздухе. Я заговорила вслух:

- Вран, Руима велела из ее покоев не выходить, но она, наверное, прибудет нескоро. Давай найдем место, где можно умыться и поспать.

Пес решительно потянул меня к двери, за которой оказалась ванная, а сам вернулся в комнату и улегся на диван. Что ж, он прав. Проблемы решены.

Я умылась и улеглась на соседнем диване. В деревне все встают с солнцем, так что в телегу меня укладывали еще в затемно, вот я и не выспалась.