Глава 18

Дни для Алёны слились в череду однообразных действий, подёрнутых пеленой чрезмерной, на грани потери сознания, усталости. С самого раннего утра Алёна начинала свой лечебный ритуал — промывала и обрабатывала раны Ильи, меняла повязки, готовила свежие отвары и мази, пыталась напоить лекарствами бессознательного мужчину и бесконечно вливала в него силы. Отдавала каждую каплю, вычерпывая себя до самого дна и истощаясь до чёрных мушек перед глазами.

Кир приходил каждый день и оставался на час-два, помогая Алёне по хозяйству и в уходе за раненым. Когда ему приходилось отлучаться, его место занимал молчаливый Ник — один из оборотней стаи. Это был молодой мужчина с типичной для оборотней внешностью — высокий, широкоплечий и немного лохматый. Он с готовностью выполнял все задания Алёны и очень облегчал ей жизнь, но поговорить с ним было не о чём: Ник только кивал головой в ответ на просьбы и, переделав все поручения, тихо выходил из дома.

Приём местных жителей Алёна приостановила, сказавшись больной. В первый день к ней ещё пытался прорваться взволнованный долгим отсутствием знахарки Дима и соседка Валя, но Алёна их не пустила в дом и велела передать всем сельчанам, что больных пока не принимает.

Три дня, прошедшие в напряжённом режиме, сделали своё дело — Алёна вымоталась настолько, что после обязательных утренних лечебных процедур рухнула на кровать и уснула глубоким тяжёлым сном до самого вечера. Проснувшись, еле согнала с себя дурной сонный туман и, моментально вскочив с постели, кинулась проверять состояние Ильи.

— С ним всё в порядке, я только что смотрел. — из-за стола поднялся Кир, подошёл к Алёне, обнял её за плечи и привлёк к себе.

Алёна напряглась и непроизвольно отстранилась, избегая смущающих её прикосновений. Не то, чтобы ей совсем не нравилось, когда Кир до неё дотрагивается, но как-то это было неправильно — стоять над лежащим без сознания Ильёй в обнимку с его альфой.

Алёна мягко улыбнулась Киру, который себя сегодня вёл заметно смелее и немного пугал своим тяжелеющим тёмным взглядом. Его глаза, обычно гораздо более светлого оттенка, сейчас настораживали густым оттенком вязкой непролазной топи.

"Как бы тебя не затянуло в это болото."

Алёна отвлеклась от мыслей о необычном поведении Кира привычными делами. Умылась, привела себя в порядок, проверила повязки Ильи и влила в него немного силы, запасы которой не успевали восстанавливаться.

Но всё время, что она провела за хлопотами, пронзительный взгляд Кира не оставлял её. Он был физически ощутим и Алёна сбивалась с шага и роняла предметы из ослабевших рук под воздействием колдовских глаз.

— Кир, в чём дело? Почему ты так смотришь? — не выдержала Алёна, в очередной раз запнувшись на ровном месте.

Мужчина шумно выдохнул и с трудом отвёл взгляд, опустив его на свои скрещенные пальцы.

— Сегодня полнолуние. Волки его всегда тяжело переносят. Обычно я провожу это время со своей стаей, выпуская зверя и гоняя его до изнеможения по лесу.

— Так иди к своим, зачем же ты тут сидишь? Илье уже лучше, я и сама справлюсь.

— А никого нет. — вскинул голову Кир и Алёна опять на миг утонула в глубоких завораживающих глазах. — Стая уже ушла из Тёмного леса и отправилась на наши земли. Их нужно занять как можно раньше, пока не объявился ещё какой резвый выскочка.

Алёна сильно сжала кулачки и, нахмурившись, посмотрела на Кира, словно ожидая, что он сейчас хлопнет себя по коленям и рассмеётся, сознавшись в попытке подшутить над легковерной женщиной. Но ответом ей был прямой и осознанный взгляд и даже тени улыбки не появилось на мужественном лице.

Выходит, Кир не шутит? И все оборотни покинули лес, где строили поселение, обустраивали быт и растили детей более сорока лет? А как же Илья? Они его бросают?

Алёнина недоумевающе посмотрела на раненого, и от Кира это, конечно, не укрылось.

— Он изъявил желание уйти из стаи.

— Что?! Не может быть!

— Это правда. — Кир поморщился, от чего вокруг глаз собрались мелкие морщины и на лице промелькнуло болезненное выражение. — В тот день, когда тебя похитил Игорь, у нас с Ильёй состоялся серьёзный разговор, закончившийся тем, что Илья при всех объявил о своём уходе. Ты можешь спросить у любого в стае, каждый подтвердит. Ну, или у самого Ильи, когда он очнётся.

Алёна надолго задумалась, погрузившись в невесёлые мысли. Зачем Илья это сделал? Неужели из-за неё? Но она же не просила ничего такого, даже не планировала. Зато теперь, парадоксальным образом, чувствует вину за решение Ильи.

"Как же сложно с этими мужчинами."

— Нам нужно поговорить. — хрипловатый голос прервал тягостные думы.

Мутно-болотные глаза на миг вспыхнули светлыми искорками, чёрный зрачок пульсировал, то сужаясь до крохотной точки, то расширяясь и заполняя собой почти всю радужку.

— Что… Что с твоими глазами? — Алёну сегодня сбивала с толку любая мелочь, а этих мелочей набралось немало. Кир был необычно взволнован, дышал глубоко и тяжело, разговаривал поразительно низким, хриплым до мурашек по телу голосом, да ещё и глаза эти… То светлые, то тёмные, и с зрачком непорядок.

— Внутренний зверь волнуется, просится наружу. В полнолуние всегда так.

— Так может выпустишь?

— Позже. Нам нужно поговорить.

— Хорошо. — Алёна сложила руки на коленях и приготовилась слушать.

Кир провёл ладонью по лицу, энергично растёр щетинистые щёки и начал:

— Алён… Я в прошлый раз наговорил чёрте-что… Не умею я разговаривать на эту тему, но, видишь, приходится. Ты мне правда нравишься. И, мне кажется, у нас бы получилось что-то. Давай попробуем, а? Пошли с нами? У нас большая территория и, теперь уже, большая стая. Многие женщины из стаи Самойлова захотели перейти к нам. А, где свободные волчицы, там и череда женихов. Часть уйдёт, конечно, но кто-то и придёт. Начнут создавать новые семьи, появится много детей, посёлок разрастётся. Будет у нас не хуже, чем в городе. Пойдём? Будешь хозяйкой моего дома и сердца. — Кир улыбнулся немного застенчиво, будто сам не ожидая от себя таких слов, а Алёна только и могла ошеломлённо хлопать глазами и рывками втягивать внезапно загустевший воздух.

То, что предложил Кир, в голове сразу не укладывалось. Не то, чтобы Алёна совсем поставила крест на дальнейшем женском счастье, но как-то быстро и активно всё вокруг неё закручивалось. Будто буря налетела и захлестнула неуправляемой стихией, не давая подумать и проанализировать происходящее. Переезжая в старый бабушкин домишко, Алёна представляла себе тихие долгие вечера за рукоделием, прогулки по сонному посёлку, светлому лесу и бескрайним полям. Весной можно будет разбить пару грядок с зеленью, и даже отважиться на хозяйство — завести кота, собаку, пару курочек. Если получится прижиться, то и остаться тут, в тишине и покое дожидаться скорых внуков. Вероника-то совсем взрослая, захочет замуж выйти и обзавестись семьёй, и никого не спросит.

Но что-то в этом нехитром плане пошло не так, раз судьба подкидывает всё новые препятствия и испытания. И ведь нельзя сказать, что Кир Алёне совсем не нравится. Нравится и даже очень. Такая волна тестостерона и гипер маскулинности сметёт с ног и затопит по маковку любую даму от 15 до 70 лет. Да и женщины более почтенного возраста непроизвольно втянут животы при появлении в зоне видимости такого экземпляра.

Но проблема была в том, что именно сейчас Алёне хотелось покоя, безо всех этих разборок между соревнующимися оборотнями и их ревнивыми дамами. Она не хотела выбирать, не хотела мучиться вопросами отношений полов и совершенно не желала вновь проходить через муки влюблённости и последующего за этим разочарования. Потому она и отказала Киру.

— Кир, я уже говорила тебе в прошлый раз, что пока не готова к новым отношениям. Я хорошо к тебе отношусь и ты мне нравишься как мужчина, но я не стремлюсь связать себя узами. У меня уже был один брак и мне не понравился его итог. Так что, извини, но мой ответ по прежнему — нет. Возможно, через пару месяцев я и поменяю своё мнение, но пока так.

Закончив говорить, Алёна осмелилась посмотреть на Кира. Он был напряжён. Это видно и по его сжатым в кулаки ладоням, и по вздувшимся венам на массивных руках, до середины предплечий обтянутых тёмно-серой футболкой. Весь вид мужчины говорил о том, что он еле сдерживает себя, только вот, от чего? Неужели он настолько разозлился, что может навредить Алёне?

— Я, пожалуй, пойду. Мне уже давно пора догонять стаю. — Кир с трудом цедил слова и упрямо отводил взгляд, скрывая недовольство Алёниным решением. Но как бы он не старался, обида и раздражение сквозили в каждом его напряжённом жесте, отчего Алёна чувствовала себя гаже некуда.

— Кир… — накинув платок, Алёна вышла за мужчиной в холодные сени и плотно прикрыла за собой дверь. — Кир, не обижайся на меня, пожалуйста.

Кир резко развернулся и глаза его полыхнули такой острой смесью эмоций, что Алёна отступила назад, наткнувшись сведёнными от напряжения лопатками на холодное полотно двери.

— Ты понимаешь, что я сейчас уйду и больше не вернусь? — Кир сделал шаг вперёд, от чего Алёна жалобно выдохнула и ещё больше вжалась в дверь. Мужчина был настолько зол и расстроен, что одним своим видом внушал страх не привыкшей к такому проявлению эмоций Алёне. — Ты точно это осознаешь? Я альфа и для меня и первый твой отказ прошёлся когтём по сердцу. И я не уверен, что хочу услышать то же самое в третий раз.

— Кир, мне так жаль… Я не хотела, чтобы получилось так.. — Алёны была готова расплакаться, если бы это помогло. Но что значат женские слёзы для уязвлённой мужской гордости? Просто солёная вода, высохнет и нет её.

— А знаешь, что? — Кир сделал ещё один шаг и оказался на расстоянии вытянутой руки от смущённо стягивающей на груди платок Алёны. — Пошло оно всё к чёрту.

И, не дав времени опомниться ни себе, ни Алёне, одним движением сгрёб её в медвежьи объятия, обхватив одной рукой за затылок и запрокинув светловолосую голову так, чтобы удобнее было целовать с высоты своего роста, а другой рукой притягивая к своему горячему мощному телу за талию.

***

Алёне показалось, что сердце остановилось, когда на её скованное страхом тело обрушилось торнадо по имени Кир.

Такой мощи, страстной и огненной, просто не бывает у обычного человека. Но уж в чём нельзя Кира обвинить, так это в похожести на среднестатистического мужчину.

Алёна обмерла, шестым чувством понимая, что абсолютно ничего не может противопоставить жадному голодному зверю, в которого превратился Кир, безжалостно поглотивший всё пространство и воздух вокруг. Зверь, минуту назад бывший нервным и издёрганным, но всё-таки человеком, с упоением терзал мягкие губы Алёны, крепко, до боли, прижимал к себе слабое тело и с силой оттягивал волосы на затылке, запрокидывая её голову вверх и обнажая бледную тонкую кожу на шее. Алёне оставалось лишь терпеть и надеяться, что Кир найдёт в себе силы остановиться. И её тактика сработала. Почувствовав отсутствие сопротивления, Кир ослабил хватку, отпустил несчастные волосы, бережно погладил их и посмотрел Алёне в глаза. Так близко Алёна Кира ещё не видела. Его глаза казались сейчас прозрачно-зелёной мерцающей вселенной с бесчисленным количеством неизведанных планет, и отражали множество невысказанных вопросов и не выказанных эмоций. Мольба о признании, жажда обладания, нежная просьба покориться и невыносимый мужской голод — всё это Алёна увидела в глубине близких зелёных, в золотую и коричневую крапинку, глаз.

— Прости… — прохрипел Кир, навалился на Алёну, прижимая её к скрипнувшей двери и упираясь лбом в ледяное деревянное полотно.

Мужчина часто дышал, и через вдох с его губ слетал то ли стон, то ли рык. Алёна стояла, зажатая между обжигающе горячим каменным телом и холодной дверью, и совершенно теряла себя в пространстве и времени. Всепроникающий дикий аромат Кира, его с трудом усмиряемая мощь и сила, тесный контакт тел и болезненный голод дезориентировали и заставляли думать Алёну одновременно ни о чём и о тысяче вещей одновременно.

"Что я делаю? Что ОН делает? Как же приятно от него пахнет… Рельефный пресс под пальцами. Горячее дыхание опаляет шею, шевелит волосы… Мурашки по коже.."

Такого с Алёной ещё не было. Даже сколько-нибудь похожего не доводилось испытывать. Яркая и острая потребность в ней, как в женщине, и в то же время, робкая неуверенность и страх навредить. Кир не смел воспользоваться своим гендерным преимуществом и держался изо всех сил, которых, судя по вздувшейся вене на лбу, густо покрытой каплями пота шее и невнятному рычанию, уходило немало. И эта странная смесь сдерживаемой страсти и, практически открытой беззащитности и мольбы об ответной ласке, подкупила Алёну.

Она робко отняла руки от груди и подрагивающего живота Кира, в которые до этого толкала его изо всех сил, пытаясь отодвинуть мужчину от себя, подняла левую ладонь и легко провела робкими пальцами по его щетинистой щеке. Кир вздрогнул, вскинул голову и внимательно посмотрел на смущённую, но смело не отводящую взгляд Алёну.

Медленно, словно боясь напугать или навредить, Кир склонился и поцеловал со вздохом прикрывшую глаза Алёну. Это был уже совсем другой поцелуй, нежный и сладкий, как первая черешня, обласканная южным солнцем и омытая тёплым июньским дождём. Под сомкнутыми веками Алёны взорвались разноцветными огнями фейерверки удовольствия, когда Кир поднял её выше, придерживая руками разведённые бёдра, опёр спиной о дверь и принялся покрывать глубокими влажными поцелуями беззащитно запрокинутую шею.

В затуманенной голове ещё мелькали бессвязные обрывки мыслей о морали и правильном поведении, но тело уже давно всё решило и хотело удовольствия. И оно его получило. Столько острого, граничащего с болью, удовольствия, сколько не видело за годы спокойной пуританской супружеской жизни с Сергеем.

"Так вот оно как бывает.." — вяло прокомментировало одурманенное сознание, когда Алёна бессильно повисла на рычащем от последних судорог разрядки Кире. Мокрая, растрёпанная, в порванной одежде, через которую нетерпеливый Кир пробирался к желанному телу, охрипшая от бесконечных громких стонов, Алёна, тем не менее, ощущала себя превосходно, хотя и немного неловко.

Кир осторожно опустил Алёну на пол и придерживал, пока не убедился, что она крепко стоит на ногах. Алёна же торопливо поправила жалкие остатки одежды, подняла с пола упавший платок и накинула себе на плечи. Смешно, конечно, после всего, что между ними произошло скромничать, но ничего с собой поделать Алёна не могла.

— Пойдём со мной. — это был уже не вопрос, а почти утверждение и Алёне на миг захотелось махнуть на всё рукой и без вопросов и оговорок отправиться за Киром куда угодно. Но для того ли она уходила от мужа, чтобы, совершенно не зная нового претендента на руку и сердце, сразу же бросаться в очередные отношения?

— Кир… — Алёна подняла извиняющиеся глаза на мужчину и он сразу же всё понял. Долго и пристально смотрел, явно ожидая, что Алёна передумает, но так и не дождался нужного отклика. Лицо его растеряло все проблески нежности и мягкости, и обрело привычные суровые черты. Складка между бровей заняла законное место, внося завершающую черту в хмурый облик, глаза похолодели и сменили тёплый оттенок весенней зелени на припыленную первым инеем болотную осоку.

— Как знаешь… Это был твой выбор. — Кир резко развернулся, не давая Алёне времени сказать что-либо в своё оправдание, открыл дверь во двор и решительно вышел в начинающуюся снежную бурю. А Алёна так и осталась стоять, растерянно комкая в руках концы платка и чувствуя, как в уголках глаз собирается влага.

"Что я наделала?"

Вот и запоздалое сожаление пожаловало. Сытое, удовлетворённое тело радовало приятной расслабленностью, а в голове шёл настоящий бой между моральными принципами и недопустимой для возраста Алёны легкомысленностью.

"Вот же дура! Мужика давно не нюхала? Растеклась лужей и стонала так, что перед соседями было бы стыдно, если бы не буря. Пусть лучше возможные случайные прохожие думают, что это ветер так завывал."

Покраснев от собственных мыслей и бесстыжих картинок, упорно лезущих в голову, Алёна тщательно заперла входную дверь, и прошла в дом. Она могла сколько угодно ругать себя и придумывать всё новые нелестные эпитеты, но в глубине души знала — ей понравилось принимать на себе звериную страсть Кира, чувствовать его уверенные руки на теле, ощущать запах и прикосновение разгорячённой кожи, слушать громкое, надсадное дыхание и порыкивание, осязать поцелуи.

В печке уютно потрескивали дрова, в доме было светло и тепло, несмотря на разыгравшуюся снаружи непогоду. Алёна остановилась посередине большой комнаты, тряхнула головой, прикрыла глаза и сладко потянулась сытой кошкой, со стоном вытягивая сомкнутые в замок руки вверх. Сознание упорно продолжало демонстрировать отрывки особо ярких моментов и Алёна смущённо улыбнулась, вспоминая сильные смуглые пальцы, с силой удерживающие белоснежные бёдра в нужном положении. Пришлось ещё раз тряхнуть головой, чтобы отогнать непрошенное видение.

От резкого движение, на лицо упал локон из растрёпанного донельзя низкого хвоста, и Алёна тут же подхватила его, мечтательно накручивая на палец и поворачиваясь лицом к маленькой комнате, где, опираясь на металлические блестящие столбики спинки кровати, полусидел Илья и смотрел с такой нескрываемой болью, что Алёна задохнулась от потрясения и поняла — он всё слышал.