Глава 19

Глубоко задумавшись, Алёна сидела за кухонным столом и рассеянно смотрела на заснеженный двор. Чай в белой тонкостенной кружке давно остыл, но Алёне не было до него никакого дела. Просто предмет, который можно держать в руках и концентрироваться на этом физическом ощущении, чтобы окончательно не захлебнуться в водовороте эмоций.

Взгляд Алёны вяло блуждал, переползая с пышных снежных шапок, что накрыли новенькие высокие грядки, на графичные остовы спящего светлого леса. Но Алёна не видела ни замерших деревьев, ни погребённых под снегом грядок. Вместо деталей пейзажа перед глазами стояло искажённое болью лицо Ильи.

Как он смотрел! Да лучше бы высказал всё, что думал, даже накричал. Но нет. Илья молчал и смотрел, но взгляд его был красноречив — мужчина всё для себя решил и Алёне больше не было места в его сердце.

Молчал он и позже, когда с трудом поднялся с кровати, замотался в одеяло и, пошатываясь, побрёл к двери. Алёна плакала и просила его вернуться в постель, но мужчина даже не обернулся. Распахнул обе двери, кинул одеяло на лавку и через секунду большой серый волк, припадая попеременно на все лапы, спустился с крыльца и побрёл по заметённой снегом дорожке прочь со двора.

Всю ночь Алёна проплакала. Горячий стыд перед Ильей выворачивал внутренности и разрывал грудную клетку изнутри. Как он там в таком плачевном состоянии? Ему бы лежать и выздоравливать после чудовищных ран, нанесённых Игорем, а не бродить в одиночестве во вьюге.

К стыду и беспокойству примешивалось и чувство неловкости за собственное поведение. Не ожидала Алёна от себя такого. Ни разу за всю супружескую жизнь она не позволила себе даже глянуть с интересом на другого мужчину. Ей просто не нужен был никто, кроме Сергея. И тут такое!

"Дура! Ну какая же я дура! Зачем позволила Киру лишнее? Ведь не заставлял он меня, сама разрешила. И что теперь? Кир всё равно обиделся и ушёл, и с Ильёй ужасно вышло."

Из бесконечных душевных терзаний Алёну выдернул телефонный звонок от Вероники. Они неплохо поболтали, обсудив новости учёбы и многочисленных Никиных друзей и в какой-то момент в разговоре возникла напряжённая пауза.

— Дочь, что-то случилось?

Из трубки донёсся протяжный выдох. Вероника явно волновалась и набиралась смелости.

— Папа звонил.

— Тааак… И что?

— Рассказывал, что хотел помириться и приезжал к тебе…

— И?

Ника на секунду замолчала, сопя в трубку, а потом решилась и выпалила:

— Мам, а ты сильно на него обиделась? Есть шанс, что у вас всё наладится?

— Нет, дочь. Ничего уже не исправить. — Алёне тяжело было слышать звенящий от напряжения и от сдерживаемых слёз родной голос, но и обманывать Нику смысла не видела. К Сергею она возвращаться не планировала и честно сказала об этом дочери.

— Мам… Папа очень жалеет..

— Я тоже, милая. Слов нет, чтобы выразить, как мне жаль, но прошлого не вернуть.

Скомкано попрощалась с Никой, положила трубку на подоконник и обхватила голову руками. Как же всё сложно и запутанно в её жизни. Мужчины, мужчины, мужчины… Все чего-то ждут от неё, давят, шантажируют и совершенно не обращают внимания на желания самой Алёны.

Вечером пришли Татьяна и Дмитрий. Дима скромно присел за стол, а румяная, чуть поправившаяся Таня, выложила из пластиковой клетчатой сумки целую гору снеди. Растерянная Алёна взяла в руки банку малинового варенья, покосилась на контейнер с картофельным пюре и котлетами и робко поинтересовалась:

— Тань, зачем это всё? Я нормально питаюсь.

Бойкая гостья только отмахнулась:

— Да что ты там ешь-то! Не смеши. Вон какая бледная, прям светишься вся, каждую жилку видно. Мне Димка как сказал, что ты приболела, так я сразу решила тебе гостинцев отнести, подкормить чутка. Три дня не пускал к тебе, но меня разве остановишь! — Таня грозно свела брови вместе и шутливо погрозила кулаком улыбающемуся мужу. — Ща как раз и повечеряем вместе. Димка, открой-ка банку с помидорами. Ты, Алён, таких помидор сроду не пробовала, это я тебе точно говорю.

Несмотря на грустное настроение, Алёна удивительно приятно провела вечер. Татьяна без умолку тараторила и смешно рассказывала про отделение патологии беременности, где честно отлежала положенные две недели. Закончив характеризовать медперсонал и соседок по палате, перешла к поселковым новостям.

— Ты представляешь, мой-то машину стукнул.

— Тань, ну ты чего… — забубнил обиженно Дима. — Алёне неинтересно, наверное.

— Алёне, может, и не интересно, а я вот любопытствую — как можно было на пустой дороге не вписаться в поворот и сшибить столб, а?

— Так я говорил же тебе — гололёд!

Парочка так самозабвенно переругивалась, что Алёна не сдержала улыбки. Татьяна наседала на незадачливого мужа, уперев руки в крутые бока, а Дима затравленно озирался по сторонам и потихоньку двигался вместе со стулом к противоположному концу стола.

Шумное выяснение отношений прервал стук во внутренние двери.

— Добрый вечер, граждане. Шумим?

В тёмных сенях обнаружился озябший лейтенант Лавров, потирающий замёрзшие руки.

— О, Семён! Ты как здесь? — Дима с готовностью убрался изо стола, увеличив, тем самым, дистанцию между собой и распалённой супругой.

— Так тебя ищу, разгильдяй мелкий. Матушка твоя сказала, что ты здесь.

— Чего это я мелкий? — Дима обиженно насупился и взъерошил короткий ёжик волос на затылке.

— С братом моим младшим учился, потому и мелкий.

— Это когда было…

— Разница в возрасте от этого никуда не делась, — хмыкнул Лавров и опять потёр руки.

— Вы проходите, — спохватилась Алёна. — Чаю хотите? Мы как раз собирались второй раз чайник кипятить.

— Вы знаете, с удовольствием. — белозубо улыбнулся Семён, прошёл в тёплый натопленный дом и, сняв форменный бушлат, направился к накрытому столу.

***

На следующее утро Татьяна заявилась ни свет ни заря и сходу начала сыпать намёками.

— Алён, как тебе Семён?

— Какой Семён? — Алёна моментально поняла куда ветер дует, но разговаривать на эту тему очень не хотелось. Но это же Танька, от неё так просто не уйдёшь.

— Какой-какой. Лавров который. — Хитрый взгляд из-под отросшей чёлки заставил Алёну закатить глаза. Дурацкая привычка, совсем не красящая взрослую женщину, но Татьяна кого угодно доведёт. С ней и в прятки играть научишься, не то, что глазки закатывать. Алёна живо представила, как в следующий раз, завидев Татьяну на пороге, полезет под кровать и хмыкнула.

— Ничо такой, да ведь?

— Татьяна, — Алёна стёрла ухмылку с лица, выпрямилась и строго посмотрела на подругу. — Напоминаю — ты замужем!

— Да причём тут я! Тебе он как? Нравится?

— Мне?! Так, Тань, давай договоримся один раз и навсегда — я сюда приехала не судьбу свою устраивать, а немного отдохнуть после жизни в большом городе и сватать меня не нужно. Это понятно?

— Понятнее некуда, — буркнула Татьяна и поковырялась в вазочке с конфетами, выискивая на дне шоколадную. — Только зря ты так сгоряча рубишь. Семён, между прочим, самый завидный жених у нас. Работящий, не пьющий, мамке своей знаешь, как помогает? Да любая девка за него с радостью пойдёт. Зато он всё никак, переборчивый больно. А вчера, как от тебя вышли, стал он у Митьки моего выспрашивать про тебя — что да как, да с кем живёшь, да кто к тебе в гости ходит. Заинтересовался, выходит.

Само заинтересованное лицо пожаловало после обеда, да не одно, а с участковым из района. И уже через несколько минут общения стало ясно — никакой романтической историей тут и не пахнет. Мужчин при исполнении волновали совсем другие вещи.

— Так вы утверждаете, гражданка Довлатова, что не знаете никого, подходящего под описание?

Немолодой тучный участковый требовательно смотрел на слегка напуганную Алёну и укоризненно поджимал тонкие губы, всем своим видом показывая, что видит её преступную натуру насквозь. Лавров же заложил руки за спину и, явно скучая, разглядывал старую репродукцию картины Шишкина "Утро в сосновом лесу".

"Вот тебе и жених."

— Да, так и есть. Никаких подозрительных больших мужчин возле своего дома не замечала.

— Хмм… — участковый недоверчиво прищурился. — А вот один из соседей утверждает, что после вашего тут появления регулярно наблюдает присутствие посторонних лиц в посёлке. И все они, так или иначе, бродят возле вашего дома.

— Знаете что, уважаемый участковый уполномоченный. — рассержено начала Алёна, — Вам бы у того соседа и уточнять все детали. Лично я у окна не сижу целыми днями и привычки следить за всеми проходящими мимо не имею. Может, кто и проходил, но я-то тут причём?

— А что это вы так разволновались, гражданка Довлатова? Я вас, по-моему, ни в чём не обвиняю. Мы просто беседуем. Разрешите полюбопытствовать — где ваша машина? Ой, вы как-то побледнели, вам нехорошо?

— Ничего я не побледнела, не придумывайте. А машина в ремонте. Вам это зачем знать? — Алёна держалась молодцом и на провокации старалась не реагировать.

— Говорю же — любопытствую. В ремонте, значит. А вы знаете некоего гражданина Иванова Ивана Сергеевича?

— Первый раз слышу это имя.

— А вот Иван Сергеевич вас очень хорошо знает, ну это понятное дело, посёлок маленький, вы новое лицо. У всех на виду и на слуху. Так вот, гражданин Иванов пять дней назад возвращался из города в Родниковку и видел, как на трассе несколько крупных мужчин вытаскивали вашу машину из кювета. Он даже остановился предложить свою помощь, но она не понадобилась. Как вы это можете прокомментировать?

— Как есть, так и прокомментирую. Не справилась с управлением и съехала в кювет. Поймала попутку обратно в посёлок, а для машины вызвала техпомощь. Вот и всё.

— А почему же не вызвали ГАИ? И как так получилось, что работники вызванной вами техпомощи подходят под описание, данное вашим соседом? — участковый вытянулся, напомнив Алёне охотничью собаку, учуявшую добычу. Но порадовать дотошного служителя закона ей было нечем.

— ГАИ не стала вызывать, так как не сочла нужным. Пострадавших нет, претензий тоже. А ваши вопрос по внешнему виду работников техпомощи считаю странным. Я что, должна была вызывать людей определённой внешности? — Участковый крякнул досадливо и посмотрел на Лаврова, пожавшего в ответ плечами, а Алёна, между тем, продолжила: — Можно теперь мне поинтересоваться — к чему эти расспросы?

Мужчины вновь переглянулись, и Лавров открыл было рот, но старший товарищ его одёрнул, отчего Семён стушевался и, неловко попрощавшись, вышел во двор. Участковый же с подозрением покосился на пучки трав, развешанные везде, где только нашлось для них свободное место, заглянул в ящик с многочисленными настойками и повернулся к Алёне.

— Забрать бы это всё в лабораторию и хорошенько проверить…

— Не возражаю. — Алёна уже поняла, что ничего конкретного ей предъявлять не собираются и окончательно успокоилась. — Ничего противозаконного тут нет, обычные лекарственные травы.

Участковый ещё потоптался на пороге, наградил Алёну фирменным "я-всё-знаю" взглядом и, наконец, ретировался, оставив хозяйку дома в полнейшем недоумении.

"Что это вообще было?"

Ситуацию прояснили вечером Дима с Татьяной, снова заглянувшие на огонёк.

— Ты прости, Алён, — извиняющимся тоном завёл Дима, комкая в руках шапку и страшась поднять глаза от пола. — Короче, приходил Семёна брат, одноклассник мой Сашка Лавров. Потрепались мы за жизнь и он рассказал, что в области банда появилась, автоподставами занимаются. Слышала про таких? Они, типа, подстраивают аварии на дорогах, а потом деньги вымогают. Вот и ищут их, в городе шороху навели, теперь и деревни шерстят. Я даже и не думал, что тебя проверять будут. Семён расспрашивал про тебя, а я, дурак, решил — понравилась. Оно, сама знаешь, как бывает — один увидел и додумал, второй подхватил, приукрасил и передал третьему, и пошло-поехало. Оказалась ты без вины виноватая. — Дима поднял глаза и совершенно по-щенячьи посмотрел на Алёну. — Но ты не думай, я Сашке сразу сказал, что ошибаются они и ты ни при чём. Пусть настоящих преступников ищут, а не цепляются к одинокой женщине. Я, если надо, и под протокол повторю, мне скрывать нечего.

— Не нужно под протокол, — Алёна чувствовала себя выжатой до состояния склизкой лимонной корки, побывавшей в чае. Столько всего навалилось в последнее время и непонятно, как это разгребать. — Проходите, ребята. Попьём чаю.