Глава 22. Молочная ночь поэзии и гучжен - пытка наслаждением. Вступление.
Луна взошла на безоблачном небе гор Куньлунь, освещая огромный бесконечный бамбуковый лес и прекрасную поляну посреди безграничных гор. Она спряталась в непроглядной тьме, отравленной смертоносной ци, которая крепко сцепила свои объятия вокруг поместья. Среди волшебной россыпи звёзд, слева от луны сверкала яркая звезда Суй-син. В эту ночь она сияла так ослепительно, что затмевала другие звёзды, желая соперничать с луной. Мягкий молочный свет ночи стелился по шелку травы, иногда расходящемуся волнами от теплого ветерка, пробегавшего по ней, как рука любовника по волосам возлюбленной.
Где-то вдалеке шумел водопад, иногда шелестели листья деревьев, но эти звуки не могли затмить прекрасную игру гучжэн[1], волшебную и таинственную мелодию на достаточно низких тонах. Мелодия, была нежна и страстна одновременно. Она не была похожа на утонченные приятные слуху мелодии, что играли в мире небесных. Её звуки были полны медленного и глухого ритма, порой растекавшегося нежными звуками по всей долине, а порой набирая скорость и разносясь громкими раскатами по округе.
Где-же столь прекрасный инструмент издаваёт столь волшебное звучание? Где этот умелый мастер? Ах, вот и он, прекрасный бессмертный, чья красота не может может сравниться с луной и миллионами драгоценных камней звёзд, и, соперничая с ними, получить лишь ошеломительную победу. Его ханьфу черно, как вороново крыло, драгоценные камни и золотая вышивка грозных драконов с оскаленными пастями отблескивают на нём. Его черные волосы отсвечивают тьмой тайны ночи, слегка развеваясь на легком тёплом ветерке. Лишь один яркий жемчужный локон в этом потоке шелка сверкает под светом луны, переливаясь нежными алмазными оттенками самого волшебного и загадочного существа во всех Трёх царствах, самого могущественного и непостижимого, как Хаос.
Хучжи[2] скользят по струнам, извлекая звуки божественной красоты, недоступные простому смертному. Они из черного гладкого металла, тонкая россыпь камней на них сверкает под лунным светом. Они скрывают мизинец, безымянный и средний пальцы, свободными остаются лишь два черных когтя. Как сему Верховному Божеству удается обращаться с нежным инструментом, прикасаясь столь длинными наконечниками - загадка для смертного - искусство для демона.
Волосы Бога-демона схвачены в аккуратную прическу, со лба и висков они собраны и сколоты драгоценным гуань. От висков идут аккуратные две тонкие косички, теряющиеся в собранных локонах. Весь этот образ нарушает и делает странным лишь одно - чудесный цветок, вставленный за ухо владыки - нежный алый пион.
Это ночь Великого Мастера игры на прекрасном инструменте. Но его музыка не нежна, она темна и порой коварна, полна безумной страсти. Мелодия её взлетает до небес и разбивается о пики гор. Но что-то в этой идеальной ночи не так. Что-то до неприличности сладкое ядом портит эту картину, отравляя запретной страстью возвышенное достоинство любого гордого небесного.
Непозволительной распущенностью. Тёмным демоническим развратом.
[1] национальный китайский струнный щипковый инструмент
[2] (специальные ювелирные украшения-футляры, которые называли «чжиджитао» или «хучжи», в переводе – защита пальцев/ногтей.