Глава 12

ВИЛД

Вечером того же дня все записи были у нас. Это была единственная хорошая новость.

Имени толкача (16), что сбывает мет (17) в школе Святой Троицы мы так и не получили. Это было хуже.

Перспектива собирать выбитые зубы сломанными руками никого из «великолепной четверки» не прельщала, так что все они пели, как долбанные канарейки. И про шкафчик, куда сбрасывали деньги, и про места закладок. Но ни имени, ни примет наркодилера назвать не смогли. Часа через полтора я им, наконец, поверил.

Но самое паршивое во всей этой истории заключалось в том, что следующим утром я снова исчез с радара Покахонтас. Она опять смотрела куда-то через мое плечо, а в ответ на шутки — довольно грубые, признаю — затыкала уши наушниками плеера. Часто она вообще не видела меня, потому что придурок Роб взял себе за правило заслонять ее от меня своей спиной на уроках или вставать между нами на переменах. Учить его чему-либо кулаками было бесполезно: даже когда я свернул ему нос набок он только радостно скалился окровавленными зубами и подмигивал заплывающим глазом. Долбаный Святой Георгий, защищающий принцессу от дракона.

Я и сам понимал, что веду себя глупо, как непослушный мальчик, добивающийся внимания шалостями. Каждый мой поступок словно кричал: смотри на меня, не отводи взгляд. Заметь меня. Люби меня.

Что еще я должен был сделать? Дарить цветы? Посылать открытки? Приглашать в кино, как это делал Роб? Держать за руку в школьном коридоре? Она этого не стоила. Ни одна женщина этого не стоила. Тем более та, что и так уже являлась моей собственностью. Это знали все. И те идиоты, которые время от времени пытались привлечь ее внимание, и те, кто видел, как я избиваю этих неудачников в Ведьмином Кругу.

Единственный, кто был не в курсе — сама Покахонтас. Аделина Гарсия, мать ее. И самое интересное, что вакуум, которым я окружил ее в школе, не мешал ей дышать полной грудью за ее пределами. Ей улыбались официанты и продавщицы в кондитерской, люди здоровались с ней в церкви и на улице. Да я своими глазами видел, как главарь банды Южного централа при встрече с ней прикоснулся двумя пальцами к козырьку своей бейсболки.

Что я мог сделать в этой ситуации? Воспользовался единственным доступным мне средством от меланхолии — начал трахать только брюнеток. Плохо было одно: никак не получалось во время процесса не думать о Покахонтас. Особенно раздражала мысль, что неизбежно должен появиться парень, который все-таки трахнет ее саму. Необходимость все время быть начеку бесила неимоверно.

— Что за дела у твоего отца с Покахонтас?

Я впервые после долгого времени первым заговорил с Робом. И впервые произнес ее имя. Среди нас четверых Покахонтас была Той-Чье-Имя-Не-Произносят.

Сейчас она стояла на противоположной стороне улицы и разговаривала с шерифом Келли. Вернее, он слушал ее. И даже вышел из машины, чтобы ей было удобнее говорить. И даже заботливо наклонился к ней. Потом кивнул, что-то сказал и, похлопав ее по плечу, укатил по своим делам. Я проводил взглядом черную задницу полицейского Форда, а когда снова посмотрел через улицу, Покахонтас там уже не было.

* * *

ЛИНА

Штоллен (18) пекут недели за три-четыре до Рождества, чтобы успел вылежаться. Мой первый в жизни праздничный кекс, щедро нашпигованный изюмом и цукатами, уже две недели лежал на полке в кладовой, завернутый в пергаментную бумагу.

Более сложной задачей оказалось спасти его от преждевременного съедения. Здесь пришлось пойти на компромисс: через день я пекла что-нибудь праздничное в количестве достаточном, чтобы заткнуть клюв моей прожорливой, как кукушонок, сестрице, но все же не слишком много, чтобы меня потом не обвинили в наросших на заднице лишних фунтах веса.

После апельсинового кекса, коричных звездочек, имбирного печенья, булочек с кардамоном и шафраном, панфорте и медовых колечек мое воображение себя полностью исчерпало, так что я решила ограничиться самым простым и быстрым вариантом — печеньем мадлен.

Времени до прибытия обещанной шерифом машины оставалось немного, поэтому я вытряхнула готовое печенье из формы на большую фаянсовую тарелку, не дожидаясь, когда оно остынет.

Услышав хлопок входной двери, я невольно бросила взгляд на часы. Рабочий день у мамы еще не закончился, а сестра с подругами уехала всего час назад. Может быть, у нее что-то пошло не по плану?

То, что ситуация хуже, чем ожидалось, я поняла сразу, как только на пороге кухни появился Джокер. С первой нашей встречи я твердо соблюдала его требование и не приближалась к Логову. То, что он не подходил к дому прислуги, мне хотелось считать соблюдением с его стороны негласно установленного между нами правила. Теперь меня поставили перед фактом — правила устанавливает только Вилд ван Хорн. И только он их меняет.

Достав из бельевого ящика чистую салфетку, я прикрыла печенье и передвинула тарелку на середину стола. Затем засунула грязную форму в посудомоечную машину. Вся эта суета давала мне пару спасительных минут, чтобы собраться с мыслями. Зачем он пришел?

— О чем с тобой говорил шериф Келли?

Краем глаза я видела, что Джокер стоит, прислонившись плечом к дверному косяку, и сверлит меня привычным хмурым взглядом. Я могла бы выйти и не отвечать ему, но была одна небольшая проблема: он заслонял собой дверной проем. И двигаться с места не собирался. Поэтому я пожала плечами и снова вернулась к столу. Мне было чем еще себя занять. Например, отнести в кладовую муку и ванильный сахар.

За спиной раздались мягкие шаги, затем звук отодвигаемого стула и снова его голос:

— Я задал вопрос, Покахонтас. — А я не обязана на него отвечать. Не весь мир принадлежит тебе, Джокер, пора бы догадаться. Не дождавшись ответа, он продолжил: — Посмотри на меня, Лина.

И смотреть на него я была не обязана, но раз меня попросили вежливо… Я повернулась и сразу увидела, что переоценила вежливость Вилда — он сидел, по-хозяйски развалившись на стуле, и даже закинул ноги в черных сапогах на наш стол, который я всего десять минут назад начисто оттерла жесткой мочалкой. Желание разговаривать с Джокером улетучилось, словно его и не было. И смотреть на него тоже уже не хотелось.

— Убери ноги с моего стола, Вилд.

Его губы растянулись в издевательскую улыбку:

— Ошибаешься. Это мой стол. И мой дом. Здесь все принадлежит мне. Хочешь возразить, Покахонтас? Давай, говори.

С видом победителя он подцепил с тарелки золотистую раковинку и закинул себе в рот. На какую-то долю секунды его лицо приняло по-детски удивленное выражение, которое вновь сменилось холодной брезгливостью. Ну уж нет. Кому надо, тот пусть и разговаривает, а мы, койоты, учимся многозначительно молчать и хранить бесстрастное выражение лица чуть ли не с пеленок. Я прислонилась плечом к стене, скрестила руки на груди и принялась очень внимательно разглядывать охранный амулет над дверным проемом.

Как и ожидалось, первым не выдержал Джокер:

— Хватит отмалчиваться. — Он наклонился вперед и прищурился, не отрывая глаз от моего лица. — Давай, скажи уже, что ты думаешь обо мне. Хватит прятаться. Я ведь знаю, что тебе надоело терпеть. Скажи мне все в лицо!

Что я могла сказать? Что, возможно, ему и дальше следует оставаться таким же угрюмым и злобным ублюдком, потому что однажды ему придется драться за наследие своей семьи? И этот бой может стоить ему жизни. Или то, что в один прекрасный день ему все же придется пробудить в своей душе спящие пока ростки доброты и любви, иначе его волк сойдет с ума от тоски и одиночества?

Принимать решение придется самому, я тут ничем не смогу помочь.

Все с тем же упорным вниманием я принялась разглядывать подкованные гвоздиками подошвы байкерских сапог. А дальше случилось чудо. Медленно и словно нехотя Вилд ван Хорн убрал свои ноги с моего стола.

Словно только и ожидали этого момента, часы над холодильником пробили половину пятого — пора идти. Прежде чем выйти из кухни, я взяла с полки кухонного шкафа высокий стакан, налила в него молока, поставила перед Джокером и передвинула тарелку с печеньем ближе к нему.

— Будь моим гостем. Приятного аппетита.

* * *

Как и обещал шериф Келли, машина была не очень заметной: двухдверный Шевроле Силверадо, достаточно потрепанный и запыленный, чтобы сидящих в нем людей приняли за фермеров, ненадолго заскочивших в город по делам.

Сидевшего за рулем молодого мужчину я уже видела раньше, правда, мельком и издали.

— Привет, Аделина. Я Мануэль Хорхе, помощник шерифа.

— Привет, Мануэль.

Забравшись в просторный салон, я с любопытством огляделась. Первое впечатление меня не обмануло — хозяин этого пикапа не мог быть ни волком ни ягуаром ни, тем более, шакалом. Толстый шерстяной плед с радужными узорами на заднем сиденье, ловец снов (19) с пучком разноцветных перьев на лобовом стекле, широкий вышитый браслет на загорелом запястье Мануэля только подтверждали, что эти иссиня-черные волосы и раскосые миндалевидные глаза могли принадлежать только койоту. Или наполовину койоту.

— Что смотришь? — Ухмыльнулся он. — Нравлюсь?

Я улыбнулась так же широко и открыто. Парень выглядел чистым и крепким, как молодой початок кукурузы — ни гнильцы, ни червоточинки.

— Нравишься, — призналась я. — К тому же, приятно здесь встретить своего.

— Это да, — согласился он. — Наших здесь почти нет. Предпочитают жить в горах, хоть там и нелегко.

— А ты сам как оказался в Лобо-дель-Валле?

Я пристегнула ремень и машина плавно тронулась с места.

— Перевели из Викторвилла. Сначала был прислан для усиления, когда ловили Хиллсайдских Душителей. Неплохо себя показал, так что начальство решило, что здесь моим талантам… — он выразительно потянул носом, — … найдется куда лучшее применение, чем в глуши. Вот, теперь охраняю богачей.

И он весело подмигнул желтоватым глазом. Я понимающе кивнула — ясно-ясно, откуда взялся твой замечательный нюх.

— Так чем мы будем заниматься? — Решил уточнить Мануэль. — Босс нагнал такого туману, что я сразу понял — он и сам не очень понимает, что делает.

— А что он сказал?

— Велел покатать тебя по Пасадино и в оба глаза смотреть, чтобы не обидели. Местечко действительно гнилое. А Валломброса-драйв, куда ты хочешь ехать просто дыра дырой. Мы кого-то ищем? — Я кивнула, еще не решив, стоит ли выкладывать ему всю правду. — Он… человек? — Я опустила глаза и принялась теребить рукав.

— Не знаю, что тебе сказать.

— Не говори ничего, если я угадал. Мы выслеживаем призрака. — Мануэль даже хлопнул кулаком по рулю от полноты чувств. — Надо же. Сказать кому, не поверят.

— Мануэль! — Я не на шутку струсила. — Никому не говори!

— Нет, конечно, — поспешил он меня успокоить. — Просто сорвалось. Слушай, Аделина, это ведь Джейми Коннели?

Что-то уж очень сообразительный этот Мануэль Хорхе. Буду все-таки молчать. Хотя, ответа от меня уже не ждали.

— Его застрелили как раз около Валломброса-драйв. Пасадинская полиция только руками разводит, но шериф Келли уперся насмерть. Для него найти убийц Джейми — дело чести. Да и для нас всех тоже. — За окном уже мелькали голые кусты акации, густо растущие по обе стороны шоссе. — Я рад, что ты помогаешь нам, Аделина.

— С чего бы это вдруг? — Удивилась я совершенно искренне.

И была тут же оглушена очередным признанием:

— Ты ведь та самая шаманка?

О, Боже, это он обо мне говорит? Я таращилась на Мануэля, как ослепшая сова, а он снял руку с руля, чтобы одобрительно похлопать меня по плечу:

— По городу ходят слухи, что гадалка Амнерис торгует койотскими амулетами. Причем не подделками, а самыми настоящими. Так что я просто сложил два и два. Не бойся, — его уже откровенно смешил мой обалдевший вид, — волки и шакалы не догадаются, а я, сама понимаешь, буду молчать, как дохлый опоссум.

Я осторожно выдохнула воздух. Стало немного легче.

— Спасибо. Я не шаманка. Просто делаю амулеты. Не сложные, самые обычные: от дурного глаза, от плохих снов, от детских болезней.

— А любовные? — Поинтересовался Мануэль.

Многозначительно прищурившись, я окинула его фигуру оценивающим взглядом. Вот зачем такому красивому парню какие-то любовные амулеты?

— Тебе они не нужны. Ты и так девушкам нравишься.

К тому же под распахнутой рубашкой на его загорелой груди покачивался самый лучший амулет — зуб бизона. В него я и ткнула пальцем:

— О тебе уже и так позаботились. Считай, что крепкая семья и здоровые сыновья тебе обеспечены.

И еще бонусом надежная защита от импотенции. Но говорить на такие темы с симпатичным парнем приличной койотской девушке не полагалось, так что я успела прикусить язык.

— Ну, защита совы мне не помешала бы, — тихо обронил он. — Ты ведь видящая. Значит, это она, Уитаке? Да?

— Да.

Снова, как при всяком упоминании о моем втором маниту, по спине пробежал холодок. Я слышала, что дух совы время от времени приходит к женщинам койотов, но это всегда были старые и мудрые женщины, уже вырастившие детей и даже имеющие внуков. Эта Сила требует большой стойкости и самоотречения. А я слишком молода для такого дара и не знаю, сумею ли выполнить все требования духа.

Наверное, Мануэль умел читать мысли. А, может быть, я так откровенно приуныла, что он не мог не заметить моей кислой физиономии. Во всяком случае, помощник шерифа решил меня приободрить:

— Посмотри на ситуацию с другой стороны. В твоем положении есть свои плюсы.

— Интересно, какие?

— Уитаке дает своим хранительницам хороших мужей. И она не подпустит к тебе недостойного мужчину. Тебе ведь скоро восемнадцать?

Это да. В день своего восемнадцатилетия я должна буду подняться на Девичью скалу, чтобы узнать, куда поведет меня дальше дорога жизни. Если духи приведут ко мне мужчину, то я выйду за него замуж и буду вместе с ним растить детей. Наверное, Сидящий Бык верил, что именно он придет ко мне в день инициации.

Я же просила Уитаке дать мне свободу. Просто мечтала проснуться утром одна, чтобы получить право уехать в Теночтитлан, а потом еще дальше — искать города и храмы, затерявшиеся среди хребтов Мачу-Пикчу или похороненные в водах Тескоко. Если я могу видеть призраков, может быть кто-то из древних жрецов или ученых дождется меня?

Множество племен прошли по нашей земле, оставив за собой только россыпи глиняных черепков и каменных наконечников для копий и стрел. И ничего больше — ни имени, ни памяти. Мой народ не заслуживал такой участи.

— А теперь просыпайся, — раздался у меня над ухом все такой же жизнерадостный голос Мануэля. — Вот она, Валломброса-драйв.

(16) Толкач — торговец наркотиками в розницу

(17) Мет — метамфитамин

(18) Штоллен — вид рождественской выпечки. Кекс с изюмом и цукатами

(19) Ловец снов — защитный талисман от внешней угрозы и дурного глаза