Глава 14

ВИЛД

Говорят, что соперничество связывает людей не менее тесно и длится так же долго, как дружба. Поэтому, взяв Роба в удушающий захват на татами в зале боевых искусств, я знал, что нам никуда друг от друга не деться — ни ему, ни мне. Горячие Стволы останутся неразлучны, но, возможно, по другим причинам.

— Я не ожидал, что ты будешь так невнимателен к моим советам, Роб.

Два потных напряженных тела корчились на полу. Самое время начать светскую беседу, блять.

— Это ты насчет чего? — Роб попытался отжать мой локоть.

— Насчет Покахонтас. Ты опять встречаешься с ней.

На синеющем от удушья лице Роба расползлась самодовольная улыбка. Все-таки он был чертовски наглым сукиным сыном.

— А я не знал, что ты такой лживый придурок, Вилд. Лина тебя не целовала.

Ну да, она этого не делала. Я несколько преувеличил, когда объяснил Робу причины их разрыва. Просто был уверен, что он слишком гордый говнюк, чтобы объясниться с ней с глазу на глаз. Значит, ошибся.

— Вы друг другу не подходите.

— Чем же это?

— Она дочь служанки. А ты будущий финансист. Через пять месяцев мы закончим школу и ваши пути разойдутся. Оставь ее своей судьбе.

Кулак Роба взметнулся к моему лицу, и я завалился набок. Что ж, иногда он тоже умел быть убедительным.

— Она умница и большая труженица. Уже сейчас профессора в Теночтитлане предсказывают ей большое будущее. Мы добьемся гранта и вместе уедем в Ацтлан.

Я бросился на него, уже не контролируя себя. Но даже прижатый к полу, Роб продолжал ухмыляться, как придурок:

— Что, такая детка и не твоя? Вот ты и бесишься, Вилд. — Рывком он опрокинул меня навзничь. Теперь настала моя очередь рассматривать потолок. — А еще больше бесишься, что могла бы быть твоей. Если бы ты не вел себя с самого начала, как последний кретин.

Да, могла бы. И тогда у нее была бы своя мастерская для этих ее койотских магических штук. И книги со всего мира. И поездки на любую конференцию в любой точке земного шара. И обучение в лучшем университете. Я готов был дать ей все это только за то, чтобы она была моей.

Эта мысль уже много месяцев изводила меня, заставляя до содранных костяшек пальцев избивать мешок с песком в тренажерном зале. И до удушья утыкаться лицом в подушку. И до красных глаз пялиться в прямоугольник розового света — бесконечно далекое окно ее спальни.

То, что Роб начал осознавать ее цену, отодвигало мои планы бесконечно далеко. Теперь я знал — он так просто от Покахонтас не отстанет.

Я перестал дергаться и расслабил мышцы. Роб убрал локоть с моего горла и встал, я поднялся вслед за ним.

— И все же, тебя она не любит. — Стоило прикрыть глаза, и ладони вновь опалило жаром, которым вспыхнуло тело Лины тогда, на кладбище. И ее дрожь. И внезапная слабость. Разум может сколько угодно морочить сердце, но тело никогда не солжет. — Ты ей нравишься, не больше. Она к тебе привыкла. А может, ей просто хочется целоваться.

— Конечно, девочке в семнадцать лет хочется целоваться. — Роб вытер потное лицо майкой и посмотрел на меня с таким самодовольным видом, что снова захотелось дать ему в рожу. — И будь спок, я очень стараюсь. — Желание дать в морду переросло в потребность убить. — Слушай, Джокер. Если Лина не будет целоваться ни с тобой ни со мной, найдутся другие. Помощник шерифа, например.

И не только он. Мне казалось, все мужики города пялятся на нее. Сквозь корку угрюмой злости пробивалось неприятное чувство, что он прав.

— И что ты предлагаешь?

— Сделку. Честную. — Роб протянул мне раскрытую для рукопожатия ладонь. — Ты не мешаешь мне встречаться с Линой. — Лучше бы он попросил половину состояния Ван Хорнов. — А взамен я не трогаю ее. Ты в курсе, что она девственница?

Можешь не сомневаться, Роб. Покахонтас всегда окружал аромат невинности — запах сдобы, глазури и корицы. Запах чистой кожи и чистых помыслов. Сам не знаю откуда, но я точно знал, что в моей постели она изменит свой запах, и от одной этой мысли невыносимым напряжением каменело все тело.

— Но только до ее восемнадцати лет. — Ладонь Роба все еще висела в воздухе. — Дальше каждый сам за себя.

— Идет. Потом начнется охота.

Наши руки сомкнулись, затем разошлись.

* * *

ЛИНА

В стеклянной вазочке таяло облачко ванильного мороженого. Серебряная ложечка наклонялась в сторону, как стрелка, отсчитывающая послеполуденные часы. Заставить себя прикоснуться к ней я не могла. Рядом со мной за столиком кафе «Маркони» сидел Мануэль, а напротив Стивен Коннели. Оба заказали кофе с кардамоном, и ни один из них до сих пор не сделал ни глотка из своей чашки.

Под звуки флейт и маленьких барабанов мимо тянулась уже порядком подуставшая процессия. Прихожане церкви Всех Святых в третий раз обходили квартал, чтобы на год вперед отогнать злых духов от своих жилищ. Мужчины в многоцветных пончо поверх белых рубашек, кругленькие от многочисленных юбок женщины в новых шляпках-котелках, многие с шерстяными мешками (тоже новыми) за спиной, из которых выглядывали детские головки. Ничего удивительного, если учесть, что в этой части города испокон времен селились ягуары.

Что за дитя в хлеву чужом

Мария охраняет?

Небесный хор поет о нем,

А пастухи внимают.

Не задумываясь, мы с Мануэлем одновременно осенили себя крестным знамением, а затем поднесли к губам большой палец, как бы целуя крест.

Ему в дар золото, ладан

И смирну принесите.

Он Царь царей, пред ним скорей

Дверь сердца отворите.

Странно было наблюдать плывущие на высоких шестах золотые рождественские звезды, среди которых мелькали не менее многочисленные маски из тыквы — улыбающиеся, раскрашенные киноварью и суриком, украшенные перьями.

Зачем же в яслях он лежал,

Где овцам корм давали?

Чтоб каждый мог у ног Его

Сложить свои печали.

— Не пойму я вас, койотов, — тренер Коннели проводил глазами порядком охрипших певцов, — как вы умудряетесь одновременно верить и в Христа и в духов?

— Одно другому не мешает, — философски заметил Мануэль. — Единого Бога мы просим о даровании сил душевных, чтобы вынести уготованные нам испытания. А к духам обращаемся по вопросам практическим: насчет здоровья, удачи в охоте или на войне.

Ну, раз мы перешли к войне, то пора было мне взять слово. Честно говоря, порядком помучившись, я решила, что не мне судить, имеет ли отец Джейми право на месть. Господь Всемогущий требовал от нас смирения и прощения обидчиков, а Гитче Маниту точно указал своим детям, что неотомщенных дух не найдет себе покоя, пока его родичи не восстановят справедливость. Нестыковочка, однако.

Поэтому когда несколько дней спустя на мой телефон перезвонил Стивен Коннели, я взяла трубку и согласилась на встречу, но только в присутствии Мануэля. Правила совести и чести для мужчин сильно отличаются от женских, так что помощник шерифа должен был послужить мне своеобразным нравственным компасом. По его реакции я должна понять, правильно ли поступила.

— Вы ведь все еще хотите знать, кто убил вашего сына, мистер Коннели.

— Для того и попросил о встрече.

Тот сразу подобрался и сосредоточенно кивнул. Похоже, он все хорошо обдумал, потому что не требовал никаких объяснений ни насчет звонка ни насчет моего участия в деле.

— Я не знаю имени. Только некоторые приметы. Ягуар. Среднего роста. В черной толстовке с капюшоном и черной бандане. — Судя по терпеливо-матерному выражению лица тренера, этих примет было явно недостаточно.

— Банданы и свитера одного цвета чаще носят частники банд, — заметил Мануэль.

У него тоже вид был несколько разочарованный. Ладно, поехали дальше.

— На обеих руках несколько пар часов. Сколько именно, не знаю. Но теперь он так же носит часы вашего сына. Те, что вы ему подарили для походов. В оранжевом корпусе.

Стивен Коннели откинулся на спинку стула и с тихим шипением втянул воздух сквозь стиснутые зубы. В эту минуту он явно думал не о прощении. Выждав еще немного, я скосила глаза на Мануэля. Он подобрался, как койот, почуявший оленя, и ждал.

— Причина, по которой он убил Джейми, не известна. Они не были знакомы и никогда друг друга не видели. Ягуар шел навстречу вашему сыну, уже зная, что хочет убить его. Он даже не пытался заговорить, сразу выстрелил и все.

— Убил без объяснений и забрал себе часы? Есть такой бандитский ритуал. — Снова вмешался Мануэль. — Когда парень вступает в банду или получает повышение, он должен застрелить или зарезать случайного прохожего. Количество часов на руках показывает его статус. Что-то вроде звездочек на погонах. Этот был явно не ниже лейтенанта.

Я удивилась, как спокойно звучал его голос. Наверное, этот страшный для меня мир стал для него чуть ли не ежедневной рутиной.

— Еще что-нибудь было, Лина?

Я посмотрела в глаза отца Джейми, казавшиеся еще голубее за покрасневшими веками.

— Да. Самое главное.

— Ну, давай же, Лина, — Мануэль слегка подтолкнул меня локтем.

— Татуировка на левой щеке. Большая, заметна издали. Цифра тринадцать.

— Мара Сальватруш. Его банда. — Мануэль с шумом выдохнул воздух. — Героин, кокаин, метамфитамин. Для его отморозков человека убить, что высморкаться. Год назад явился к нам из Кускатлана. Теперь выгрызает себе среди местных бандитов местечко потеплее. Что шакалы, что другие ягуары его еле терпят, так что…

Помощник шерифа многозначительно посмотрел на тренера, тренер на меня, я сделала вид, что ничего не понимаю.

— И последнее, мистер Коннели. Джейми не хотел, чтобы вы за него мстили. Он… беспокоился, что вы тоже можете пострадать.

Мои добела сцепленные пальца накрыла теплая ладонь.

— Спасибо тебе, девочка. Ни один хороший человек не пострадает. И спасибо тебе за Марию и моего внука. Теперь мне есть для кого жить. Все будет хорошо.

Глядя в удаляющуюся широкую спину, обтянутую синей джинсовкой на меху, я вытащила из вазочки и облизала ложку. Где-то на дне души еще плескалась последняя горстка сомнения.

— Мануэль, правильно ли я поступила? Ведь мстить нехорошо… наверное?

Помощник шерифа был безмятежен, как майские небеса. Он сделал небольшой глоток из белой фаянсовой чашки и похлопал себя по карманам в поисках курева. В заведениях района ягуаров курение дрянного табака не поощрялось. Исключение делалось лишь для сигар и сигарилл. Мануэль не разочаровал, он курил отличный Чероки (20), да еще ароматизированный вишней.

— Да какая там месть, — расслабленно возразил он после пары затяжек. — Он же не Монте-Кристо какой. Просто уложит мерзавца посмотреть снизу, как картошка растет и все дела.

— Разве ему от этого станет легче?

— Определенно станет.

Мне бы такую уверенность. Но спокойствие Мануэля потихоньку начало распространяться и на меня. Ладно, последняя попытка:

— Но, может быть, прощение…

— Бог простит, — перебил меня Мануэль и одним глотком опрокинул в себя все, что еще оставалось в чашке. — А наше дело побыстрее организовать нашим врагам встречу с ним.

Помощник шерифа был койотом, и точно знал, что и как должен делать мужчина на разных этапах своей жизни. Чего желал и всем остальным.

* * *

К тому, что Роб постоянно торчит у нас дома, я уже привыкла и, увидев в гараже его машину, нисколько не удивилась. Когда мой парень не знал, где меня найти, он ехал к нам. Мама уже одобрительно улыбалась Робу, а Анна вообще бегала за ним хвостиком, как щенок. Теперь они на пару уничтожали мои профитроли с шоколадным кремом и булочки со взбитыми сливками.

Взамен Роб помогал Анне с уроками и по утрам отвозил в школу нас обеих. Сейчас она, почти не дыша, заглядывала парню через плечо, а он колдовал над ее ноутбуком.

— Ани, хватит сопеть у меня над ухом.

— А с этой папкой точно ничего не случится? — Кажется, Роб обновлял ей операционку. — Понимаешь, в ней вся моя жизнь.

Папка называлась «ФИГНЯ». Это все, что нужно было знать о жизни моей сестры.

После ужина мы перебрались в мою спальню. После примирения это стало нашей новой традицией. К тому же, на кровати целоваться было гораздо удобнее, чем в машине.

Я ждала, что Роб вот-вот захочет большего, чем поцелуи, но он почему-то медлил. Не знаю, какое чувство брало верх в моей душе, когда он, спустившись цепочкой поцелуев с моего подбородка по шее и ключицам, пробирался между грудей вниз и замирал над поясом джинсов. Разочарование? Облегчение? И то и другое.

Но каждым следующим утром я вспоминала о сдержанности моего парня с благодарностью. Все-таки, я не теряла надежды встретить свой восемнадцатый день рождения на Девичьей скале.

— Чем будешь заниматься на каникулах? — Я внимательно следила, как кончик указательного пальца Роба путешествует по моему животу.

— Останусь в Лобо-дель-Валле. Может быть, навещу бабушку в резервации.

На самом деле планы были грандиозные. Во-первых, предстояло заняться поиском старых телефонов. Нам с Алфредо удалось добыть и сжечь несколько старых телефонных аппаратов. Результат превзошел все ожидания. Телефонная компания «Фернандес и Гарсия» работала! Просто уму непостижимо — действующими оказались даже совсем разбитые аппараты, пусть и лишенные половины деталей.

Телефонистка миссис Стоуджер по первому же звонку ракетой вылетала из-под земли и переносилась на станцию. Она уверяла, что в жизни не была так счастлива как сейчас. В какой именно жизни, хотелось спросить мне.

Конечно, телефонная связь с тем светом грозила лишить Амнерис значительной доли дохода, но, учитывая тот факт, что каждый сеанс вселения духа оборачивался для нее сильнейшими головными болями и бессонницей, а первые три аппарата получили в личное пользование Клото, Лахеса и Атропа, обиды на меня не держали.

Более того, в качестве благодарности гадалка обещала отдать мне свою машину на все Рождество. Значит, каникулы мне предстояло провести на колесах — объездить все блошиные рынки в округе, устроить набег на пару заброшенных усадеб и, самое интересное, посетить знаменитый колдовской рынок Соноры.

— А ты? Уедешь после Рождества с родителями?

В праздники Лобо-дель — Валле вымирал. Богачи отправлялись на Сомерсовы острова — играть в гольф и греться на белом песке в голубых лагунах. Кто поскромнее, грузили семьи в машину и катили на Кинтана-Роо.

— Отец останется в городе. — Шериф Келли, кажется, вообще не признавал отпусков. — Мама с младшими поедет в Тулум.

— А ты?

Меня чмокнули в нос.

— Встречу Рождество с тобой, а потом мы с ребятами хотим проехаться по университетам. Дни открытых дверей и все такое.

— Значит, тебе предстоят гастроли? Какой маршрут?

Я перекатила Роба на бок и задрала его майку. Неделю назад он получил травму во время игры, а затем не придумал ничего умнее, чем сбежать из больницы с фиксирующей повязкой на ребрах.

Пришлось применить на нем начатки моих знаний по койотской медицине, и разрисовать место ушиба треугольниками, квадратами и волнистыми линиями. Этими символами и их сочетаниями уже были заполнены две пухлые тетради, и останавливаться на достигнутом я не собиралась.

Пусть Роб жаловался на щекотку и ежился, пока я восстанавливала лечебное заклинание, но зато не пил обезболивающее и уже смог вернуться к тренировкам, в щадящем режиме, разумеется. Если моя теория окажется верна, во многих случаях можно будут заменить разного рода талисманы на татуировки. Все-таки, они надежнее.

— Лос-Анхелос — Чикаго — Нью-Амстердам — Бостон.

— Город Ангелов, Город Ветров, Большое Яблоко, Город-Фасолина, — перевела я. — Странно. Я не ожидала, что вы захотите расстаться.

— Наоборот, детка. — Роб сел и снова притянул меня к себе. — Горячие Стволы остаются в деле. Это связано с нашими планами на будущее.

— Общий бизнес?

— Вот именно. Поэтому нам нужен юрист, финансист, айтишник и экономист. Если я не поеду с тобой в Теночтитлан, то буду учиться в Новом Амстердаме, Норт в Чикаго, а Дик в Бостоне.

А Вилд, значит, в Лос-Анхелосе. Я не удержалась от вздоха. Похоже, от Джокера ван Хорна мне не избавиться до конца дней моих. Роб посмотрел на меня немного смущенно:

— Пойми, Лина. Наше единство — залог нашего будущего. Поодиночке мы просто четверо неглупых ребят, не более того. Зато вместе мы сила.

— Понимаю.

Я действительно понимала. Одно дело годами сидеть в конторе, ожидая своего шанса подняться на ступеньку повыше, и совсем другое — кулаком пробить установленный тебе обществом потолок и взлететь на самую вершину. Союз с одним из ван Хорнов становился для Роба пропуском в мир, где он сам сможет устанавливать правила, а дружба с Диком Лавлейсом и Нортом Винером гарантировала надежную защиту с флангов и тыла.

— Понимаю, — повторила я. — Я уверена, ты добьешься своего.

Я действительно в это верила.

(20) Чероки — здесь сорт табака