Глава 15

ЛИНА

Два рождественских полена и тонну коричных звездочек спустя я, наконец, зачарованно бродила между столиков, заваленных сушеными кайманами и обезьяньими черепами, среди палаток, из сумрака которых смотрели на проходящих мимо зевак бесчисленные обряженные в кружева и шелк Санта Муэрте, пробиралась между стоек, увешанных зубастыми и пучеглазыми масками.

Белые волки, живущие на двести миль севернее, могли сколько угодно смеяться над силой колдовства, но здесь, в Ацатле, шестьдесят процентов заболеваний лечилось снятием порчи (и очень эффективно, между прочим), а семьдесят процентов браков заключалось по выбору местного колдуна (и вполне успешно, кстати). Даже президентские выборы проводились при участии Национальной Ассоциации Колдунов, осуществляющих контроль за порядком на избирательных пунктах и выявлением мошенничества.

У меня уже голова шла кругом от гадалок с хрустальными шарами, шаманов в звериных масках и татуированных до кончиков пальцев колдунов-брухо, окропляющих толпу водой Святого Игнатия. Но вот столкнуться нос к носу с Хили Холбрук и ее свитой я уж никак не ожидала.

Она увидела меня первой.

— Надо же, кто выполз из своей норы.

Она окинула меня презрительным взглядом снизу вверх — от кончиков вышитых бисером мокасин до джинсовой куртки, состоящей практически из одних заплат (Анна уверяла меня, что это самое лучшее ее произведение в стиле «боро»). Затем ее глаза вернулись к висящей у меня на плече сумке-мочила (21), под завязку набитой всякой всячиной:

— Чем затарилась, Покахонтас? Сушеными змеями? Лягушками? Собираешься отравить всю школу?

Свита за ее спиной угодливо захихикала, хотя на самом деле юмор у Хили всегда был в дефиците. Ну чтож, если мисс Холбрук в кои-то веки пожелала поговорить со мной, то пара минут у меня для нее найдется. Я окинула сенаторскую дочку таким же критическим взглядом. Идеальный педикюр и маникюр, загар цвета карамели, бретели лифчика, глубоко врезающиеся в тяжелую из-за силиконовых имплантов грудь, проколотые ботоксом губы, ресницы из соболиного волоса, белокурая шевелюра, как минимум наполовину состоящая из заемных волос. Половина жизни, проведенная в салонах, бутиках и спа-клубах. Это как же надо себя не любить, чтобы добровольно отдаться на опыты косметологам и пластическим хирургам.

— Ничего особенного, Хили. Так, кое-что для хозяйства.

Ага, горсть бронзовых бляшек, ошметки вампума работы мастеров из племени Людей Длинного Дома, горсть совиных перьев, бусины из зеленого перламутра и множество других вещей первой необходимости.

— А что у тебя? — Можешь не рассказывать, Хили. Я вижу, что ты прячешь в кулаке. — Это что, любовный спрей за два далера? — Ну, конечно. Когда у Купидона кончаются стрелы, он берется за кирпичи. — Не советую. Им только клопов морить. А у тебя, Вероника? — Стоявшая рядом с Хили первая фаворитка не успела спрятать руку за спину. — Порошок из скорпионов и золотой пыльцы? На самом деле его делают из сушеной моли. Если в твой добавили для крепости мескалин, то заработаешь проблемы на границе. Еще что-нибудь интересное есть?

Хили медленно надувалась злобой, явно не в силах подобрать достойный ответ. Без разрешения своей примадонны остальные девушки предпочитали голос не подавать. Вообще-то, я их понимала. Очень унизительно, когда тебя застукали за покупкой приворотного зелья. Все равно что расписаться в том, что так просто тебя никто не полюбит.

Я даже догадывалась, как зовут этого «никого». После некрасивой истории со взломом моего шкафчика никто больше не видел Хили Холбрук рядом с Вилдом ван Хорном. Хотя связь между этими двумя событиями я найти не смогла. Зато приняла меры, чтобы обезопасить свою собственность. Надеюсь, они окажутся действенными, в случае чего.

Так как молчание затягивалось, я решила взять инициативу на себя:

— Так кого ты собираешься брызгать этой дрянью, Хили? Неужели Дж…Вилда?

Действительно, неужели его? И как же надо себя не уважать, чтобы так отчаянно цепляться за человека, которому женщина нужна только, чтобы справить нужду. Неужели самолюбие Королевы школы подталкивает вот такой ценой карабкаться вверх по лестнице, преодолевая все новые и новые ступени: Первая леди Соноры, Попечительница благотворительного фонда имени Вилда ван Хорна (старшего, конечно), постоянная звезда светской хроники Западного побережья? И, наконец, главный приз — фамильные драгоценности ван Хорнов. Изумруды и сапфиры из разграбленных захоронений Чичен-Ицы и Ушмаля.

— Ну как, Хили, в точку? Согласись, я все-таки неплохая гадалка.

Пузырь, в который превратилась мисс Холбрук, все-таки лопнул, но без особого эффекта.

— Ты… Ты знаешь кто? — Она сжала кулаки, но ударить меня все-таки не решилась. — Да ты вообще никто.

И быстро прошла мимо меня, задев плечом. Свита, не оглядываясь, прошмыгнула вслед за королевой. Вот так мы и поговорили ни о чем, стоя посреди нигде.

Еще пару секунд я смотрела им вслед, а затем развернулась на сто восемьдесят градусов. Во-первых, нам было не по дороге, а во-вторых, с покупками на сегодняшний день я уже покончила, так что свою порцию хрустящих вафель-марсекита уж точно заслужила. Жаровню под пестрым тентом я заметила еще перед входом на рынок.

— Подожди, Аяш Нэша, ты уронила свой нефрит.

Из-за длинной стойки, плотно завешанной разноцветными пончо, выступила женщина с длинными и черными, как у меня косами. Грудь и рукава ее платья были расшиты маленькими пестрыми перышками. Вот это да, неужели у нас еще остались мастера, способные сделать такое чудо? Едва заметные на коричневом фоне символы плодородия, мудрости и силы переплетались друг с другом в сложный многоуровневый узор.

В руку мне легла большая бусина из насыщенного темной зеленью нефрита — неровная, с затертыми от долгого пользования знаками, на шнурке из бизоньего волоса. Лучший проводник и указатель пути как в мире живых, так и в мире мертвых. Страшно было представить, какая она древняя.

— Это не моя…

Я подняла голову. Никого рядом уже не было, даже продавцы и туристы словно отступили за марево легкой дымки, окутавшей суетящуюся толпу. Голоса людей, звон колокольчиков доносились будто из-под земли.

Я снова посмотрела на бусину и медленно сжала кулак. Значит, моя. Судя по всему, мне предстояла очень долгая дорога, может быть, даже на вечнозеленые пастбища верхнего мира, где стоят белоснежные шатры моих предков. Такой могущественный талисман мог дать доступ даже к порогу Гитче Маниту.

А еще духи дали мне новое имя: Аяш Нэша, Маленькая Сова. Теперь меня звали так.

* * *

ВИЛД

Я выдернул из-под дворника моего гелендвагена пухлый конверт с логотипом Фонда имени Вилда ван Хорна и сунул его в задний карман джинсов. На что я, собственно рассчитывал, когда положил его в стопку корреспонденции для прислуги? Что Покахонтас примет мою подачку — стипендию на обучение в университете Лос-Анхелоса, одном из престижнейших учебных заведений Южной Конфедерации?

Она не купилась и не позволила запудрить себе мозги воображаемой добротой хозяев и отправила свой ответ точно по адресу, то есть мне. Пожалуй, я бы мог уважать ее за этот поступок, если бы вообще был способен кого-либо уважать.

И меня на нити тонкой,

Что никак мне не порвать,

Держит юная девчонка,

И безволен я опять

И как только меня угораздило влипнуть в эту хрень?

От неприятных мыслей отвлекла рука, вцепившаяся в воротник куртки и пару раз тряхнувшая меня с достойной лучшего применения энергией. Я перехватил запястье и одним поворотом кисти избавился от захвата.

— В чем дело, блять?

Непривычно было видеть Роба таким взбудораженным и злым. Похоже, он решил на некоторое время вынырнуть из свой нирваны.

— Скажи, что это не ты! — Он снова примеривался, как бы ухватиться за меня.

— Это что за светская беседа, на хрен? Я спросил, в чем дело?

— Ты позвонил в полицию насчет Лины?

Эта новость заставила меня подобраться, как перед прыжком. Насчет Лины? В полицию?

— Что случилось, и причем тут я? — Кажется, Роб уже сообразил, что я не играю в такие игры. Теперь уже я держал его за воротник. Отпустить парня без объяснений я не собирался. — Выкладывай.

Роб был вместе с Линой, когда приехала полиция. Они в присутствии директора вскрыли ее шкафчик, достали оттуда обмотанный лентой пакет, а потом увезли Покахонтас с собой.

— Это все? Что сказал твой отец?

— Ничего. — Конечно, шериф не будет делать необоснованных заявлений. — Поэтому я поговорил с помощником шерифа.

Конечно, Роб так просто не отстал бы.

— Это с Хорхе?

— Да, с Мануэлем.

Хороший парень, тоже тренируется у Стива Коннели. К тому же койот, значит, присмотрит за Линой.

— Ну? — Я уже готов был прибить Роба. Нашел время играть в тормоза.

— Кто-то позвонил в участок и сказал, что Аделина Гарсия торгует в школе наркотиками.

— Бред!

— Конечно, бред. Я точно знаю, что это не она. Лина почти все время со мной.

Дать бы кулаком по этой самодовольной роже. Ладно, потом разберемся.

— А кто звонил?

Роб уже пришел в себя, так что ухмыльнулся почти как всегда:

— А вот это самое интересное. Звонил, оказывается ты.

— Что за нахрен? — Вопрос при данных обстоятельствах законный и уместный.

— Во всяком случае, с твоего телефона.

Я похлопал по карманам куртки, затем проверил джинсы и выругался. Телефона действительно не было.

— Ладно, встретимся в участке.

Роб, как сын шерифа, старался не нарушать законы, поэтому останавливался на всех светофорах по дороге от школы до участка. А я нет.

В приемной Лины не было, она уже сидела в кабинете шерифа. Не дожидаясь приглашения войти, я ввалился в заставленную шкафами комнату и упал на второй стоявший перед шерифом стул.

— В чем дело сынок? — Шериф не поднимал глаз от бумажного бланка. — Не припомню, чтобы вызывал тебя.

— Вы арестовали мою прислугу. — Я старательно игнорировал возмущенный взгляд Покахонтас. — В чем ее обвиняют?

Келли-старший наконец поднял на меня глаза, усталые и покрасневшие.

— Что, собираешься нанять ей адвоката? — Да, блин! Самого дорогого и кровожадного. — Не требуется. Мы изъяли запись с камер наблюдения. Шкафчик вскрыли во время занятий.

— Кто? — А вот и Роб.

Шериф понимал, что мы и так все узнаем, так что не сопротивлялся.

— Неизвестный мужчина. Рослый, спортивного телосложения. В темной одежде. Все черное — куртка, толстовка, джинсы. Лица не было видно из-за капюшона. Он что-то положил в шкафчик, потом быстро ушел.

Роб язвительным взглядом окинул мой, как всегда, черный прикид. Одежда, телефон — хорошо задумано. У Покахонтас есть все основания думать, что это я полез в ее шкафчик. Во второй раз, блять.

— Ну, раз у вас претензий нет, то я отвезу ее домой.

Я уже потянулся, чтобы взять Покахонтас за локоть, но шериф оказался быстрее:

— Еще десять минут, Вилд. Так как звонок был сделан с твоего телефона, я бы хотел получить твои показания. Официальные.

Он достал новый бланк, а я с немой тоской проводил глазами Лину, которую уже выводил из кабинета Роб.

Дело заняло действительно не больше десяти минут, но я был удивлен, обнаружив, что Мустанг Роба все еще ждет на стоянке, а рядом с ним неторопливо беседуют Покахонтас, Роб и Мануэль. Наверное, это он принес Лине стаканчик кофе, о который она теперь грела руки.

Все трое уставились в мою сторону. Оказывается, меня ждали.

Роб кашлянул, когда я остановился перед ними, и взял Покахонтас за кончик косы:

— Слушай, Лина. Я просто хотел сказать, что Вилд не мог этого сделать. Он, конечно… — Сволочь и мудак, да, Роб? Ну, продолжай. — Но на такие дела он не способен.

Лина смотрела прямо на меня. Мелькнула мысль, что она лучше всех здесь присутствующих знает, на какие дела я способен.

Я вытащил пачку сигарет из кармана. Первая сломалась в пальцах. Мануэль переступил и, словно ненароком, закрыл девушку от меня. Неужели я действительно такая сволочь? Первая затяжка помогла немного ослабить напряжение.

— Я знаю. — Голос Лины звучал спокойно. — То есть, я хочу сказать, я знаю, кто это сделал.

— Что!? — Мы уставили на нее, как на взорвавшуюся под ногами петарду.

— То есть, я знаю, как его найти. Такую примету… — она фыркнула, — не спрячешь.

— Какую примету? — Нахмурился Мануэль. — Давай рассказывай по порядку.

— Я поставила на шкафчик защиту от взлома. — Опять, наверное, своих талисманов навешала. Я криво ухмыльнулся, давая понять, что я думаю о койотском колдовстве. — Зарядила краской водяной пистолет и подвесилаего на задней стенке шкафчика. Закрепила резинку на курке, а к другому концу резинки привязала крючок, и накидывала его собачку замка. Когда замок начинали поворачивать, резинка натягивалась, а когда дверцу открывали, пистолет стрелял.

Мануэль закатил глаза к небесам. Судя по всему, во всех красках представлял себе процесс наказания взломщика. Я тоже.

— А краску я сделала из перманентного маркера. Синего. — Первым не выдержал и заржал Роб. — Вернее, цвета индиго. — К нему присоединился Мануэль. Я, выдерживая марку мрачного злодея, продержался дольше всех, но тоже сломался. — Вымочила стержни в спиртовом растворе.

Лина подняла вверх растопыренную ладонь и слегка пошевелили пальцами, словно говоря: «А ручки-то вот!».

— И-и-и!

— Ы-ы-ы!

— Ху-у-у!

Отсмеявшись и вытерев слезы, Мануэль спросил:

— А почему ты сразу не сказала об этом шерифу?

— А смысл? Когда полиция вскрыла шкафчик, пистолета там уже не было. Предпринимать что-либо официально было бы бесполезно. Поэтому я сказала только вам. Вы же сами разберетесь, что с этим делать?

Молодец, девочка.

Разобрались мы довольно быстро. Пока Роб отвозил Покахонтас домой, мы с Мануэлем метнулись в школу и добыли у секретаря список учеников отсутствовавших на последнем уроке. Вычеркнули из списка девчонок и отправились по адресам.

Нам везло, уже вторая строка списка привела нас к желаемому результату. Дверь дома номер тридцать два по Эпл-стрит открыл здоровый коротко стриженый парень.

Увидев нас, он попытался сразу захлопнуть дверь, но я еще быстрее просунул в щель ногу. Мы с ним одновременно опустили глаза на окованный железом носок моего сапога. Похоже, парень сделал правильный вывод, потому что метнулся вдоль по короткому коридорчику, надеясь сбежать через заднюю дверь, споткнулся и спикировал прямо в объятия Мануэля.

— Ну-ка, кто тут у нас такой шустрый, — радостно загудел помощник шерифа. — А красавец-то какой. Полюбуйся, Вилд. — Он рывком развернул парня лицом ко мне. Ну и рожа. Абсолютно синяя. Чувствовалось, что Покахонтас краски не пожалела. — Знакомься, Вилд. Пабло Нурьега по кличке Рапидо.

Он ногой выдвинул на середину кухни деревянный табурет и бросил на него синего.

— Не такой уж ты и рапидо (22), да, Паблито-малыш? Какую теперь тебе дадут кличку твои дружки, когда увидят твою синюю рожу. Догадываешься?

— Какие еще дружки? — Синий рванулся с табурета, но был возвращен на место коротким стрэтом (23) под ребра.

— Теми, вместе к кем ты мет толкаешь.

— Какой еще мет? Че за хрень?

Я повел плечами, разминая мышцы. Синий хамил так, словно в кармане у него лежала запасная челюсть, и мне это начинало не нравиться. Не успел я вступить в игру, как Мануэль схватил его за толстовку, приподнял и деловито по-собачьи обнюхал.

— Этот самый мет, Паблито-мальчик. Ты провонял им насквозь.

Я не удержался и тоже наклонился к Синему. От его одежды и рук шел едва ощутимый запах плесени. Действительно, метамфитамин. И еще кое-что — запах духов. Тяжелый и приторный, до отвращения знакомый. Теперь многое встало на свои места.

— Так, значит, это была не твоя идея подкинуть мет в шкафчик Лине?

Я нарочито медленно подворачивал рукава свитера. Пусть этот идиот хорошо рассмотрит все шрамы у меня на руках.

— Я ничего не…

Хлоп по роже.

— Это она придумала?

— О ком ты…?

Хлоп еще раз, уже погромче.

— Слушай, Рапидо, — я почти вплотную приблизил его лицо к своему. — Это ты сейчас назовешь мне ее имя. А я скажу правильно ты сказал или нет. Ну!

— Не знаю ничего! — Рявкнул Пабло и быстро прикрыл голову от взметнувшегося над ним кулака. Напрасно. Я метко пнул его сапогом в коленку. — Йооо…

Обхватив ногу руками, Рапидо закачался на табурете.

— Память улучшилась? Попробуем еще раз? — Предложил я.

— Не… не надо. — Он все еще нянчил больное колено. — Хили Холбрук.

— Правильно. Надеюсь, она успела с тобой рассчитаться? — Рапидо посмотрел мне в лицо, оскалив зубы. — Впрочем, это не мое дело. Перейдем ко второй части нашей программы.

То ли мои слова прозвучали слишком многообещающе, то ли у Синего хорошо работала чуйка, но теперь он напрягся всерьез.

— Это ты о чем?

— Где ты держишь остальную дрянь?

— Нету! Нету у меня ничего!

Ого, как мы заволновались. Значит, точно есть. Мануэль это тоже заметил.

— Жаль, Паблито, что ты не хочешь нам помочь, — он уже вытаскивал ремень из штанов. — Ну да ладно, справимся как-нибудь сами. Сиди спокойно, — предупредил он уже связанного по рукам и ногам Рапидо. Если свалишься с табуретки, поднимать не будем.

Помощник шерифа оказался нюхач, не хуже ящейки, но, кажется, я тоже его приятно удивил, когда вытащил небольшой, размером с кулак, пакет из-под обшивки дверцы обшарпанного черного Гран Чироки.

— Марихуана? — Поднял брови Мануэль. — Уже теплее. Но у него точно здесь есть мет.

И не ошибся. Хитросделанный Рапидо не рискнул прятать наркотики в доме. Мы обнаружили тайник под кучей мусора на заднем дворе. Три солидных «кирпича», плотно упакованных в пленку и набитых уже расфасованными дозами.

Мануэль взвесил упаковку в руке:

— Фунта на два потянет. Паблито, у тебя ведь нет таких денег, чтобы заплатить дилеру вперед, а? Он ведь спросит с тебя свою долю?

— Су-у-уки, — согласно провыл Рапидо. — Он же вас на ремни порежет… На куски порвет…

Ага, мясом наружу вывернет, руки-ноги переломает… какая скука.

— Да? — Заинтересовался Мануэль. — И кто же это у нас такой страшный? Дай угадаю. С Абадаббой и Кармине Сигарой у нас уговор. Они не трогают наш милый тихий городок, а мы не трогаем их яйца. Левша вообще не по этому делу. И кто тогда у нас остается? Мара Сальватруш, молодой, но борзый?

Синий моргнул обоими глазами, как сова на свету, и громко сглотнул слюну, а Мануэль продолжал, словно рассуждая вслух сам с собой:

— Он, конечно, тот еще отморозок и беспредельничает не по делу, но мы, так и быть, встретимся с ним. Слушай меня внимательно, малыш, — указательный палец помощника шерифа слегка приплюснул нос Рапидо. — Завтра ночью. Часа в два. Роузхилл. Ведьмин Круг. Пусть приходит, не пожалеет. Будет весело, дружок.

(21) Мочила — сумка с геометрическим орнаментом, сшитая из ткани ручного изготовления или связанная крючком

(22) Rapido— быстрый

(23) Стрэт — прямой удар в боксе