Глава 32

ВИЛД

Пистолет я взял с собой просто на всякий случай. Я и с самого начала не планировал убивать старика, а теперь, когда увидел, что с ним стало после удара стрелы, тем более.

Он стоял напротив меня, покачиваясь на полусогнутых ногах и зажимал рукой рану на груди. И смотрел, как густая темная кровь капает с его пальцев и пятнает разноцветную гальку под ногами.

— Ты пришел, — произнес он и поднял голову.

Да, это было то самое лицо, которое я столько лет видел в своих детских кошмарах. Из под сальных седых косм на меня смотрели пронзительные черные глаза.

Вот чего я не ожидал, так этого того, что он будет улыбаться. Все-таки старый койот был чертовский крепким сукиным сыном. А еще у него были острые, словно заточенные напильником, зубы.

Вендиго. Койот, когда-то бывший человеком, но полностью отдавший свою душу злым духам. И заплативший за свою долгую жизнь жизнями всех своих близких. Полубезумное существо, терзаемое ненасытным голодом и злобой.

Глупо было спрашивать, за что он когда-то поступил так жестоко с невинным ребенком. И все же я спросил.

— Что ты имел против меня, колдун?

Его ухмылка стала шире:

— Ты последний в своем проклятом роду. Я должен был завершить дело своих предков. Мой народ будет отомщен.

Возражений у меня не нашлось. Учитывая, сколько койотов было истреблено первыми ван Хорнами, высадившимися на эти берега, расчет казался более, чем справедливым. И все же, я должен был дать ему последний шанс:

— Я верну твоему народу часть земель. Я обещал.

— Кому ты обещал? — Он скалился так, словно собирался впиться мне в горло. — Своей девке?

— Она чистокровная пайюта, и заботится о своем народе.

Он сплюнул кровью:

— Она тварь, связавшаяся с волком, и заслужила свою судьбу.

Похоже, старик совсем ослаб, потому что даже его плевок не долетел до земли, а сполз с окровавленных губ на подбородок.

Ладно, я еще мог послушать, как выживший из ума придурок кроет всеми хренами меня, но Лина такого хамства уж точно не заслуживала.

— Пока, людоед. — Я повернулся, чтобы уйти. — Не скучай. Поговорим в другой раз. На том свете.

Мне в спину полетел жуткий булькающий смех:

— Раньше, щенок. Мы встретимся гораздо раньше.

Даже если бы я хотел, то все равно не смог бы предотвратить то, что случилось потом. Крик замер у меня в горле, когда я увидел, как колдун шагнул в костер, и пламя с шипением вспыхнуло. Словно в него швырнули пригоршню пороха.

Его тело горело, как бумага. Огонь одним дуновением сорвал со старика одежду и багровыми пальцами охватил его голое тело. Пару секунд кожа казалась желтой, как пергамент. Затем по ней прихотливыми узорами пробежали красные линии. На моих глазах вздувался и распухал живот, с шипением закапал на горящие угли жир. Оранжевые языки облизывали уже мертвую плоть, сглаживая все ее выступы — ни носа ни ушей ни губ, на лице не осталось, но оно все еще продолжало смотреть на меня черными ямами глазниц.

Самое страшное, что он все еще стоял, словно привязанный к столбу еретик. Смрад горящих внутренностей и содержимого кишечника перебивал запах паленого мяса. Я сделал несколько шагов назад, и чуть не упал, зацепившись ногой за камень.

Не в силах отвести от костра глаза, я наблюдал, как с тихим треском костей распалась обгорелая плоть, как, удовлетворенно урча, пламя облизывает похожую на черную куриную лапу руку — все, что осталось от старика. Только эта скрюченная кисть и горка белого пепла.

Незаметно подкравшийся ветерок дунул, закрутил еще горячий прах маленьким смерчем и понес в мою сторону.

Тому, с какой скоростью я взлетел по камням вверх, мог позавидовать даже снежный барс. На моих глазах произошло что-то невероятное, непонятное и оттого еще более страшное, так что нужно было как можно скорее увезти Лину отсюда.

Тяжело дыша, я упал рядом с ней на водительское сиденье и повернул ключ зажигания. Конечно, она добралась до проводов и попыталась завести машину самостоятельно, но в эту минуту я был от всей души благодарен, что она не довела свой замысел до конца.

— Все кончено. Едем отсюда.

Лина послушно пристегнула ремень, но смотрела встревоженно:

— Ты цел? Что случилось?

Я как ребенок обрадовался ее первому вопросу. Значит, ей все-таки не наплевать на меня? Ну, тогда будем работать над этим дальше.

— Он умер. Сам себя убил.

— Убил? — Сначала изумление, потом проблеск догадки, потом страх отразились на ее лице. — Гони, Джокер. Быстрее!

Кто бы возражал. Я до пола втопил педаль газа, и машина, пробуксовывая на мелких камешках, рванула с места.

— Как далеко нам нужно уехать?

Я не отрывал взгляда от тропы. Очень скоро мы минуем последний поворот и выберемся на прочный асфальт. Там можно будет еще прибавить.

— Если это то, о чем я думаю, то расстояние не имеет значения. Просто нам надо быть ближе к людям, чтобы получить хоть какую-то помощь.

— Лина…

До меня начало доходить, чего она так испугалась. Я сам с ужасом смотрел, как когтями скрючиваются пальцы на рулевом колесе, как вздуваются вены на предплечьях. В мозговые извилины змеей вползало что-то холодное и жестокое, страшное и неотвратимое. Прежде, чем все померкло перед глазами, я успел затормозить и вытолкнуть ее из машины.

— Беги!

* * *

Сначала была темнота и тишина. Затем из темноты стал пробиваться знакомый голос. Лина. И кричала она что-то странное:

— Накося-выкуси! — В ее голосе звучало веселое и злобное торжество. — Хрен тебе! Хрен вам всем!

И это кричала девушка, которая когда-то краснела при слове «жопа». От изумления я сначала поперхнулся воздухом, затем закашлялся и, наконец, вздохнул полной грудью.

Открыл глаза. Лина сидела рядом со мной на земле и показывала кому-то невидимому средний палец. Зрение вернулось так же быстро, как и слух. Моя голова покоилась у Лины на груди, и это мне понравилось. Толстовка и майка валялись рядом на земле. Странно, но, в принципе, не возражаю. Но все тело, включая руки до кончиков пальцев, было разрисовано коричневыми узорами. Пахли они почему-то кровью. Мой взгляд упал на запястье Лины, перетянутое побуревшей тряпкой. Черт!

Я сел, придерживая ее за плечи одной рукой.

— Что здесь случилось?

— Колдун захватил твое тело и пытался убить меня, — бодро отчиталась Лина. — Мы с тобой побегали вокруг машины, потом я подобрала камень побольше и залепила тебе в лоб.

Точно, на лбу болезненно пульсировала здоровая шишка.

— Умница. А это что за хрень?

— Чтобы выгнать призрака, пришлось тебя разрисовать. Хорошо, что в аптечке нашелся шприц.

— А кровью-то зачем?

— Это самое сильное средство. Не смывай. Другой защиты от мертвого колдуна у нас пока нет.

— То есть мне всегда теперь так ходить?

Ясно. Колдун помер, но от нас так и не отвязался. И как с ним справиться, непонятно. А значит, мы реально в дерьме, хоть и на стороне Света.

В любом случае, я не собирался позволять Лине расходовать свою кровь. Еще чего не хватало.

— Лина, — я обхватил ее лицо ладонями и наклонился к ней близко-близко. — Должен быть какой-то способ. Я знаю, в Лобо-дель-Валле есть ясновидящая.

— Это Амнерис-то? — Фыркнула Лина. — Да знаю я эту профурсетку. Не видит она призраков. Это я их вижу. Вон, бродит тут кругами.

И она снова выбросила перед собой кулак с оттопыренным средним пальцем. Лина видит призраков? Нет, сегодня точно день сюрпризов.

Я потерся щекой о Линину грудь и задумался. Привидение не пристрелишь и морду ему не набьешь. Это минус. Но с другой стороны, еще древние говорили: Similiasimilibuscurantur. Подобное излечивается подобным.

— А другие призраки с ним не справятся, а?

Лина смотрела на меня, чуть приоткрыв рот. Затем сглотнула и встряхнула головой.

— Едем!

Она вскочила с земли и потянула меня за руку.

— Куда?

— На Роузхилл. Нам нужен Ведьмин Круг.

* * *

Туман встретил нас прямо у ворот кладбища, что в ясный апрельский день выглядело более чем странным. Зато Лина приободрилась, словно увидела хороший признак.

— Кажется, нас ждут.

Взявшись за руки, мы медленно шли по вязкому, словно болотный ил мареву. Сначала белесая мгла поднялась нам до колен, затем по пояс. На Ведьмином Кругу из тумана виднелись только самые верхушки камней.

Все так же, не выпуская моей ладони, Лина остановился на самой границе и заговорила срывающимся от волнения голосом:

— Духи отцов, я Аделина Гарсия, обращаюсь к вам.

Ответом была абсолютная тишина. Некоторое время Лина стояла, все так же сжимая мою руку и опустив голову. Потом высоко вскинула подбородок и упрямо повторила:

— Духи отцов, я, ваша дочь Аяш Нэша, прошу у вас защиты для белого волка.

Спина между лопаток похолодела. Над ухом раздалось недовольное бормотание, невнятное, но оттого не менее зловещее. Кажется, у меня даже волосы на затылке приподнялись от ощущения невидимой угрозы. Вот только на Лину это произвело мало впечатления.

— Он много раз приносил вам здесь в жертву свою кровь. — И чужую тоже, если уж быть совсем честным. — Он обещал вернуть вашему народу его исконные земли. — Тишина казалась настороженной, словно действительно прислушивалась к ее словам. — Помогите этому волку выполнить свое обещание.

Еще минута тишины, затем туман начал подниматься, словно вода в трюме тонущего корабля. Действительно, было ощущение, что мы сейчас захлебнемся. Лина повернула голову ко мне и очень серьезно сказала:

— Подумай, Вилд. Ты еще можешь отказаться. Если сейчас дашь клятву, нарушить ее уже не сможешь.

Вместо ответа, я шагнул вперед, увлекая ее за собой. Нога погрузилась в высокую траву, и я в изумлении осмотрелся по сторонам. Здесь не было тумана, но не было и солнца. Сумрак, не имеющий ничего общего ни с золотистым вечерним полумраком, ни с розовым предрассветным.

Ни шороха листвы, ни плеска воды — только серое безмолвие среди высоких, словно сотканных из того же тумана деревьев. Я оглянулся назад. У нас за спиной плотной стеной стояла клубящаяся мгла, отсекая от мира живых.

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

Нижние ветви деревьев начинали расти высоко над землей, футах в десяти, не меньше. И на этих сучковатых и прочных ветвях кожаными ремнями были закреплены дощатые помосты. Вот они, могилы койотов. Туго спеленутые коконы из шкур и одеял. Копья, луки и полные стрел колчаны. С одного из помостов свешивалась длинная коса.

Не помню сам, как я вошел туда,

Настолько сон меня опутал ложью,

Когда я сбился с верного следа.

Прижавшись друг к другу, словно заблудившиеся дети, мы с Линой сидели на земле.

— Ты пришел дать клятву?

Я сам не заметил, как среди ровных стволов появились темные фигуры. Лица разглядеть было невозможно — только головные уборы из орлиных перьев, украшенные теми же перьями щиты и длинные боевые копья. Я поднялся и выпрямился во весь рост, стараясь держаться в таким же достоинством:

— Я Вилд ван Хорн, последний в своем роду, прошу у вас защиты от призрака колдуна-вендиго. — Койоты ждали неподвижно. — Взамен я обещаю вернуть земли на восточном склоне Скагита людям вашего народа. Я подтверждаю свою клятву жизнью.

Кажется, у койотов жизнь последнего в роду, считается намного ценнее жизни обычного человека. Я же особой разницы не видел. Так что, либо я смогу отвоевать империю ван Хорнов, либо сдохну. Другого пути не было.

— Я, Джеронимо, принимаю твою клятву.

В лицо пахнуло теплым ветром.

— Я, Секвойя…

— Я, Зорянка…

— Я, Красное Облако…

— Я, Си Танка, принимаю твою клятву.

Кажется, только сейчас я смог вздохнуть полной грудью. Ни деревьев ни тумана уже не было. Дело сделано, всем спасибо, все свободны.

Вот только Лина все еще сидела на земле, и по лицу ее текли слезы.

— Лина! — С схватил ее за плечи, а потом начал ощупывать трясущимися руками. — Тебе плохо? Где болит?

— Отстань, Джокер. — Давясь слезами, она затрясла головой. — Ты не понимаешь. Я видела наших Истинных Мужей!

Ну да, действительно, не понимал. Главное, она была жива и здорова.

— Они… они такие… Ваши Линкольн с Вашингтоном просто мальчишки перед Отцами койотов. Вам, и в правду, не понять. Вы же поколение пепси и Микки Мауса.

Я выдохнул с облегчением, а потом просто обнял ее и крепче прижал к себе:

— Лина, послушай… — Тихо сказал, дыша ей в макушку: — Можешь сколько угодно топтаться по Аврааму с Джорджем, но прошу тебя…

— О чем?

— Не трогай Микки.