Глава 13

Алан ждёт. В темноте его лицо точно маска призрака, глаза горят. У меня пересыхает в горле.

Я до сих пор сижу на траве, позади неподвижная гладь воды. Что если…

— Не вздумай выкинуть в озеро. Это не поможет, — тихо говорит принц и делает ко мне шаг. Нечеловечески бесшумный и тягучий, люди так двигаться не умеют, а вот звери…

Крепче сжимаю осколок за спиной, грани впиваются в кожу.

— Покажи, — голос Алана звучит обманчиво мягко. Рокочет, вызывая в теле дрожь. — Не бойся.

Не бойся? Он что, смеётся? Наверняка ведь учуял чёрную магию!

Принц возвышается надо мной точно ночной хищник. Нас разделяет не более метра. Если бы захотел, скрутил бы за одну секунду.

Выбора нет. Наоборот, если продолжу прятать осколок, то лишь усилю подозрения. Может, заявить, что нашла странный предмет в саду и понятия не имею, что это? Вряд ли Алан поверит…

Небо усыпано звёздами. Я вдыхаю свежего воздуха, он сладостью касается языка. Поднимаю взгляд. А потом достаю руку из-за спины и протягиваю осколок Алану.

Время замирает. Я жду удара. Злых слов. Или стражи, что выбежит из-за деревьев и наставит на меня мечи.

Но ничего такого не происходит.

Принц только смотрит. Напряжение стягивает его фигуру стальными канатами. Лицо каменеет.

«Ну всё… доигралась», — мысленно сообщаю я себе.

Но Алан вдруг отмирает, опускается на траву рядом, тянется ко мне. Я вся сжимаюсь. Принц мягко забирает из моих пальцев осколок и отпихивает в сторону, словно это что-то неважное. А потом берёт мою ладонь в свои руки и буднично сообщает:

— Ты порезалась.

— Что? Где? — Я растерянно хлопаю глазами. А потом опускаю взгляд.

И правда… На моей ладони длинный ровный порез, точно ножом провели. Он не глубокий, но на коже уже набухают бусинки крови. Похоже, слишком сильно сдавила осколок.

Алан тем временем подносит мою руку к своим губам и что-то шепчет на незнакомом языке. Его ладони нагреваются и вскоре становятся горячими, как раскалённая плита, с той лишь разницей, что они не обжигают.

— Что вы делаете? — спрашиваю испуганно.

— Останавливаю кровь.

— Зачем?

— Потому что хочу.

— Хотите… Как же у вас всё просто, — невольно вырывается у меня.

Я забираю руку. Осматриваю свою ладонь. Она больше не болит. Кровь и правда остановилась.

— Лучше? — спрашивает Алан.

— Да. Спасибо. Но я вас не просила… Ваша Светлость.

— Так попроси, — говорит он.

— Что? — Я вскидываю взгляд. Непонимающе хмурюсь: — Что попросить?

— Что угодно. Ты сейчас чего-нибудь хочешь?

Алан смотрит испытующе. Его льдистые глаза точно водовороты, затягивают без шанса на спасение. У меня спирает дыхание. Мысли в панике носятся по кругу. Почему принц игнорирует осколок, лежащий у ног? Зачем вылечил рану, с которой справился бы и пластырь? И что он хочет услышать? Это какая-то проверка, или…

Вокруг шелестит листва, в тёмном небе мерцает месяц.

— Так что? — говорит принц и немного подаётся вперёд. — Чего ты хочешь? Проси что угодно.

Он напротив меня, наши лица почти вровень. Носа касается цитрусовый аромат с древесными нотками — личный особенный запах Алана, от которого кружится голова. Луна словно светит ярче, я вижу каждую чёрточку на его красивом лице. Чувствую, как жар заливает моё лицо.

Была бы я прежней, так давно бы растаяла и захмелела от глупых чувств. Но не теперь. Теперь я настороже. Я не буду глупо верить своему беспокойному сердцу.

— Зачем вам знать желания какой-то служанки? — мой голос похож на сип.

— Хочу.

— Вот, опять… Это ваше желание. Не моё.

— Хочу помочь.

— Зачем?

— Ты помогла моему брату, — отвечает Алан с небольшой заминкой. — Королева наградила тебя, а я не успел.

Я киваю. Хотя совершенно принцу не верю. Жду подвоха. Снова окажется, что это какая-то хитрая проверка на вшивость.

— Ладно, — говорю, — хорошо. Я могу просить что угодно?

— Да, — в голосе Алана появляется напряжение. — Если это в моей власти, то ты получишь желаемое.

— Прекрасно. Тогда у меня как раз есть одно желание.

— Какое? — напряжённо спрашивает принц. Судя по его лицу, он как минимум ждёт, что я попрошу пару дворцов и дракона в придачу.

— Я просто невыносимо хочу… шашлыка!

На секунду у Алана делается такое растерянное лицо, что мне становится его жалко. Да-а, шашлыка-то у принца ещё никто не просил. С другой стороны, он же сам дал мне позволение.

— Что? — переспрашивает он с недоверием. — Шашлыка?

— Хочу есть, — смущённо объясняю я. — Чего-нибудь тёплого. И мясного.

Настало время Алана хмуриться.

— Ты голодна? — растерянно спрашивает он.

— Очень, — признаюсь. — За целый день съела только яблоко, да и то сорвала с ветки… ой, это же не считается за воровство?

— Нет, — говорит Алан, а потом поднимается на ноги. — Пойдём.

— Куда? — пугаюсь я.

— Исполнять твоё желание, — очень серьёзно говорит принц и протягивает мне руку.

Я оглядываюсь на осколок, беру и прячу его в юбку. После чего, чуть помедлив, принимаю протянутую руку принца.

Моя ладонь в ладони принца кажется такой маленькой, что я не сомневаюсь — если захочет, Алан переломает все мои косточки. Но он на удивление аккуратен и нежен. Помогает мне подняться, а потом ведёт за собой. Стража при его появлении вытягивается в струнку, двери распахиваются ещё до того, как мы к ним подходим. Магические светильники разгораются, словно чувствуют приближение принца.

Я не спрашиваю, куда мы идём, полностью отдавшись в руки судьбы. Через несколько минут мы оказываемся в комнате с длинным столом на резных ножках. За окном — темень. Вдоль стен вспыхивают магические свечи.

Алан усаживает меня на стул и уходит в соседнее помещение, а через минуту возвращается с бутылкой подмышкой, бокалами в одной руке и с подносом в другой.

Спустя пару секунд передо мной уже стоит несколько тарелок. Взгляд притягивает пряное мясо, от которого идёт пар. В воздух поднимается такой аппетитный аромат, что мой рот немедленно наполняет слюна. Всё-таки я ужасно голодная!

— Приятного аппетита, — говорит Алан, а потом обходит стол и садится напротив. Происходящее похоже на шутку, но принц не смеётся.

«Если это какая-то ловушка, то хоть наемся перед смертью», — решаю я, накалывая кусочек мяса на вилку и отправляя его в рот. И замираю. Вкус восхитительный. Я тут же отправляю в рот второй кусочек и третий, заедаю сочными овощами. Вкусы перемешиваются на языке, тают. Я зажмуриваюсь от удовольствия. Чувство у меня такое, словно я не ела целый год!

Не успеваю опомниться, как съедаю половину тарелки. А потом вдруг спохватываюсь и кошусь на принца. Алан смотрит на меня с голодным выражением.

Это смущает.

— Тоже хотите есть? — уточняю я.

Он отрицательно качает головой.

— Зря, очень вкусно! Но когда вы успели подогреть? — спрашиваю.

— Использовал магический камень, — объясняет Алан.

— Эм-м… спасибо. Нет, правда! Я благодарна. Это то чего мне не хватало для счастья.

— Очень рад. Тем более, мне нравится твоя компания.

— Правда? — Настораживаюсь я. — Чем же?

— Непосредственностью. Необычностью реакций. Ты словно… словно не из этого мира. Я встречал лишь одну такую девушку, — Алан вдруг мрачно ухмыляется, из его глаз на секунду выглядывает зверь.

— Дайте угадаю, — нервно смеюсь я, — неудачи к ней липли так же, как ко мне?

— В точку, — хмыкает он.

Я мысленно кляну себя за длинный язык. Я уже не сомневаюсь — это проверка. Алан подозревает меня, но, видимо, не до конца уверен. Если буду вести себя правильно, то уйду живой. А если нет…

Принц вдруг поднимается с места и подходит, подхватив со стола бутылку. Он наливает бокал вина. Пододвигает ко мне и говорит:

— Это королевский сорт, растёт на вершинах гор в магических заповедниках, поставляют сто бутылок в год.

— Ого! — сдавленно удивляюсь я. — Это, наверное, очень дорогое вино.

— Оно того стоит.

— Но оборотни же не могут пить алкоголь? — вспоминаю я, глядя, как Алан наполняет второй бокал и подносит его ко рту.

— Этот — могут, — улыбается Алан и делает глоток. А я почему-то залипаю на его губах, на красной капле в уголке рта. Потом перевожу взгляд на сильную шею, на широкие плечи и крепкие руки.

Алан перехватывает мой взгляд, а потом садится на ближайший ко мне стул, поворачивается вполоборота. Его колено касается моего бедра.

— Попробуй тоже. Это хорошее вино, — говорит принц своим невозможно глубоким голосом. Взгляд хищный, острый. Мне становится жарко.

— Уже так поздно, — бормочу я. Дыхание сбивается.

Мне страшно, но одновременно, хочется качнуться навстречу. В животе сладко тянет. Алан смотрит так, словно читает мысли.

Подтягиваю к себе второй бокал и делаю несколько глотков.

Вино оказывается очень необычным. Ничего похожего я раньше не пила. Терпко-острый цитрусово-древесный вкус разливается на языке.

— Ну, как тебе? — тихо спрашивает Алан.

— Необычно, — бормочу, делая ещё глоток. И ещё. Вдруг понимаю — не могу остановиться. Хочется выпить залпом.

Но Алан мягко перехватывает мою руку и отставляет бокал.

— У этого вина есть особое свойство, — сообщает принц. Голос его рокочет, отдаваясь в моей груди. — Говорят, для каждого вкус свой. Якобы в нём чувствуешь аромат человека, важнее которого нет на свете. Его пьют влюблённые в разлуке. А ещё те, чьи сердца разбиты.

— Интересно, — я глубоко вдыхаю, облизываю губы и снова ловлю голодный взгляд Алана.

— Согласен, — шепчет он.

— А вам вкус о ком напомнил? — спрашиваю.

Алан задумчиво хмыкает, делает ещё глоток, а потом вдруг придвигается ближе. Одна его рука ложится на спинку моего стула, другая касается моего колена, пуская мурашки по всему телу. Принц наклоняется ко мне и шепчет, касаясь дыханием уха:

— Об одной крайне опасной преступнице. По фамилии Саблфорд.

Я прилагаю все силы, чтобы сохранить на лице невозмутимое выражение. Куда сложнее совладать со своим телом. Сначала меня охватывает озноб, затем жар. Сердце стучит так быстро, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

«Он знает-знает-знает!» — звенит в голове всепоглощающая мысль.

Алан тем временем невозмутимо отстраняется и делает ещё глоток вина. Оно правда напоминает ему о Виктории, или это игра? Почему я до сих пор не в темнице? Что у принца на уме?

«Ладно, — решаю я, — в эту игру можно играть вдвоём».

Я сглатываю вставший в горле ком, а потом говорю, как можно более спокойным тоном:

— Эта Саблфорд… значит, она разбила вам сердце?

У Алана брови взлетают до небес. Должно быть, он не ожидал вопроса в лоб:

— С чего ты взяла? — настороженно спрашивает принц.

— Ну, вы же сами сказали, что вино напоминает о самом важном человеке. Для вас это — Саблфорд?

Принц неопределённо хмыкает, я продолжаю:

— Эта девушка считается преступницей. Почему? Она разбила вам сердце? Предала вас?

— Ложь в глаза считается предательством? — вопросом на вопрос отвечает Алан.

— Может, она боялась вас, поэтому не смогла быть честной? Или, что-то не позволило ей сказать правду.

— Забавно, — хмыкает он. — Так можно любому лжецу найти оправдания. Даже тому, кто вонзил вам кинжал под ребро.

— Саблфорд пыталась? — тихо спрашиваю я.

— Нет. Пока что.

— Что вы собираетесь с ней делать, когда найдёте? — спрашиваю я, самый опасный и самый волнующий меня вопрос.

Алан задумчиво склоняет голову.

— Я ещё пытаюсь в этом разобраться, — тихо говорит он. — Всё зависит о того, можно ли ей верить. Может, ты мне скажешь?

— Скажу что?

— Как понять, можно ли ей верить?

— А что подсказывает сердце?

Алан откидывается на стул и скалится так, словно я сказала что-то невероятно смешное.

— Сердце, значит, — смеётся он. — Ладно… Катя, думаю, хватит на сегодня душевных разговоров. Слишком поздно, а завтра важный день. Я бы тебя отправил в лазарет, но, ты оттуда с упорством сбегаешь.

— Я уже хорошо себя чувствую, но спасибо за заботу, ваша Светлость.

— Не за что. Ты теперь живёшь рядом с покоями Элизы?

— Да.

— Я провожу тебя.

— Не стоит, — отвечаю.

— Это не то предложение, от которого ты можешь отказаться, — говорит принц поднимаясь.

Мы идём в сторону моей комнаты в полной тишине. Я искоса поглядываю на Алана, но его лицо холодно и неподвижно, взгляд пустой, словно всё его внимание направлено внутрь. Мне кажется, будто там, внутри, он решает мою судьбу. Может, даже пытается прислушаться к сердцу?

Мне хочется ему помочь, натолкнуть на верную мысль, но в прошлый раз это едва не привело к нашей гибели. Книга не прощает, если пытаюсь про неё рассказать. И меня и Алана сюжет тянет к ужасной концовке. Я умру, а Алан будет с Элизой, но ждёт ли его счастье? Элиза явно не в себе. Может, и на неё действует книга? Она написала её ребёнком, а теперь вынуждена подчиняться сюжету, как и все мы.

Мне жаль её, но одновременно, я не могу её простить. Ладно, меня сделала злодейкой, но зачем она написала плохой конец для Джареда? Откуда вообще про него узнала? Не хотела, чтобы он посягнул на корону в будущем? Или ждала, что Алан, потеряв брата, сильнее её любит? Не понимаю…

Мы с Аланом заворачивай в очередной коридор. Тут совершенно пусто и царит полумрак, до моих покоев рукой подать.

— Спасибо, что проводили, — говорю я, поворачиваясь к Алану. И вздрагиваю. Принц смотрит на меня звериными глазами.

— Не хочу тебя отпускать, — рычит он, а потом неожиданно делает шаг, припирая к стенке.

Его руки без спроса обвивают мою талию, а прежде чем успеваю возразить, Алан набрасывается на мои губы, горячо и голодно целуя, по-животному, не позволяя опомниться.

— Моя, — выдыхает он.

У меня перехватывает дыхание, внизу живота немедленно становится горячо, тело против воли выгибается навстречу. Тело принца твёрдое и горячее, как раскалённое железо, он прижимается так сильно, что я чувствую, как стучит сердце в его мощной груди.

— Что вы… делаете? — бормочу между поцелуями. Мне кажется, я сейчас умру от эмоций и чувств.

— Прислушиваюсь к сердцу, — рычит Алан, голос его мало похож на человеческий, сильные руки шарят по спине. Я плавлюсь под ними, точно свеча в печи.

«О, боже… Он знает! Всё-таки знает… Как давно?!» — проносится в голове, метка мучительно пульсирует. Невыносимо хочется быть ближе и одновременно… Нет! Стоп! Буквально за стенкой спит Элиза! Ведь дверь в её покои рядом с моей!

Эта мысль отрезвляет.

— Остановитесь, прошу, — с отчаянием шепчу я, а сама подставляю шею под жаркие поцелуи. Моё тело предательски жаждет прикосновений. Краем уха я неожиданно слышу, что за стенкой скрипит кровать… так, словно кто-то поднимается с неё.

Неужели Элиза проснулась?! Неужели, сейчас она выйдет и увидит нас! Алану, конечно, всё равно, он не подозревает, кто такая Элиза. А мне страшно даже представить, что она сделает, как поступит, если узнает, кто я! Нет, сейчас не время и не место! И мы даже не объяснились!

— Прошу, перестань, Алан! — говорю я. В моём голосе так много испуга, что это неожиданно срабатывает.

Алан замирает. Упирается мне лбом в плечо, дышит тяжело, с надрывом.

— Прости… — шепчет. — Прости. Я…

Обнимает так крепко, что между нашими телами нет свободного пространства. У меня же все чувства трубят об опасности.

— Завтра я тебе всё объясню, — отчаянно шепчу я. — Завтра… А сейчас отпусти.

Алан вдыхает сквозь зубы, а потом делает, как я прошу, отпускает и отходит на два шага.

В тот же момент рядом открывается дверь, и в коридор выглядывает заспанная Элиза.

— Ваша Светлость! — удивлённо говорит Элиза, глаза её с обожанием смотрят на Алана. — Вы пришли… чтобы увидеться со мной?

— Нет, не за этим, — говорит Алан.

— Но тогда… — тут целительница замечает меня. Она хмурится, пытаясь понять, что я тут забыла.

Мои губы всё ещё горят от недавнего поцелуя, одежда в беспорядке. Но я надеюсь, что темнота коридора спасёт меня от разоблачения.

— Моя новая служанка досаждает вам? — спрашивает Элиза у принца.

— Нет, — отвечает он.

— Если её надо наказать, то…

— Вы с первого раза не услышали? — грубо обрывает её Алан. — Нет. Мне никто не досаждает.

«Кроме вас», — читается в его холодном взгляде.

Элиза сжимается, как от удара.

«Плохо! Это плохо! — в панике думаю я. — Надо скорее уйти! Не накалять обстановку!»

Приседаю в торопливом реверансе.

— Простите! Это всё из-за меня! Я налетела на его Светлость Кронпринца в темноте, — говорю первую пришедшую в голову ложь. Про себя молюсь, чтобы Алан не стал её опровергать. — Леди Элиза, извините, что побеспокоила. Спокойной ночи.

Не поднимая головы, я проскальзываю в свою комнату, а когда оборачиваюсь, чтобы закрыть дверь, ловлю на себе потемневший взгляд Элизы. Ничего хорошего он не предвещает.

Дверь захлопывается, отделяя меня от коридора. Я торопливо задвигаю засов и замираю. Перевожу дыхание.

Моя комната погружена в сонную темень, силуэты мебели едва проглядываются. На этот раз я сбежала от гнева Элизы, но безопасность эта мнимая. В груди тесно от волнений.

До меня долетают обрывки голосов. Невольно прислушиваюсь. Элиза что-то пытается сказать, но Алан снова обрывает её, сухо прощается и, судя по звуку шагов, уходит. Нет, любовью тут и не пахнет… Но почему? Ведь в книге написано совсем иное.

Я всё жду, что Элиза постучит ко мне и потребует объяснений, но она уходит к себе. Может, пронесло? Может, нехороший взгляд мне только показался? Но что-то подсказывает, утром мне хорошенько аукнется ночная встреча.

В памяти тут же всплывает недавнее помешательство. Вино, поцелуи, объятия. На языке всё ещё его вкус, на коже — его запах. Сердце колотится в районе горла, щёки вновь охватывает румянец. Алан — это омут, меня затягивает в него независимо от желаний.

Я зажмуриваюсь, вспоминая его красивое лицо, сильные руки, требовательные губы. Мне вдруг приходит в голову очень глупая, но притягательная мысль: Что, если Алан — это мой союзник? Он явно догадался о моей личности, но не напал, не отправил в тюрьму! Что, если он доверится мне? Что, если поверит?

Да, я не могу рассказывать про книгу, но намекнуть, что Джареду грозит опасность, наверняка можно! Да и кровь с его помощью добыть будет много проще. Если бы принц просто поверил… просто доверился, не требуя объяснений! То вместе мы без труда смогли бы переписать финал истории!

Надежда столько сладкая, что в груди становится тепло. Да! Ведь это выход! Но червячок сомнения подтачивает изнутри. Я решаю спросить совета у Кристинии.

Уже глубокая ночь, устала я прилично. Но откладывать разговор нельзя. Я сажусь за стол, зажигаю магическую свечу и достаю из кармана осколок зеркала.

— Мама, — зову.

Лицо Кристинии выплывает как из-под толщи воды. Губы кроваво-красные красные, лицо бледное, взгляд стылый. Кристиния смотрит не мигая. Я привычно робею перед ней.

Прекрасная и ужасная одновременно… любопытно, что она делает целыми днями? О ком думает? Я вдруг понимаю, что никогда не расспрашивала мать о жизни до дворца. Какими были её мама и папа, живы ли они?

— Привет, доченька, — ласково говорит Кристиния.

— Привет, — нервно улыбаюсь я. — Мама, а скажи… мои бабушка и дедушка живы?

Кристиния удивлённо поднимает смоляные брови:

— С чего это вдруг ты заинтересовалась?

— Просто стало любопытно.

Мать наклоняет голову, задумчиво наматывает чёрный локон на палец.

— Матушка уже давно на том свете, — говорит она. — Про отца ничего не знаю. Но мне всё равно.

— Почему?

— Мой отец был оборотнем, а мама — человеком с меткой. Я же родилась без ипостаси зверя. Редко, но так бывает. Вскоре матушка заболела, а когда умерла, отец отказался от меня. Забрал мою фамилию и право на наследство. Но он платил приюту много денег, и за мной хорошо присматривали. Жила я в достатке, но родительского тепла и любви не получила.

— Ох… Извини, я не хотела бередить раны.

— Не беспокойся, всё давно забыто, — насилу улыбается Кристиния, но в её глазах впервые за долгое время проскальзывает живая эмоция — затаённая печаль. — В том приюте мы и познакомились с Илоной, если тебе интересно. Но сейчас не будем об этом. У меня не так много сил, а у тебя совсем нет времени. Расскажи, как продвигается наше дело?

Вздохнув, я в лоб вываливаю, что Алан, кажется, догадался, кто я, но не стал сдавать.

— Думаю, он может стать нашим союзником, — говорю я.

Кристиния неодобрительно поджимает губы:

— Девочка моя милая, ты суёшь голову в петлю. Мужчины переменчивы, а первый принц особенно. Он не верит никому. Если дашь повод усомниться, мигом отправишься в темницу.

— Нет, он не такой! Он поможет, я чувствую!

— Глупая моя, — холодно улыбается мама. — Дело не только в его желаниях. Концовка всё ближе, магия сюжета становится сильнее. Если будешь перечить книге слишком явно, она вмешается. И первым, кто попадёт под удар, будет твой ненаглядный принц. Магия перемелет его как щенка, косточек не оставит.

Я непонимающе хмурюсь.

— Принца? — уточняю я. — Но по сюжетной концовке его ждёт счастье и семейная жизнь с Элизой. А концовка неизменна, ты сама говорила. Значит, Алан будет жить.

Кристиния сочувственно улыбается, говорит точно ребёнку:

— В тексте написано, что принц убьёт свою Истинную, так?

— Да, но…

— Убивший свою истинную пару немедленно умирает сам, — твёрдо говорит Кристиния.

— Но в книге Алан чудесным образом выживет! — возражаю я. — Метка переместится к Элизе.

Кристиния качает головой:

— Бедная моя глупая девочка, ты совсем не понимаешь магию.

— Так объясни! — требую я, сжимая осколок в руке.

— Существует иерархия сил, — тихо говорит мать, — в самом низу находится слабые магические школы — бытовая, заклинательная, артефактная и тому подобная шелуха. Следующая ступень — стихийная. Эта магия куда сильнее и требует крепкого дара. Выше — чёрная. Тут уже одного дара мало, нужна жертва.

— Например, кровь?

— Да. Кровь. Но для могущественного колдовства нужна ещё и жертва от мага. Личная жертва. Например, чтобы передать тебе книгу в другой мир, я пожертвовала телесной оболочкой.

— Значит, чем сильнее колдовство, тем дороже оно обойдётся магу?

— Верно, — кивает Кристиния.

— А целительная белая магия? — спрашиваю я.

— Она стоит вровень с чёрной, но требует настроя, искреннего желания, чистых помыслов. Она не включается по щелчку пальцев, ей сложно управлять. К тому же способных на неё магов можно пересчитать по пальцам.

— Элиза — одна из них?

— Да… — Соглашается Кристиния. — Но душа этой девушки чернеет день ото дня. Вскоре искра её дара зачахнет.

— Ладно… но в чём тогда проблема с книгой?

— Дело в том, милая моя, — ухмыляется Кристиния, — что есть нечто куда более могущественное, чем чёрное колдовство. Законы душ. Это уровень не просто выше, он недоступен пониманию. Законы душ — элемент гармонии и взаимосвязи всего. Если сравнить эту силу с чёрной магией, то это всё равно, что сравнить песчинку с горой. Никаким образом песчинка не способна повлиять на гору, верно?

— Верно, — шепчу я.

— Один из законов гласит, что убив свою истинную пару, умираешь сам, — твёрдо говорить мать. — И ничто не способно это изменить.

Я чувствую, как у меня начинают дрожать руки.

— Но в книге… — шепчу.

— Написана чушь! — взрывается Кристиния. — Когда дойдёт до противостояния сил, у сюжета не будет шансов против законов душ.

У меня голова кругом, я тру переносицу, пытаясь справиться с эмоциями.

— Но получается… метка тоже не переместится? — говорю я.

— Не переместится, — отрезает Кристиния. — Это попросту невозможно.

— Алан умрёт, — озвучиваю я страшный итог. — Его судьба такая же, как и моя….

Почему-то это пугает меня больше, чем собственная смерть.

— Верно, — кивает мать.

— Но… но зачем это Элизе?! Зачем она написала такую концовку?!

— Может, она, как и ты, не знала силы законов душ? Всё-таки чёрная магия под запретом, информация о ней скрыта. Можно решить, будто нет силы, что способна остановить тёмное колдовство. Или…

— Или? — одними губами повторяю я.

— Или мотивы Элизы вовсе не такие, как ты думаешь.

— Нет, — мне хочется схватиться за голову. — Она хочет быть принцессой! Она бы не стала губить Алана!

— Это всё неважно, — отмахивается Кристиния. — Мы изменим сюжет раньше, чем он исполнится. Просто запомни хорошенько, моя милая доченька, если ты будешь втягивать принца, книга переломает ему косточки. Так уже было однажды, возле озера, где ты хотела раскрыть ему личность Элизы. Действуй инкогнито. Служанки по имени Катя нет в сюжете. Пока главные герои книги тебя не раскрыли, ты словно невидимка. Надеюсь, ты услышала меня.

— Да… — сиплю я. Горло пережато спазмом. Не получается уместить в голове ужасную правду. Я всегда думала, что на кону лишь моя жизнь и свобода Кристинии, но, оказывается, ставки куда выше.

Следующие пятнадцать минут мать рассказывает, как можно получить кровь Элизы. Она говорит, что в медицинском блоке должны храниться особые губки размером не больше ладони. Называются «Крокты». Они впитывают кровь и твердеют. Несмотря на размеры, один такой крокт может вместить в себя до полу-литра жидкости. Губки эти одноразовые, при сильном нагревании тают, отдавая влагу, которую впитали.

По словам Кристинии, в чёрной магии их используют довольно часто.

— Сто-двести грамм крови хватит с головой, — убеждает мать.

Я пытаюсь слушать внимательно, но мысли всё время улетают в сторону. Но я уясняю, что теперь моя главная задача раздобыть такую губку, а потом ранить Элизу… Но как это сделать, не имею ни малейшего понятия.

Когда сеанс связи заканчивается, я прячу осколок и в полном изнеможении падаю на кровать. Чувствую себя настолько уставшей, что даже пальцем не могу пошевелить. Настроение ужасное. Чувство, словно лечу в непроглядную бездну.

Почему Кристиния так долго не говорила мне правду? И как вышло, что Элиза написала столь странную концовку… Если хотела убить меня, могла сделать это любым другим способом. Нет, тут явная попытка убрать из игры не только меня, но и Алана. Кому это выгодно? Илоне? Но и её сын по сюжету закончит плохо…

Хлопаю себя по щекам.

«Так, хватит культивировать страдания! — твёрдо говорю я себе. — Я ведь не собираюсь доводить до худшего, верно? Ничего, побуду немного Злодейкой! Губку украсть — раз плюнуть! Кровь тоже. Подложу Элизе стекло в туфли или ещё чего. Придумаю! А там дело за малым, чирк-чирк в книжке и готово! Времени много не понадобится. От Алана буду держаться подальше, не станет же он меня преследовать. А всего-то и надо, что пара дней… Единственная, кто может представлять угрозу — Элиза. Вот с ней придётся аккуратнее… Неважно, знала она про «Законы душ» или нет, сейчас она явно считает Алана призом, который уже у неё в кармане. Пусть, считает дальше… Главное от себя подозрения отвести».

Решив так, я вздыхаю спокойнее. Основные цели намечены, задача ясна. Закрываю глаза и поворачиваюсь на бок. Снова вспоминаю поцелуй и на душе становится тепло… а потом я засыпаю.

Сплю как убитая.

А утром просыпаюсь оттого, что кто-то деликатно, но очень настойчиво стучит в мою дверь.