Глава XIII

Я посмотрел на стоящего напротив мужчину в форменном мундире. О фон Корфах я слышал впервые. Фамилия выделялась на общем фоне, так что упомяни их кто, я бы точно запомнил. Но вот они о моём существовании, видимо были в курсе.

Пожав плечами забрал документ. Остановил Сандала, который хотел немедленно остановить сердце Одарённого. И пробежался взглядом по тексту.

Содержание было относительно простым — граф фон Корф, являющийся главой своего рода, объявлял войну роду Афеевых. Официальное начало конфликта — полночь по мурманскому времени. После этого, обе стороны могут использовать все дозволенные законом способы, позволяющие уничтожить друг друга.

Причина начала войны заставила меня усмехнуться. «Застарелая и лютая обида в сердце, которая вспыхнула с новой силой». Интересные у них тут обычаи.

Подняв глаза на смертного, что терпеливо ждал, пока я дочитаю, ещё раз просмотрел бумаги. Потом вспомнил про свой опыт ведения дел с Бельским и уточнил.

— Мне нужно где-то расписаться?

Тот закашлялся, а кто-то из стремительно собирающихся рядом гостей, фыркнул. На лицах ещё нескольких появились улыбки. Сандал снова яростно заклекотал, на этот раз предлагая превратить приём в кровавую бойню. Но судя по багровому лицу посланника, смеялись отнюдь не надо мной.

— Его Сиятельство предполагал, что возможно вы захотите объявить о своей капитуляции. Либо официально заявите о намерении избежать конфликта.

Я с лёгким недоумением посмотрел на бумагу, которую держал в руках. В случае с капитуляцией всё было понятно — одна из сторон объявляла о своей сдаче, после чего всё заканчивалось. Но как может повлиять на ситуацию «намерение избежать конфликта», я абсолютно не понимал.

О том, кто такие фон Корфы и что им от меня нужно, я не знал. Но эти смертные только что объявили войну Меркурию. И теперь стали моей законной добычей.

— Вы только что объявили мне войну. И должны понести наказание. Если формальная сторона дела улажена, предлагаю вам удалиться.

Несколько мгновений он стоял на прежнем месте, рассматривая меня. Потом развернулся и зашагал прочь, заставив толпу расступиться. За время нашей недолгой беседы, вокруг собрались десятка три гостей, которые с интересом за мной наблюдали. Да и остальные поглядывали сюда, видимо ожидая какого-то развития событий.

Через секунду рядом появился граф Неллидов, чей мягкий бас сразу же затопил пространство вокруг.

— Господа, это не театральная постановка. Давайте не будем мешать главе рода обдумывать свои действия. Прошу вас и дальше наслаждаться вечером.

Как ни странно, сработало — основная масса мурманских патрициев поспешила ретироваться немедленно, а те немногие, что задержались, почти сразу последовали за ними. Сам Неллидов подошёл ко мне и бросил сочувственный взгляд на бумагу в руках.

— Фон Корфы серьёзный противник. Если хотите, я могу связаться с железной дорогой и попросить организовать вам отдельный вагон до Петербурга.

Я поднял на него вопросительный взгляд и мужчина пожал плечами.

— Волконские влезать в это не будут. Союзников у вашего рода нет. А укрыться на территории Мурманска будет сложно.

Мои губы растянулись в усмешке и граф, который собирался сказать что-то ещё, осёкся на самом начале слова.

— Бежать или прятаться я не собираюсь. А фон Корфов, мне искренне жаль.

Договорив, я зашагал к выходу из зала, а патриций проводил меня задумчивым взглядом. Смешно. Он полагал, что Меркурий не справится с кучкой смертных, что решили объявить войну божеству.

На какой-то момент у меня даже появилась мысль, что это всё дело его рук. Схема лежала на поверхности — объявить о войне родов, а потом предложить свою помощь в урегулировании вопроса. Само собой, с обязательным заключением договора вассалитета. Но уже через пару секунд признал идею несостоятельной. С точки зрения всех остальных, я был обычным человеком, который каким-то образом заполучил ценные техники. Да, это интересно и возможно выгодно. Но точно не стоит того, чтобы использовать инструменты подобного масштаба. Всё равно, что отправлять полноценный легион для усмирения беспорядков в крохотной деревушке.

Нет, тут явно было что-то другое. Оставалось только выяснить, что именно.

Оказавшись на просторной веранде, нашёл относительно укромное место и набрал Бельского. Тот был в дороге — ехал на очередную встречу. Но выслушал меня и пообещал, что скоро Маргарита Григорьевна сбросит полное досье на фон Корфов. Более того — сделает это полностью бесплатно, с учётом тех денег, что принесло ему посредничество в последних сделках.

Через несколько секунд пришёл запрос на пересылку моего контакта его секретарю. А спустя ещё минуту на дарфон поступили и нужные файлы. Судя по всему, у Бельского имелась готовая база данных, часть которой мне сейчас просто переслали.

Начать я решил с документа, которые обозначили, как «политические связи рода». Надо сказать, немного удивился. Фон Корфы располагали союзническими договорами сразу с пятью князьями империи. Плюс держали вассалитет над полусотней мелких родов, среди которых встречались и достаточно знатные, но сильно просевшие по уровню богатства и влияния.

При этом какого-то мощного покровителя у них не было. А ни с кем из их союзников я ещё не сталкивался — ни Голицыных, ни Волконских в том списке не было.

Следом переключился на файл с выкладками по собствености рода. Основой экономической мощи рода была пищевая промышленность. Они занимались абсолютно всем — мясо, сахар, мука, рыба. Только в Мурманске фор Корфам принадлежали два рыбоперерабатывающих завода. А всего на территории страны, в собственности рода было больше двух десятков предприятий. Плюс, пакеты акций в инфраструктурных объектах — пятнадцать процентов всё того же мурманского порта, доли в железнодорожных компаниях и один частный аэропорт, выстроенный около Казани.

На их фоне, Афеевы смотрелись не просто мелкой рыбёшкой, а чем-то совсем незначительным, вроде комара. Которого можно прихлопнуть и сразу же забыть. Это отчасти объясняло ожидание посланником сдачи с моей стороны и удивление графа Неллидова, когда я отверг его предложение. Но отнюдь не отвечало на вопрос о том, для чего эта война понадобилась самим Корфам? В этом не было ровным счётом никакого смысла. Всё, что имелось у Афеевых, это несколько участков земли, разбросанных по территории империи, да полтора десятка пакетов акций. Самый ценный актив — родовое поместье, которое сейчас под прямым управлением генерал-губернатора Амурской области и вообще в красной зоне Пробоев.

Стоп. Мурманский порт. Девять процентов его акций принадлежало мне. Может они таким образом решили расширить свой пакет? Версия была откровенно слабой, но если не рассматривать варианты подковёрных интриг, только у неё было хотя бы какое-то обоснование.

Впрочем, если вспомнить тех, кто стоял за Романом Афеевым и пытался загрести себе все земли рода, то возможно стоило рассмотреть и вариант с попыткой силового захвата территории. Это казалось маловероятным — в прошлом неизвестный противник предпочитал работать тихо и осторожно. Они даже дядю Василия убрали, чтобы исключить утечку информации. С таких станется организовать убийство или выставить всё, как небольшой конфликт, но война с известным на всю империю родом — слишком заметно. То же самое я мог сказать и про тех, кто стоял за Лариным. На мой взгляд, первое, что сделает Ярополк Голицын, узнав о грядущем конфликте — проверит Корфов на причастность к перевозкам живого и мёртвого товара.

Понимания источника проблем, присланные файлы не дали. Зато теперь у меня имелась полная картина ресурсов, которыми располагали Корфы.

Я как раз просматривал карту Мурманска с нанесёнными на неё метками их недвижимости, когда увидел идущего ко мне Измайлова. Замерев в паре шагов, тот стал молча и скорбно пялиться. Когда тишина затянулась на добрую четверть минуты, я не выдержал.

— У тебя какой-то вопрос?

Смертный удивлённо моргнул. Потом нахмурился. В конце концов стиснул зубы и начал говорить.

— Слушай Афеев, я это… Извиниться хотел.

Мои брови удивлённо взлетели вверх, а сам патрицианец на пару мгновений замешкался. Потом всё же продолжил.

— Знаю, я раньше всякое вытворял. Но ты пойми, жизнь, она… Ну… Да, дерьмо она, Афеев! Софья вот меня любит, а я её, но кому это до беса интересно? Её подложат под другого, меня обручат с другой. Ради денег, акций и связей. Мы мелкие пешки, что хрустят под ногами королей, а их даже не замечают, понимаешь? Оттого я себя так и вёл. Злоба, она ж никуда не девается. А выплеснуть не на кого.

Удивления внутри меня прибавилось. Даже Сандал, который примчался со своим стандартным «А давай я ему сердце вырву», завис в воздухе, кося на смертного одним глазом.

Заблокировав экран дарфона, я уточнил.

— Ты мне всё это зачем говоришь?

Тот тяжело выдохнул и упрямо посмотрел на меня.

— Знаешь, мне иногда кажется после того случая с жертвоприношением, ты головой слегка тронулся. Не знаю, откуда у тебя техники эти или что ты там в Пробоях используешь, но с мозгами у тебя полный непорядок. Прикончат тебя скоро, Афеев. К утру думаю уже будешь мёртв. И…

Патрицианец замялся и я продолжил вместо него.

— И поэтому ты решил излить душу смертнику, который всё равно уже никому и ничего не расскажет?

Тот рассерженно скривился.

— Объясниться просто решил. Ты ж оказался неплохим парнем, если объективно посмотреть. С Волконскими выручил, в Пробоях сопровождать согласился. Хотел всё сказать перед тем, как до тебя доберутся.

Не выдержав, я широко усмехнулся и Михаил чуть отшатнулся назад.

— Не поверишь, но умирать я не собираюсь. А вот Корфам этой ночью придётся несладко. Не знаю, ради чего они всё это затеяли, но боюсь, их роду не повезло.

Парень моргнул. Ещё немного отодвинулся. Покачал головой.

— Ты точно спятил. Корфам акции порта нужны. Девять процентов, это серьёзный пакет. С их пятнадцатью будет почти четверть. Ещё чуть прикупить и можно своего представителя в порт ставить.

Глянув на него, я задал вопрос, который не так давно озвучивал самому себе.

— Почему тогда сначала не предложили купить?

Смертный посмотрел на меня так, как будто я спросил, почему у циклопов по одному глазу.

— Это же миллионов тридцать по рыночной цене. А то и все пятьдесят. Зачем столько платить, если можно забрать бесплатно? Ты извини, конечно, но один Одарённый против тысяч солдат рода, танков, артиллерии и сотен вассалов, это смешно. Что ты им можешь сделать?

Я молча пожал плечами, а патрицианец безнадёжно махнул рукой.

— Ладно. Я сказал всё, что хотел. Удачи тебе. Если доживёшь до утра, звони своему Бельскому, пусть пробует организовать капитуляцию. Раз ты сразу не согласился, то до рассвета Корфы запрос о сдаче вряд-ли примут.

Договорив, развернулся и зашагал прочь. А я усмехнулся. Иногда смертные открываются с весьма неожиданной стороны. Например, как сейчас.

Сандал сделал небольшой круг в воздухе и опустился на столик. Повернул ко мне голову.

— Убьём их всех рр-р-разом?

Я качнул головой. Собирался произнести ответ вслух, но тут на этот участок веранды вывалились гости и пришлось прерваться. Поэтому я передал ответ мысленно — мы лишь сделаем эту войну максимально невыгодной для Корфов. И само собой, стребуем контрибуцию. Уничтожать целый род, да ещё такой многочисленный — занятие долгое и утомительное. А у меня и так полно дел.

Формально Измайлов прав. Что такое один Одарённый против громадного рода, под началом которого небольшая армия? С другой стороны, у меня есть преимущество — мобильность и возможность наносить удары там, где я этого захочу.

Возможно Корфы учли и этот фактор. Скорее всего решили, что присутствие Волконской и наличие моих перед ней обязательств, лишат меня подобного преимущества. К тому же, со мной прибыли люди, которые сейчас тоже гирями повисли на ногах. Боюсь, сейчас четвёрка варваров и мои последовательницы, превращались в обузу. Это значило, их стоит временно отправить куда-нибудь подальше. А потом быстро решить вопрос с разгромом противника. Чем скорее это произойдёт, тем лучше.

Сначала я позвонил Ласке. Та полученному приказу удивилась, а после того, как я объяснил ситуацию, ещё и оскорбилась. Но тем не менее подчинилась. Потом короткий разговор с Лерой — эта отреагировала куда более спокойно. Хотя, по-моему не совсем поняла, почему им стоит покинуть город.

Конечно, я мог оставить их на месте. В той самой гостинице. Но кто поручится, что разъярённые Корфы не отправят туда своих бойцов, чтобы выместить злобу на моих людях? Скорее наоборот, я был уверен, что они именно так и поступят.

Проблему укрытия я решил просто — послал всю эту группу в лес. Если быть более точным, их легендой был поход в Пробой. Но высадиться они должны были у одного из самых дальних, который располагался прямо посреди зарослей. А потом затеряться среди деревьев. Варвары, на мой взгляд, выросли в похожем месте и должны прекрасно ориентироваться в чащобе. Шанс того, что их там выследят, минимален.

Не самый элегантный ход, согласен. Но других в моём положении не было.

Закончив с ними, отправил сообщение Анне Волконской. Чуть изменив его текст, продублировал послание её бабушке. Суть в обоих случаях была идентичной — моему роду объявили войну, поэтому ближайшие два дня ни о каких походах в Пробои не может быть и речи.

Что интересно, ни одна из них даже не ответила. То ли опасались, что следом я попрошу помощи, то ли напротив, хотели чтобы я это сделал, но сам и без их давления.

В любом случае, сейчас это было не так важно. Мне предстояла тяжелая ночь и сосредоточиться стоило именно на этом. К тому же, где-то в городе находился кто-то похожий на Ларина. Сейчас я знал, как ему противостоять в бою и не собирался совершать прежних ошибок. Тем не менее, этот плевок Тартара мог появиться в самый неожиданный момент и испортить мне всю игру.

Но был и положительный момент — грядущая ночь была почти идеальна для расширения своей паствы. Поэтому, закончив со всеми переговорами я углубился в дарфон, изучая расположение собственности фон Корфов, а Сандал наблюдал за пленным троллем и компанией, которой тот прислуживал.

Около десяти часов вечера, когда я уже успел набросать несколько вариантов плана, а Ласка отправила сообщение, оповестив, что они находятся в лесу, дворяне, в чьих руках находился швед, двинулись на выход. А я устремился следом и перехватил их прямо около дорожки, что вела через освёщенный фонарями сад к воротам.

На меня удивлённо воззрились три пары подвыпивших глаз, а я решил не терять зря времени и кивнул на пленника.

— Сколько хотите за переуступку права выкупа?

Те переглянулись и тот, что выглядел самым трезвым, прищурился, рассматривая меня.

— А ты не тот Афеев, которому Корфы сегодня войну объявили?

Вопрос к делу отношения не имел, но я кивнул. А смертный на несколько секунд впал в раздумья. Потом, наконец озвучил их результат.

— За каким китовым ребром, тебе эта шведская морда? Он так-то пять миллионов стоит.

Потомок тролля бросил на спину выпившего патриция гневный взгляд, но сдержался. Уже неплохо — какой-то контроль эмоций присутствует.

— Нужен. Зачем, это уже другой вопрос. Основной момент в том, что у меня есть деньги.

Тот недоверчиво нахмурился.

— Все пять миллионов?

Я отрицательно покачал головой.

— Два с половиной. Но прямо здесь и наличностью.

За то время, что я ждал, пока эта компания вольёт в себя достаточно спиртного и уберётся домой, курьер из гостиницы успел привезти сумку, набитую банкнотами. Думаю, знай он, сколько там денег, уже мчался бы к одной из внешних границ империи. Но смертный не был Одарённым, а Ласка наложила хитроумную печать, которая не давала заглянуть внутрь. При попытке вскрыть силой, оттиск уничтожал груз, а вместе с ним и всех живых, кто находился рядом.

Всё это девушка изложила самому работнику гостиницы, так что сумку он довёз в целости и сохранности. Теперь у меня было пять миллионов рублей. Половина, в призрачном состоянии носились за Сандалом, а ещё столько же лежало в небольшом саквояже.

Троица снова обменялась взглядами и всё тот же смертный сделал шаг вперёд.

— Ты серьёзно хочешь потратить два с половиной миллиона на право выкупа? Бежать что-ли к шведам задумал? С такими деньгами они и так тебя примут.

Я молча открыл саквояж и продемонстрировал ему небольшую груду банкнот внутри. Патриций наклонил голову и вгляделся в них. Покосился на пленного. И решительно махнул рукой.

— Забирай. От этих голодранцев, один хрен, снега зимой не дождёшься.

Всё так же не говоря ни слова, вручил ему сумку и кивком головы указал Ульриху направление к выходу из сада. Следом глянул на Валуевского.

— Мне понадобится ваша визитка. Завтра на связь выйдет Бельский и оговорит юридические формальности.

Тот внезапно поморщился.

— Бельский… Ладно, пусть звонит.

Выражение лица у него было такое, как будто сожрал целую горсть прогорклых олив, но визитку смертный всё-таки протянул. Сложно не поделиться контактом с человеком, который только что отдал тебе два с половиной миллиона наличными.

Я же зашагал к выходу из особняка. Следом плёлся недоумевающий потомок троллей, изображение которого передавал Сандал. Оказавшись на улице, я достал дарфон и вызвал такси. Потом повернул голову к скандинаву.

— Ты машиной управлять умеешь?

Получив утвердительный кивок, довольно усмехнулся и набрал ещё один номер. На этот раз автосалона Ярославского завода Лебедева — он закрывался через пятнадцать минут, так что пришлось финансово простимулировать управляющего, чтобы они дождались нашего приезда.

Когда я закончил говорить и убрал дарфон в карман, Ульрих всё же задал вопрос, который наверняка давно крутился в его голове.

— Зачем ты это сделал? И зачем мы едем в автосалон?

Я недолго подумал, пока Сандал проверял окрестности, убеждаясь, что рядом нет людей. Потом уверенно усмехнулся.

— Всего лишь спас того, кто напоминает мне о великом прошлом. И может помочь выковать не менее великое будущее. А в салон, мы как и все смертные, поедем за машиной.

Швед слегка нахмурился.

— Не знаю, что там насчёт прошлого и будущего. Но если ты друг нашего рода и хочешь вернуть меня обратно, то Свенсоны будут тебе крайне признательны.

Помолчав добавил.

— До полуночи не так далеко. Да и наверняка за тобой будут следить. Просто так покинуть город не выйдет.

Я снова повернул к нему голову. И в этот раз ответил без всякой усмешки.

— Почему-то мне кажется, что эта ночь станет переломной в твоей жизни.

Он наморщил лоб, пытаясь понять о чём идёт речь. Я же отдал команду Сандалу и через секунду артефакторные браслеты шведа жалобно звякнув, покатились по асфальту.

А в следующий момент стоящий передо мной смертный взял и попросту растворился в воздухе.