Глава IV

Не отрывая взгляд от нового противника, я тихо озвучил команду.

— Открой двери. Если дойдёт до боя, сразу сдавай назад. Будет происходить что-то непонятное, тоже сразу уезжай.

На фоне иных смертных, потомок ётунов был силён. И с теми же мёртвыми душами, совладать наверняка сможет. Но сейчас речь шла о возможной схватке с противником совсем другого уровня.

Я выпрыгнул на брусчатку и голова сущности чуть сдвинулась в сторону, наблюдая за мной. Потом он поднял взгляд вверх, заметив прилетевшего Сандала. Тот почувствовав моё настроение, мчался сюда, как афинский пловец на Олимпийских играх. Но увидев, с кем мы имеем дело, притормозил.

Вокруг неизвестного кружились огненные завихрения, порождаемые силой. Что сильно затрудняло анализ. Всё, что вышло рассмотреть — общий объём его «искры». И если отталкиваться от этого, божество было лишь ненамного сильнее меня. Но это в обычных обстоятельствах. Сейчас же он сожрал десятки душ смертных и был опасен. Вряд-ли бог лесных варваров сможет превзойти в боевом искусстве обитателя Парнаса — скорее всего я одержу верх. Но цена победы могла оказаться зашкаливающей.

В воздухе, справа от меня завис Сандал. А через мгновение фигура божества напротив, повела рукой и рядом выросли огненные стены, которые отсекли нас от внешнего мира.

Эффектно. К тому же, рационально — барьер едва ли не звенел от влитой в него силы и окружал нас со всех сторон, прикрывая в том числе и подземное направление. Правда там работало не пламя, а чистая божественная мощь.

Ещё секунду и окружающий неизвестного огонь, исчез. Теперь я мог рассмотреть его оболочку. Высокий, худой, с непропорционально длинными руками. На бледном лице полыхают пламенем большие глаза.

— Кто ты? Почему ходишь среди людей и жив? Что здесь случилось?

Неожиданно. Я хотел задать ему похожие вопросы. Чуть другие по своей форме, но практически такие же по содержанию.

На всякий случай ещё раз проверил барьер. Пожалуй, он был надёжен. Настолько, насколько это было возможно в подобных обстоятельствах.

— Я Меркурий. Один из богов Парнаса. Попал в этот мир из своего, спасаясь от окончательной гибели.

Сделав короткую паузу, добавил.

— Потом обнаружил, что здесь нет никого из нас, а смертные способны управлять силой. Может ты сам расскажешь, что произошло и как ты остался в живых?

Тот слегка наклонил голову вбок, рассматривая меня. Задумчиво протянул.

— Парнас… Напыщенные великие боги, что должны были следить за миром, но провалились. Из-за них пали все остальные.

Слова звучали отчасти обидно, но я лишь пожал плечами.

— Я из другого мира. Здесь были совсем иные боги.

Собеседник помолчал. Глянул на парящего в воздухе Сандала.

— Урген, сын Харги. Повелителя Нижнего мира. Я был там, когда всё началось. И смог укрыться от той силы, что пыталась вытащить меня, чтобы разорвать на части.

Яростно скривившись, продолжил.

— Я слышал, как умирал мой отец. Как в муках погибали все остальные. Как весь мир дрожал, опадая кусками божественной плоти. Как пали все, кто был наделён истинной силой.

Лицо искажала гримаса ярости, а пальцы рук сжимались и разжимались. Но для божества, которое провело не меньше полутора тысяч лет в заточении, он вёл себя вполне адекватно. Хотя, я всё равно не был уверен, что получится избежать схватки.

— Что именно случилось? Кто их убил?

В его взгляде появилось отчётливое раздражение.

— Откуда мне знать? Но это была сила, которой не смог противиться никто. Всех разорвали на части. Выпотрошили, как диких оленей, не дав даже шанса сразиться.

Услышанное ставило в тупик. Хотя бы по той причине, что я не представлял себе сущность, у которой хватило бы сил на такое. Для того, чтобы разом прикончить всех богов мира, требовалась мощь колоссального масштаба.

— Как ты выжил?

Тот тяжело вздохнул и покосился куда-то в сторону. Видимо барьер демонстрировал ему происходящее снаружи и сейчас обстановка немного поменялась. Либо он банально глянул на смертных, что сгрудились перед зданием.

— Я присматривал за Нижним миром, пока отец отсутствовал. И… Так вышло, что мне приглянулась одна женщина. В своём настоящем виде, я с ней быть не мог. Приходилось идти на ухищрения.

В детали он не вдавался, но я и так понял о чём речь. Урген разделил себя с «искрой», что лишило его практически всей божественной силы. Крайне опасный ход, которые делал того уязвимым. Но видимо молодой бог полагался на защиту стен царства мертвых. А в итоге именно этот необдуманный поступок и спас ему жизнь.

Я хотел задать ещё множество вопросов. Что здесь происходило до того, как пали все боги? Кто на его взгляд, мог это сделать? Были ли какие-то предпосылки? Смертные, что пытались противостоять божествам, существовали всегда. Тайные ордены, конклавы и прочие структуры, что мнили себя защитниками, а то и спасителями человечества. На деле, большинство из них возглавлялось аватарами божеств, которые развлекались на чужой территории. И не представляли собой угрозы. Да и представить, как люди смогли завладеть силой, способной уничтожить богов, я не мог. Но пока это оставалось единственным вариантом, который появился в голове.

Впрочем, задать ни один из этих вопросов я не успел. Мрачно прищурившийся Урген, сам обратился ко мне.

— Каковы твои планы, Меркурий? Я рассказываю тебе о себе, но сам ты пока не вымолвил и слова.

Мьёльнир передал мысленное сообщение — спутника смутило, что божество эвенкилов говорит на понятном мне языке. Но тут как раз ничего странного не было. Стоило богу коснуться разума одного из смертных, как он мог воспользоваться его знаниями. Начиная от языка и заканчивая любой иной информацией, что содержалась в голове человека. «Искра» Ургена была небольшой, но зато цельной — ему были доступны всего его старые возможности.

— Я хочу выяснить, что здесь произошло. Отыскать виновных в гибели богов и покарать их. Не думаю, что у меня получится оживить павших, но я хочу отомстить за их смерть.

Секунду тот мрачно изучал меня. Потом поморщился.

— Что ты успел выяснить?

Сандал заклетокал — судя по его мыслям, ястреб возмущался тем, как лесное божество разговаривает с одним из обитателей Парнаса. Взгляд Ургена сместился на моего божественного спутника, а сам я принялся отвечать.

— После падения богов, образовались два ордена, которые вобрали в себя массу знаний. Члены каждого из них умели управлять силой. Потом между ними началась война. По итогам которой победители правят миром, а проигравшие находятся в подполье.

На мгновение замолчав, добавил.

— Ну а то, что каждый пятый смертный рождается наделённый Даром, я думаю ты и сам уже понял.

Тот кивнул. А вот мой разум бешено работал над выходом из этой ситуации. Сражаться с ним я не хотел. Зачем убивать единственного выжившего собрата? Пусть он и покровитель лишь небольшого лесного племени, но сейчас мы с ним единственные боги в этом мире. По крайней мере, о других я ничего не знал.

— Как найти этих смертных? Кто-то из членов этих орденов есть поблизости.

Я на момент задумался. Чем дольше он находился во Владивостоке, стоя прямо среди городских кварталов, тем лучше его запомнят местные жители. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. А сталкиваться с Хранителями, ему вовсе не стоило.

— Возможно. Но большинство из них скрывают свои лица и имена. К тому же они всё равно слишком сильны.

Тот оскалился в усмешке и кивнул куда-то наверх.

— Десятки тысяч мёртвых душ. Это гнильё вскрыло врата Нижнего мира, а потом уничтожило его. Почти все эвенкилы, которые не погибли на месте, сейчас здесь. Явились следом за мной. Мало кто из них сохранил рассудок, но думаю они будут рады сгореть ради гибели нашего врага.

Это несколько меняло расклад. Если Урген на самом деле был способен освоить энергию такого количества погибших, то на какой-то момент времени он мог сравняться по силе с тем же Квирином. Только вот эта мощь будет заёмной и конечной.

— Смертных слишком много. И мы не представляем, какие у них могут быть артефакты. Ты можешь обрести силу за счёт мертвецов, но рано или поздно она исчерпается и ты падёшь. Разве этого хотел бы твой отец?

Он задумался. Я же внезапно понял, что раз царство мёртвых эвенкилов просто запечаталось, значит могут существовать и другие схожие пространства. Наше собственное царство мёртвых, угодья Аида, чертоги Одина. И масса других мест, самого разного масштаба. Там могло что-то остаться. Божественные доспехи и оружие, артефакты, кто-то из выживших членов свиты или слуг. В конце концов, души смертных, которые тоже могли поведать что-то ценное.

— Я хочу мести. Сокрушить тех, кто убил всех вокруг! Выжечь их пламенем и обратить в прах! Навсегда!

Сейчас, когда он кричал, а лицо было искажено лютой ненавистью, Урген больше не казался мне адеватным собеседником. Хотя, стоило признать, у него имелись веские резоны для злости.

— Тебе нужно покинуть город. Найти способ укрыться от смертных. Иначе те развернут охоту.

Как только я договорил, тот яростно взревел.

— Охоту? На меня? Пусть! Они умрут, а я сожру их души! Одну за другой.

Вот теперь в его глазах было выражение, которое живо напомнило мне Квирина и Беллону. Тот же безумный блеск и жажда крови.

Я пытался представить, как его можно убедить, но тут бог эвенкилов повернул голову назад.

— К нам кто-то приближается. Слишком сильный для смертного, но я не чувствую «искры». Это не один из нас.

Вздохнув, я опустил руку на рукоять меча. Скорее всего, кто-то из Чернокровых. Они следили за мной в Мурманске, а теперь видимо решили достать здесь.

— Он один?

Урген бросил на меня быстрый взгляд.

— Да. Но как смертный мог получить такую силу? Откуда?

Настал мой черёд печально скалить зубы.

— Я ведь говорил, что они многому научились. Не знаю, кто именно близится, но таких много. Представь, что тебе придётся биться с полусотней. А следом явится столько же. Потом придёт сотня. А дальше тысяча. Сможешь одолеть всех?

Тот рыкнул и несколько квадратных метров брусчатки оплавились, став единым целым.

— Может и нет. Но этого я собираюсь разорвать в клочья. Ты со мной, римский бог?

Бой привлечёт внимание. Но если смотреть объективно, этот враг пришёл за моей жизнью, а не чтобы убить Ургена. Тот угодил под удар по чистой случайности. Бросить его при таких обстоятельствах? И кем я после этого стану? Позором Парнаса?

Сандал не слишком деликатно напомнил, что Парнас давно пустует, а другие божества Вечного города мертвы. Что бы я не сделал, никто из них об этом всё равно не узнает. Но я проигнорировал ястреба и кивнул.

— С тобой. Сними барьер. Нужно подготовиться к бою.

Когда огненные стены упали, я понял, что диспозиция немного изменилась. Смертные, что раньше прикрывали массивное здание с колоннами, теперь укрылись внутри него. А к нам быстро приближалась чёрная и налитая темнотой фигура.

Он буквально летел над крышами домов. Без дополнительных приспособлений или артефактов — при таком количестве силы, они ему были попросту не нужны. Снаружи напоминал облако пылевой бури. Только это было относительно небольшим и чёрного цвета. А в центре располагалась человеческая фигура.

Урген снова окутался пламенем и воздел вверх руки, к которым сразу устремилась вереницы душ. Я же сформировал перед собой уже проверенную печать, которая должна была ослабить врага. Его резерв мощи несравним с тем, что имелся у наёмников — приблизительный расчёт показывал, что мне потребуется не меньше сотни ударов, чтобы исчерпать его полностью.

Но первая атака могла удивить противника и поколебать защиту. Что в свою очередь даст шанс Ургену.

Сандал проверил положение остальных — к счастью Ульрих выполнил мою команду и благоразумно отвёл автобус назад, расположившись за квартал от места событий. Вокруг транспорта вились мертвецы, но ничего серьёзного моей свите не угрожало. Более того — прямо на глазах ястреба они разобрались с одной из мёртвых душ, что пыталась пробиться через выставленный скандинавом щит. Ударили сразу несколькими печатями и спалили.

Спутник вернулся назад, а когда до нашего противника оставалось не больше полусотни метров, я бросил вперёд оттиск. Тот умчался к цели, но вместо того, чтобы заставить ту хотя бы дёрнуться, без всякого результата утонул в защите.

Следом на смертного обрушился Урген. Как и другие младшие боги, он располагал Даром. Многогранным и мощным, но всё равно ограничивающим выбор плоскости применения силы.

Не знаю, кем была его мать. Но основной гранью Дара моего союзника, было пламя. Которое он и использовал — на стремительно несущееся вперёд тёмное облако обрушились ревущие потоки огня, на момент полностью скрыв её из виду.

Останавливаться он не планировал — используя души мертвых в качестве подпитки, бог эвенкилов непрерывно бил по врагу. Воздух стремительно раскалялся, а стены домов плавились, опадая на землю ломтями подтаявшего льда.

Казалось, противник не переживёт этой атаки. Да, она была крайне грубой — откуда молодому лесному богу знать о тонкостях военных приёмов? Но это не делало её менее эффективной.

А потом смертный ударил в ответ. Было такое ощущение, как будто сверху на меня обрушился молот Вулкана. И не только на меня — давление накрыло всю площадь. Брусчатка превратилась в кипящее озеро, а здание, где укрывались смертные, разом осело вниз.

Внутри ярко полыхала «искра», которая с колоссальным трудом поддерживала кольчугу. А я едва держался на ногах. Сандал, что кружился поблизости, дожидаясь момента, чтобы рвануть к цели и вовсе впечатался в землю. Вернее ушел под неё — призрачное состояние сыграло со спутником свою шутку.

Безумное давление длилось не больше нескольких секунд, но мне они показались безумно долгими. Как в юности, когда я угодил в засаду финикийцев и они пытались расщепить мою «искру», чтобы поделить силу между собой. В тот раз меня выручил примчавшийся на выручку отец, которого сопровождал Марс. Только вот сейчас помощи ждать было неоткуда.

Давление исчезло так же одномоментно, как появилось, а тёмное облако опустилось прямо на кипящий камень. По тому немедленно прокатилась волна холода и площадь стала выглядеть, как поток остывшей лавы.

Тёмная пыль, что окружала противника уплотнилась и через пару мгновений нам стала видна его фигура. Смертный выглядел молодо — не старше тридцати. А на лице сияла довольная улыбка.

— Я надеялся, что вы станете сражаться. Но вместо этого вы двое решили поболтать. Как же так? Он ведь украл ваш артефакт. Захапал себе чужую силу. Почему ты не стал его убивать?

Задавая вопрос он смотрел на Ургена и пусть тот стоял ко мне спиной, но среди языков пламени, что прикрывали затылок божества, снова проявились очертания глаз. К счастью, тому хватило ума не поддаться на столь грубую провокацию.

Секунда и воздух наполнился мощным рёвом эвенкила.

— Кто ты такой? По какому праву говоришь так со мной?

Смертный сделал несколько шагов вперёд, с интересом рассматривая моего союзника.

— Не думал, что когда-то увижу одного из Древних своими собственными глазами. Вы ведь давно вымерли. Перемолоты в труху и забыты. Как тебе ощущения? Нравится быть последним из всех?

Теперь его нехитрая словесная атака сработала — Урген взревел и бросился вперёд. На фигуру смертного немедленно обрушилась мощная огненная плеть, но тот спокойно выдержал удар — по защите лишь прошла волна лёгкой ряби.

В следующий момент неизвестный сделал молниеносный рывок вперёд и ударил сам. Сотканное из чистой энергии копьё врезалось в корпус Ургена и пробило защиту, пройдя насквозь. Окрестности наполнил дикий вопль, а в следующее мгновение, смертный отшвырнул божество в сторону — фигура, вокруг которой быстро угасало пламя, покатилось по застывшему камню.

Бог эвенкилов был ещё жив — я видел его ярко горящую «искру». Но вместе с тем, видел, как отчаянно пульсирует энергия в его оболочке — оружие противника повредило систему внутренних каналов и львиная часть силы, которую Урген вобрал в себя, уходила на их восстановление.

Наконец отозвался Сандал — вбитый глубоко под землю ястреб пришёл в себя и был готов сражаться. Но я сразу же пресёк его попытку подняться. Пусть пока остаётся под землёй. В открытом бою, противопоставить этому отпрыску Локи он всё равно ничего не сможет.

Тёмная фигура, вокруг которой снова вилась мелкая чёрная пыль, шагала ко мне. Смертный кривил губы в улыбке. А я отчаянно пытался придумать, как его одолеть.

Я не мог вобрать в себя души и использовать их. Для такого моя «искра» была слишком слаба. Будь на моём месте Плутон, у него точно получилось бы. Но я не владыка царства мёртвых, для которого работа с душами так же привычна, как для меня торговля или утренний бокал амброзии.

Враг сделал ещё несколько шагов вперёд и омерзительно улыбнулся. Я же, наконец принял решение. И отдал команду Сандалу.