Глава V

Во времена нашей юности мы использовали руны, печати и воплощённую силу — вроде той огненной плети, которой Урген пытался достать врага. Но некоторые мастерски сочетали эти техники. Например Веста, которая уже тогда примеряла на себя роль покровительницы домашнего очага, при этом обожая разрабатывать сложные плетения силы.

Одну из созданных ей связок мы применяли против финикийских и греческих героев, многие из которых были полубогами. Хитроумная печать, которая накладывалась на выпускаемую стрелу, а потом к ней добавлялся набор из шестнадцати рун.

Сложная схема. Но более чем эффективная — она поражала энергетические каналы цели, замедляя ток силы, как минимум в десять раз. После чего противника можно было брать голыми руками.

Основная проблема заключалась в том, что эта комбинация, которую сама Веста называла «агриллой», требовала достаточного объёма мощи с моей стороны. А ещё у меня не было стрелы.

Роль последней выполнял ястреб, вокруг которого уже сформировалась нужная печать. За счёт связывающей нас нити, я смог провернуть это без видимых для противника эффектов — для него атака должна была стать неожиданностью.

Время сжалось. Уплотнилось, став вязким и давая возможность действовать. Как будто сам Кронос вырвался из Тартара и решил прийти мне на помощь, раздавив смертных. Мелькнула мысль, что стоит и правда проверить врата Тартара. Стражей-гигантов, которые были настолько преданны своей миссии, что даже не стали сражаться за Элладу, наверняка разорвало вместе с остальными. Но если где-то внутри всё ещё живы титаны и сам Кронос, то смертным предстоит столкнуться с гневом, который они не переживут. Как минимум, один из континентов, эти тысячелетние узники точно опустошат.

Я вкачивал в ястреба силу, стараясь делать это максимально незаметно. Даже ослабил свою кольчугу, лишь бы направить к спутнику максимум божественной мощи.

Когда между мной и смертным оставался всего десяток шагов, тот неожиданно остановился и с его лица медленно сползла улыбка.

— Постой. Это же кристалл Древних. Прямо в центре твоей души. Как ты это сделал?

Глупцом он не был — не успел прозвучать вопрос, как лицо исказилось изумлением.

— Ты тоже один из них? Но…

Противник был настроен решительно и полон сил. Во всех смыслах этого слова. Но он точно не ожидал обнаружить здесь ещё одного живого бога. Я же воспользовался его временным замешательством.

Мысленная команда и Сандал молнией несётся к поверхности. А вокруг его окутанного божественной силой тела, вспыхивают шестнадцать сверкающих рун.

Порождение Бездны, что стояло передо мной, успело заметить атаку. Но уже в последние момент, когда ястреб был под его ногами.

Налитый силой Сандал пробил его щит — одной из граней оттиска Весты была возможность прогрызать защиту цели. Поэтому ястреб не отлетел от облака тёмной пыли, которое окружало врага, а нырнул в него.

Была смутная надежда, что Сандал вломится в оболочку и фактически выведет смертного из строя одним ударом. После чего примется орудовать клювом и когтями, круша его плоть.

Но благосклонность Парки закончилась — руны отработал своё прямо в защите врага. А в сторону отлетел скомканный шарик энергии, которым стал мой спутник после ответного удара врага. Отродье Бездны безжалостно смяло ястреба, далеко отшвырнув его.

Я чувствовал его боль. Сандал был жив — для того, чтобы убить его, нужно куда больше, чем грубое воздействие силой. Правда, помочь мне в этом бою, ястреб уже не сможет. Точно не в ближайшее время.

Но и на противнике удар сказался — пусть и поражена была только часть его энергетического каркаса. Сейчас он стоял с искажённым от боли лицом. Такое бывает, когда солидная часть твоих каналов перестаёт прокачивать силу, как надо и требуется срочно проложить новые или придумать другое решение проблемы. Пока твоя оболочка не начала разрывать сама себя из-за дисбаланса.

Мои собственные каналы тоже едва выдерживали нагрузку, «искра» обжигала сиянием, а верхний слой ядер, кажется начал распадаться. Как только выпадет момент, нужно заняться собственным состоянием. Энергия Пробоев, улучшала состояние смертной плоти и повышала потенциал каналов, но судя по моим текущим ощущениям, полагаться только на неё, не стоило.

С руки слетел каменный браслет — Мьёльнир за секунду обернулся дротиком, вокруг которого засияла печать. А когда спутник устремился вперёд, рядом проступили всё те же шестнадцать сверкающих рун.

На этот раз попадание оказалось более удачным — спутник прошил выставленную защиту и несмотря на рывок цели в сторону, вонзился в правое плечо врага.

Теперь руны полыхнули внутри его плоти. А Мьёльнир, мысленно вопя от радости, раскрошил плечо и вырвался на свободу, убираясь подальше от исходящей чёрной дымкой туши.

Наблюдая за противником, который рухнул на одно колено, я внезапно понял, что Урген что-то поёт. Монотонную протяжную песню на незнакомом мне языке. Видимо какая-то вербальная манипуляция силой из его божественного арсенала.

Противник ударил неожиданно. На этот раз не чёрным копьём, при помощи которого уложил Ургена, а чем-то вроде тяжёлой стрелы, что неслась прямо мне в грудь.

То ли эта атака оказалась слабее предыдущей, то ли римское плетение сильно превосходило защиту лесного бога, но кольчуга выдержала. Правда потеряла почти всю свою физическую силу, а после того, как я рухнул на каменную поверхность, вовсе пропала.

Прокатившись по застывшему подобии лавы, я врезался в каменный гребень и смертная оболочка отозвалась дичайшим всплеском боли. Из плюсов — я был жив и затормозил. К минусам можно было отнести сломанную левую руку. Да и рёбра, тоже изрядно пострадали.

Мьёльнир, в момент моего полёта решил самоотверженно отвлечь внимание врага на себя. Только вот потянуть силу из меня он не мог, а собственного резерва спутнику на хватило лишь на то, чтобы добраться до слоя защиты, после чего его отбросило. Сейчас он был где-то среди тех оплывших глыб, в которые превратилось здание с колоннами.

Вытащить я его мог. Но вот снова бросить в атаку, вряд-ли. Мои внутренние резервы опустошены. А того, что «искра» и ядра выдавали в моменте, как выяснилось, не хватало даже для полноценной кольчуги.

Смертный, который только что разбросал двух богов, уже поднимался с колен. А я отвлёкся на мелькнувшую вверху тень. Сандал? Да нет, ястреб до сих пор оставался комком энергии. Кто тогда?

Враг тоже заметил мерцающую птицу и поднял голову, видимо пытаясь понять, откуда она здесь взялась. Зря. Именно из-за этого он пропустил стремительный бросок медведя. Тот промчался настоящей молнией — как сатир, что нёсся к разгорячённой и призывно раскинувшей бёдра вакханке.

Мощная туша буквально снесла фигуру неизвестного, опрокидывая его на землю и терзая клыками. А справа от меня промелькнула ещё одна тень.

Только теперь я понял, что происходит. Четвёрка Одарённых из числа эвенкилов. Впитавших в себя какую-то совсем крохотную толику божественной силы за счёт поедания тех самых зверей. И поклоняющихся своим богам. Между ними и Ургеном изначально был контакт. Чем последний и воспользовался.

На момент показалось, что сейчас всё будет кончено. Ещё немного и принявший звериный облик Медведь просто разорвёт противника на куски, а остальные ему в этом помогут. Каждый из эвенкилов, сейчас был напитан божественной мощь — Урген выложился по полной, чтобы обеспечить их силой. Неплохой ход — вместо того, чтобы тратить время на латание самого себя, он отправил на доску четвёрку новых игроков.

Я ослабил защиту кольчуги и взялся за свои раны, сращивая кости, плоть и сухожилия. Потом по мне в любом случае ударит откат. Слишком колоссальные нагрузки пришлось перенести оболочке. Но ближайшие несколько часов плоть должна выдержать. И этого вполне достаточно.

Процесс занял не больше нескольких секунд, но за это время обстановка на поле боя успела критично измениться. Противник всё же смог воспользоваться заёмной силой — мощный поток чёрной пыли отшвырнул медвежью тушу далеко в сторону, протащив её по каменным выступам.

Потом перехватил Соболя, чьи клыки должны были сойтись на его глотке. Наверное сломал бы ему хребет или оторвал голову. Но сверху обрушилась Скопа, а по ногам ударила Ласка.

В итоге, Соболь выскользнул из захвата, упав на землю, а враг закрутился, нанося новые удары. Ударная волна отнесла птицу к тем же руинам, среди которых был Мьёльнир, а Ласка стремительно понеслась в противоположном направлении.

Сам я вскочил на ноги и увидел, как смертный притягивает к себе проносящуюся мимо душу. Мертвецу не повезло — его пожирали сразу после гибели, даже не дав понять, что происходит. Но раз это отродье Бездны пошло на подобное, значит запас его заёмной силы подходил к концу.

Я влил силу в Мьёльнира, но вместо того, чтобы сразу бросить спутника в бой, приказал подобраться ближе. Через секунду тот маленьким шариком покатился в сторону противника, а я громко задал вопрос.

— Ты же Чернокровый? Как ты узнал о моём существовании?

Плевок Локи, который только что втянул в себя человеческую душу, оскалился вместо ответа. А потом стремительно ударил такой же стрелой, как и до этого. Только не в меня — снаряд улетел в сторону Ургена, пробив его корпус.

Немного удивляло, что он не пытался окончательно добить эвенкильского бога. Логичнее было бы навсегда вывести одного противника из строя, а потом разобраться со вторым. Вместо этого он нанёс тому ещё одно тяжёлое ранение, которое отнюдь не стало смертельным.

На краю превратившейся в каменный каток площади, хлопнул одиночный выстрел. Мы оба посмотрели туда с удивлением. Даже Урген, который корчился от боли, скосил глаза на смертного, что решил вмешаться.

Труп, который сжимал в руках винтовку, выстрелил повторно. Лера решила принять участие в схватке, пусть и опосредованно. Никакого урона моему противнику, свинец не нанёс, но внимание она отвлекла.

Мьёльнир ускорился и к моменту, когда неизвестный одним ударом превратил живого мертвеца в груду истерзанной плоти, мой спутник оказался на дистанции в несколько метров.

Я наложил оттиск и руны одновременно. А Мьёльнир моментально изменил форму и рванув вперёд, впился в колено врага.

Полыхнуло белым. Враг не выдержав, заорал от боли. И уже через мгновение его нога просто лопнула, лохмотьями разлетевшись по округе. Похоже не привык он работать с той силой, которой оперировал сейчас. Из-за чего не слишком грамотно распределил потоки энергии.

Сразу же подтянув Мьёльнир к себе, я ударил снова. На этот раз тем оттиском, что выкачивал энергию и разрывал защиту. В первый раз тот его даже не заметил, но теперь печать сработала. Ощутимо плеснуло силой, а смертный снова закричал. Ещё один удар. Новый. Я бил раз за разом, сосредоточившись на окутанной тёмным облаком пыли фигуре. На враге. На одном из тех, кто убил моих братьев и сестёр.

В какой-то момент я понял, что не ощущаю новых всплесков силы. Противник распластался на земле и поскуливал от боли. Да, он ещё пытался управлять остатками своей энергии. Но у него остались такие крохи, что можно было не беспокоиться.

Тогда я зашагал к нему. Обрушил на разум смертного божественную ауру. На этот раз свою истинную. Отстранённо заметил, что она изменилась. Раньше, условно боевой формат моей ауры заставлял других чувствовать неуверенность и страх, ощущать боязнь провала, опасаться удара в спину. Сейчас же она давила гневом и яростью, отчасти напоминая ауру Марса.

Справа восстанавливался Урген. Слева шевелился Медведь. Выскочил из укрытия Соболь. Показалась Ласка. Где-то за спиной ощущалтсь фигуры Леры и Ульриха.

Силы оставалось немного, а смертная плоть дрожала от напряжения, но я влил толику мощи в Сандала, который сейчас судорожно пытался восстановиться. Если бы не самоубийственная атака ястреба, неизвестно, каким оказался бы итог схватки. Впрочем, не будь тут Ургена и четырёх эвенкилов, я бы выстоял только спалив собственную «искру». Слишком уж силён оказался этот смертный.

Оказавшись рядом с противником, я ещё раз ударил сверкающим белым оттиском, который расплескал остатки вражеской силы в стороны. Тот пытался запустить какую-то схему. Искусные плетения, что пронизывали его плоть. Скорее всего те самые, что должны были придать ему ту же форму, в которой сражался Слуга. Но у неизвестного не хватало на это ресурсов. А теперь от них и вовсе ничего не осталось.

Смертный лишился ноги, тело покрывали глубокие раны, нанесённые Медведем, а после атаки Мьёльнира, на месте правого плеча осталось только кровавое месиво. Но он всё равно смотрел на меня, как на добычу, с чем требовалось что-то делать.

Вытащив кинжал, я опустился на одно колено и наложил на клинок оттиск Весты. Добавил те самые шестнадцать рун. И всадил сталь в его корпус.

По телу прокатились белые всполохи, а враг с громким стоном выгнулся, явно испытывая нестерпимую боль. Всё. Теперь он не способен выкинуть какой-то фокус — та энергия, что оставалась внутри каналов, превратилась в кисель. А на полное восстановление уйдёт немало времени.

Следом ударил печатью правды. И вцепившись пальцами левой руки в горло, повернул голову так, чтобы встретиться с отродьем Тартара взглядом.

— Кто ты такой и зачем охотился на меня?

Сначала тот яростно оскалился. Потом удивлённо моргнул. А затем на лице появилось выражение полного изумления. Наверное сложно осознавать, что твой разум только что покорили при помощи одного единственного оттиска. Хотя недавно, у тебя было столько силы, что можно было обратить в руины половину города.

— Джорри. Посвящённый первой ступени Ордена Познания. Ты нарушил наши транспортные каналы и убил Слугу в Петербурге. Мне приказали тебя уничтожить.

Пленный замер. Судя по дрожащим губам — прямо сейчас боролся с воздействием печати. Вполне предсказуемо, у него ничего не вышло. Уже через несколько секунд продолжил.

— Потом я обнаружил, что ты используешь силу Древних. Подумал, что где-то достал артефакт и смог привязать его к своей душе. Я хотел убить тебя и забрать всю силу себе. Ореховы сделали бы чёрную работу. А потом я бы разобрался или с остатками их солдат, или с тобой. Но всё пошло не по плану.

Оставалось всего два вопроса, на которые он гарантированно ответит правду. И масса моментов, которые мне бы хотелось прояснить. После короткого раздумья, выбрал тот, который казался наиболее важным в краткосрочной перспективе.

— Кому ещё известно о том, что я использую божественную силу? Ты кому-то сообщал?

Тот скривил губы в усмешке.

— Никто больше не знает. Но возможно поймут после этого боя. Ты оставляешь след. Фон, который сильно отличается от Одарённых. Сходу этого не понять, но если использовать специальную технику, результат налицо.

Об этом я не спрашивал. Тем не менее, слова были частью ответа — соврать он не мог. Зачём противнику выкладывать мне лишнюю информацию?

Своё третье обращение я обдумывал несколько дольше. Наконец определился.

— Как погибли боги? Кто это сделал?

На лице смертного снова показалась усмешка.

— Если ты говоришь про Древних, то их сокрушили ещё Основатели. Они растёрли в порошок тех, кто веками пас человечество, как скот.

Слова звучали жёстко, но какой-то личной злости я в них не заметил. Такое ощущение, как будто сейчас он кого-то процитировал. Хотя, само определение мне совсем не понравилось. Да, мы властвовали над людьми и порой вмешивались в их дела. Но ещё одаривали и помогали, когда это требовалось. Я бы не сказал, что оставшись без нас, люди построили идеальное общество.

Интересно, его разум выдержит ещё один удар оттиска правды? Сознание этого смертного ведь должно отличаться от всех остальных?

Пока я размышлял, Джорри внезапно сам обратился ко мне.

— Послушай, я многое знаю. Смогу показать и рассказать. Вместе у нас получится набрать такую силу, которая тебе и не снилась. Согласен, я пытался вас убить. Но разве разумные люди не способны прийти к договорённости?

Я едва сдержал смех. Смертный, который убивал других людей, чтобы достичь запредельной мощи и совсем недавно пытался прикончить меня, предлагают союз? С ним? Да ещё обещает одному из старших богов Рима силу, которая тому даже не снилась. Не самая удачная попытка переговоров. А их я за время своей жизни повидал немало.

Вместо ответа я снова ударил оттиском правды. Ментальных ограничений у этого смертного не было — если разум выдержит, я мог бы задать ещё одну партию вопросов. Конечно, можно было попытаться озвучить их без внешнего воздействия, но сейчас я хорошо видел его исковерканную душу. Такой не ответит правдиво. Постарается запутать и извлечь для себя выгоду. Его дополнение к одному из ответов было лишь попыткой заслужить моё расположение — в этом я был уверен на все сто процентов.

Печать соприкоснулась с корпусом смертного и тот захрипел. Через несколько секунд затих. И умер. Разорви его душу псы Тартара! Жаль.

Ещё мгновение и на меня обрушился поток энергии. Враг хранил в себе слишком много чужой, поглощённой им мощи. Куда больше, чем в случае со Слугой, которого я прикончил в Петербурге.

Основная часть проходила мимо, тая в воздухе и исчезая. Но какой-то объём впитывался в мои ядра, слегка остужая их и насыщая энергией. А ещё я поглотил сразу несколько Даров, которые имелись у этого отпрыска Локи. Видимо тоже чужие и когда-то полученные за счёт чужих смертей.

Вот с его душой произошло нечто странное. Сначала она вырвалась за пределы тела и я даже успел потянуться к ней, желая попробовать остановить. Но уже в следующий момент, душу буквально разорвало на мелкие части. Доля секунды и в воздухе осталась только масса быстро растворяющихся призрачных клочьев.

Я вытащил кинжал и вытерев сталь об одежду убитого, выпрямился. Четвёрка лесных варваров была рядом. Даже Медведь поднялся на лапы и прихрамывая на одну из них, подошёл ближе. Все сохраняли звериный облик и внутри каждого плескалась толика божественной мощи — Урген неплохо постарался.

Сам бог эвенкилов уже принял сидячее положение. Насколько я видел, энергетическая структура была почти восстановлена. Ещё совсем чуть и он вернётся в прежнюю форму. Правда от мощи поглощённых душ уже ничего не оставалось, но никто не мешал использовать для этого новые. Тем более, большинство вырвавшихся в обычный мир мертвецов, уже потеряли всякие остатки разума. Теперь это были лишь инстинктивно действующие конструкты.

Показался Сандал, который тоже получил свою порцию энергии и завершал восстановление. А на дальнем конце площади маячили фигуры скандинава и жрицы. Чуть поодаль — Кристина и третья послушница, чьё имя я всё никак не мог запомнить.

Разглядывая их, я пытался понять, как лучше сейчас поступить. Определившись, посмотрел на Ургена.

— Тебе есть, где укрыться?

Его брови сошлись на переносице, а в глазах отразился гнев. Но потом лесной бог глянул на труп смертного. И видимо вспомнил всё, что я говорил об их количестве. Немного подумав, кивнул.

— Там, где раньше был вход в Нижний мир, теперь творится что-то непонятное. Десятки порталов, что извергают монстров. Но я не думаю, что они смогут навредить мне. А вот смертные идти туда побоятся.

На самом деле, некоторые Защитники возможно будут рады получить возможность для полноценной охоты. Да и войска туда скорее всего перебросят весьма скоро. Но если там и правда десятки новых Пробоев, то пока всё это произойдёт, уже сформируется Гнездо. Которое будет не так просто зачистить.

Что-то пропищала Ласка и Урген повернул к ней голову.

— Да, я видел селение. К моменту, когда я приблизился, лучшие воины уже пали. Но я придал силы тем, кто ещё сражался и они отбросили эти порождения тьмы.

Сверху опустилась Скопа, которая уселась на один из застывших каменных гребней. Покосилась на меня. Потом глянула на Ургена. Тот поморщился и встал на ноги.

— Они правы. Эвенкилам нужна помощь. Всё это время они чтили нас. Возможно именно это не дало мне погибнуть в Нижнем мире.

А ещё особенности ауры и наличие вокруг тысяч мёртвых душ, которые там находились и само собой верили в единственного бога, что остался с ними. Их вера подпитывала «искру» не так сильно, как отношение со стороны живых. Но зато их было много.

Сбоку тяжело рыкнул Медведь. Требовательно и грозно. Ему ответил Соболь — чуть печально, но судя по интонации, согласно. А вот на лице Ургена появилось смущение.

— Они корят меня за то, что бросил их сородичей. Последних из тех, кто верил в моего отца, меня и всех остальных.

На момент замолчав, продолжил.

— А ещё хотят, чтобы я взял их с собой. В селении почти не осталось воинов и эти четверо там пригодятся. К тому же они уже отмечены мной.

Внутри на момент колыхнулось раздражение — терять четверых гвардейцев, на которых у меня были большие планы, не хотелось. Но если я остановлю их силой или взову к присяге, лучше не станет. Тем более сейчас, когда рядом один из богов их народа, у которого тоже есть связь с разумами этих смертных.

Да и в перспективе, они расскажут остальным эвенкилам о существовании Меркурия. А при необходимости, я всегда смогу отыскать их селение. То плетение божественной мощи, что имелось в сознании каждого из варваров, так там и останется.

— Пусть идут и спасут свой народ.

Урген кивнул и окинул окрестности взором.

— Уверен, что мы не справимся? Я могу использовать силу мёртвых и привести сюда всех, кто остался от эвенкилов. Среди них есть и другие воины. Это может стать ядром для целой армии.

Он ни разу не участвовал в настоящей большой войне. Думаю, даже не наблюдал за ней. Иначе не выдвигал бы столь безумных предложений.

— Ты уже спрашивал, а я отвечал. Это грустно, но смертные задавят нас числом и мощью. Тебе нужно покинуть город, не привлекая внимания и добраться до своей паствы. Оставайся там, собирай силы. Готовься. Когда придёт время, я дам знать, что мне нужна твоя помощь.

Секунд тридцать он стоял на месте, смотря на меня и раздумывая. В конце концов придал лицу торжественный вид и ударил себя в грудь кулаком.

— Я принимаю твоё предложение, Меркурий из Рима. И признаю твоё главенство на то время, что мы будем вершить месть.

Интересно, это обычай эвенкилов или он долбанул себя кулаком по грудной клетке, потому что подсмотрел это в памяти смертного, у которого взял и знание языка?

Кивнув, я указал на одну из боковых улиц.

— Хорошо. А теперь уходите. Чем быстрее покинете город, тем лучше.

Ещё мгновение постояв, тот бросил взгляд на Сандала, скользнул им по Ульриху с Лерой и развернулся. Мимо прошёл Медведь. Ненадолго задержавшись, что-то уркнул, чуть виновато смотря на меня и сразу двинулся дальше. Ласка с Соболем ограничились тем, что издали по тонкому звуку и тоже устремились вслед за Ургеном. Скопа ненадолго опустилась сверху и хлопая крыльями, зависла перед моим лицом. Какое-то время всматривалась, как будто пыталась запомнить. А потом улетела.

Было немного грустно. Но я не винил их. Весь их народ съёжился до небольшой общины, затерянной в лесах. Которую прямо сейчас трепали пробойные твари. Потерять всех соплеменников до последнего — это трагедия. Мне ли не знать. Тем более, теперь тут появилось их божество. Не чудной бог из империи, о которой сейчас можно прочитать только в исторических хрониках, а тот кому поклонялся их народ. Да и до сих пор поклоняется. Как сказали бы Парки, выбор этой четвёрки был предопределён. Но рано или поздно мы увидимся вновь. В этом я тоже был уверен.

Ещё раз глянув на труп Джорри, я развернулся и зашагал к Ульриху. Когда приблизился, тот немедленно уточнил.

— Кто это был? И почему с ним уходят остальные?

Я бросил взгляд в ту сторону, куда ушла группа и вздохнул.

— Один из богов эвенкилов. Он остался жив и волей случай вырвался на свободу.

Собирался озвучить план действий, но тут по воздуху прокатился отзвук силы. Мягкая волна, которая толкнула меня в грудь. Вслед за ним ещё один. Потом третий.

Оклемавшийся Сандал взмыл наверх и проскользнув между мечущимися душами, продемонстрировал обзор города с высоты.

Я присмотрелся. И поняв, что происходит, скрипнул зубами. Что такого натворил этот Джорри, раздери его титаны⁈ Какой артефакт способен привести к подобному результату?

По всему городу открывались порталы Пробоев. Появлялись один за другим, то на улицах, то прямо внутри зданий. И они не просто стояли на месте — стоило какому-то из них стабилизироваться, как оттуда сразу же начинали потоком валить монстры.

А ещё через несколько секунд произошло нечто вовсе странное — все души, что до этого наполняли небо над Владивостоком, в едином порыве ринулись вниз.