Глава 20
Накануне Нового года царит суматоха. Мы с Богданом закупаем последние необходимые продукты и едем с Надюшей в центр к огромной украшенной ёлке, где устраивают представление для детворы.
У дочки в садике на днях был утренник с “настоящим” Дедом Морозом, который пел, плясал и раздавал детям конфеты, карандаши, фломастеры и раскраски из большого мешка. Он произвёл на малышку огромное впечатление. Дома только и разговоров о нём и о будущих подарках.
Я даже хотела пригласить к нам актёров, поздравляющих детей с Новым годом, но свёкор запретил из соображений безопасности.
Что-то у них там происходит, что они постоянно начеку. Он руководит всем из дома, у нас часто бывает его помощник – парень чуть старше меня. Все совещания Мирослав Данилович проводит удалённо. В отеле наняли управляющего и заменили часть сотрудников.
И Сергей там больше не работает…
Я наблюдаю только со стороны, после больницы ездила в отель лишь однажды. Острой необходимости в моём присутствии там больше нет. Отделка последней части номеров закончена, скоро начнут устанавливать мебель.
Пока Надюша уплетает последний в этом году ужин, выглядываю в окно. Возле въезда во двор замечаю знакомый внедорожник. Охрана его не впускает. Долинский выходит из будки и смотрит на наши окна.
- Я хочу спуститься вниз и поговорить с Сергеем, – осторожно говорю свёкру.
- С ума сошла? Никуда ты не пойдёшь, – говорит категорично. – Я отпустил Богдана. Тебя некому сопровождать.
Хочу возразить, что я и без няньки в состоянии дойти до проходной, но уже давно поняла, что спорить бессмысленно.
- Тогда позовите его к нам, – предлагаю альтернативу. – Не дело, чтобы человек встречал Новый год один.
Мирослав Данилович оставляет мою реплику без внимания. Я злюсь. Мне надоел информационный вакуум вокруг меня. Но ещё больше бесит клетка, в которой меня заперли без достаточных объяснений.
- Что Сергей натворил такого, что вы от него шарахаетесь как от прокажённого? – в который раз задаю один и тот же вопрос.
- Я вовсе не шарахаюсь, мы периодически видимся и каждый день созваниваемся. Но от тебя он должен держаться подальше.
Меня очень удивляют его слова. Я думала, что свёкор после конфликта в больнице или каких-то других событий прекратил общение с сыном. А оказывается, прекратила по его указанию только я?
- Что за судебное предписание? – вспоминаю слова Богдана.
На столе вибрирует мобильный свёкра. Он смотрит на имя исходящего абонента и сбрасывает.
- Запрет на общение с тобой, – отвечает просто, будто само собой разумеется.
- Судебный? Но почему? Он ведь мне ничего не сделал, только напугал.
На самом деле, конечно, не только. На руке после его выходки с капельницей потом была сильная гематома. Но и это вряд ли могло стать основанием для суда.
- Просто повезло, что шкаф упал не на тебя. И где гарантия, что он не упал бы на тебя на следующий день? Полина, я понимаю, что ты – добрая душа, уже его простила и теперь будешь всячески выгораживать. Но он нестабилен, агрессивен и опасен. И в любой момент может совершить что-то ужасное по отношению к тебе. Я предвижу это, я могу действовать на опережение, и я действую.
- Но разве это справедливо? – почти кричу в отчаянии. – Наказывать за то, что ещё не случилось и может вообще никогда не произойти.
Я видела его недавно. Я чувствовала, как ему больно. Он бы никогда не причинил мне зла…
Смотрю вниз. Джип продолжает стоять. И я радуюсь: может быть, хоть сегодня ему++ удастся как-то прорваться?
- Твоя безопасность важнее справедливости, – Мирослав Данилович отвечает спокойно, уверенный в правоте.
Неужели он такой бездушный и ему совсем плевать на сына?
- Но не только это, – продолжает. – Сергей стал слишком эмоциональным, а значит, уязвимым. Это поставило под удар наш бизнес и грозило нам большими финансовыми потерями. Его нужно было вывести из игры. Кстати, благодаря тому, что ты вовремя раскусила человека, выдавшего себя за твоего покойного мужа, я успел отозвать доверенность и подстраховаться с судом.
- Он был как-то связан с вашим бизнесом? – я и раньше догадывалась, что была лишь средством для достижения какой-то не благой цели. Но узнать, что мной воспользовались в игре против мужа и свёкра, крайне неприятно.
- Задача была вывести Сергея на эмоции, и им это удалось. Они его чётко просчитали. Следующий шаг – его проигрыш в суде и подписи под нужными им документами, в результате чего мы лишились бы огромного очень лакомого участка земли. На кону огромные деньги, это ведь не только стоимость самого участка, но и прибыль в перспективе.
- Но Сергей – не дурак, он наверняка смотрит, что подписывает...
Телефон снова вибрирует, но Мирослав Данилович так и не берёт трубку.
- А они купили его секретаршу. Я вообще не понимаю, зачем он держал возле себя эту безмозглую курицу. Предполагаю, расчёт был подсунуть ему на подпись среди прочих бумаг то, что им надо. Когда человек в стрессовом состоянии, то на раз может черкнуть закорючку не вникая. Он слишком доверял этой девице.
- Но не подписал? Ничего страшного не случилось?
- Не успел, я забрал у него право подписи за меня. Они не могли предвидеть, ни что ты раскусишь этого актёра до суда, ни что я – ещё крепкий орешек, – довольно усмехается. – Так что мы с тобой отлично сыграли против них.
Джип всё так же стоит за воротами. Свёкор наконец отвечает на звонок, но понять, кто это и по какому вопросу – невозможно.
- Мама, я покакала, – кричит из туалета Надюша, и я выхожу из кухни, так и не добившись никакого результата. Разве что появилось примерное представление о происходящем.
Пора мыть и укладывать дочь спать.
Делаю всё на автомате. Никакой радости от наступающего Нового года не испытываю.
Свёкор непробиваем. Я не знала его в жизни до инсульта, но догадываюсь, что это был сильный и властный мужчина, который привык командовать и требовал от окружающих безоговорочного подчинения. Именно так он сейчас себя ведёт, возвращая себе былую власть и влияние.
Малышка засыпает, и я иду в гостиную накрывать на стол. Мирослав Данилович в своей комнате разговаривает с кем-то на повышенных тонах, а потом замолкает.
Джип всё так же стоит возле проходной. До наступления Нового года остаются три часа…
В дверь звонят.
Вздрагиваю. Сердце замирает в надежде. Торопливо мою руки и спешу в прихожую. Слышу звук открывающейся двери и молюсь, чтобы это оказался Сергей.
- Я запретил тебе приходить в мой дом! – голос Мирослава Даниловича звучит строго и безапелляционно, а моё сердце ускоряется. – Запретил приближаться к ней!
- Я принёс подарки под ёлку, – отвечает Сергей. – Месяц прошёл, срок запрета истёк, я ничего не нарушаю.
Муж всё ещё за дверью, отец не впускает его в квартиру.
- Но в любой момент можешь нарушить! Оставляй коробки и уходи.
- Батя, она – моя жена. Дай мне хотя бы пять минут поговорить с ней!
- Ты потерял право называться её мужем, когда устроил погром в больнице и чуть не покалечил её! Я предупреждал тебя, что если посмеешь обидеть Полину, будешь иметь дело со мной! Я никогда слов на ветер не бросаю.
Голос железный. Даже немного страшно… Вдруг так и не впустит?
- Пожалуйста! Всего пять минут. В твоём присутствии. Хочешь, пса своего сюда позови. Или наручники на меня надень. Да ну сколько можно уже? Вот, – протягивает отцу какую-то папку.
- Это ещё что? – недоверчиво спрашивает свёкор и кривится.
- Заключение психиатрической экспертизы и прочие медицинские бумаги. Я выполнил все твои условия!
- Папа, впустите его, пожалуйста, – вмешиваюсь в их перебранку. – Пусть скажет, что хочет. Он же не успокоится, пока я его не выслушаю.
Свёкор одаривает меня неодобрительным взглядом.
- Уверена, что готова с ним разговаривать?
Киваю. Ещё бы… Я столько всего должна ему сказать и объяснить!
- Как знаешь, дочка…
Сергей переступает порог, ставит на пол яркие коробки, делает несколько быстрых шагов вперёд и неожиданно опускается на колени.
- Поля, прости меня, – шепчет. – Я не могу без тебя… Без вас с Надюшей… Я люблю тебя. Пожалуйста, давай попробуем всё исправить. Я… хожу к мозгоправу, пью таблетки. Я держу себя в руках, клянусь.
Замираю, не в силах вымолвить ни слова. Да и что сказать мужчине, который стоит передо мной на коленях? Шокированная, смотрю на него, а он всё говорит и говорит.
Это точно мне не снится?
Не сразу вникаю в смысл его слов. Сергей сказал, что любит меня? Боже…
Муж делает движение вперёд, обнимает мои ноги, утыкается лицом в живот и замирает…
Малыш, словно почувствовав отца, начинает шевелиться.
- Поля… Он… там есть? – поднимает на меня потрясённое лицо и обхватывает живот руками. – Его… спасли? – киваю. – Я не знал… Почему мне ничего не сказали? Я же… чуть не сдох…
По его щекам текут слёзы. И сердце опять разрывается… Я не хочу причинять ему боль! Неужели он мало настрадался в прошлом?
Почему нам приходится проживать это теперь?
Почему ни отец, ни Павел, которые всё знали, не посчитали нужным облегчить его муки?
- Серёжа, встань, пожалуйста, встань… – бормочу и тяну его вверх, чтобы поднялся.
Это слишком страшно – видеть мужа на коленях, совершенно противоестественно.
Наконец он поднимается и увлекает меня за собой в комнату. Нам нужно поговорить наедине. Нужно обязательно успеть обменяться прощением ещё в этом году, чтобы начать новый с чистого листа и больше не повторять ошибок, которые оба совершили.
- Прости меня, пожалуйста. Я клянусь, я не пила те таблетки. Ты можешь у Павла спросить, он знает, – шепчу на ухо, умащиваясь у мужа на коленях и прижимаясь к нему как можно крепче.
Мне так сильно не хватало его всё это долгое время!
- Почему ты мне сразу не сказала? Я как их увидел, как прочитал вашу переписку, чуть с ума не сошёл… Вернее, сошёл…
- Мне было очень страшно… И стыдно. Я виновата, что поверила ему, повелась… Он так всё правдоподобно говорил, что невозможно было не поверить! Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя предавать! Я не собиралась убивать нашего ребёнка!
Реву, громко всхлипывая. Если бы слезами можно было смыть из памяти воспоминания об ужасной ошибке…
- Малыш, ты – умница… Я и сам не знаю, как поступил бы на твоём месте. Как представлю, что ты пережила, что ты чувствовала… Прости меня… Я люблю тебя, очень люблю. Не могу без тебя. Ты мне очень нужна.
Сергей целует моё мокрое лицо, волосы, уши, шею. Сильнее прижимаюсь к нему. Это так естественно – когда он близко, когда мы вместе.
- И я… Я тоже тебя люблю. И не могу. Не уходи, пожалуйста. Не уходи, ладно? Или забери меня с собой. Мы с Надюшей неприхотливые, нам много не надо. Я уже не могу тут без тебя…
Я так сильно боюсь, что он опять исчезнет, и мне снова придётся спать одной на этой большой холодной кровати…
Сергей гладит мой живот. Малыш затаился и не шевелится – блаженствует, чувствуя близость отца.
- Боже, я так счастлив! Это самый лучший подарок на Новый год. Я даже мечтать не мог… Полечка, девочка моя любимая. Я, конечно, не оставлю тебя. Мы обязательно что-то придумаем. Теперь уж точно не оставлю, ни за что…
- Прости меня, что слушала твоего отца. Но мне было так страшно и так плохо. А они с Павлом как сговорились. И ты когда-то сказал, чтобы я делала всё, как он говорит.
- Малыш, всё правильно, всё правильно ты делала. Батя плохого тебе не сделает. Я теперь понимаю, почему он меня не подпускал к тебе. Конечно, он прав был. Так нужно было… Не надо тебе лишний раз нервничать.
- Мне без тебя так плохо было… – никакой силой меня теперь от мужа не отлепить. Лимит на жизнь порознь давно исчерпан.
- А что врачи говорят? – спрашивает обеспокоенно.
- Говорят, что будет мальчик, богатырь, – улыбаюсь сквозь слёзы.
- Мальчик? Это чудесно… Это замечательно, что мальчик! – снова целует меня.
Я так счастлива… Кажется, целую вечность ждала нашей встречи.
- Эй, молодёжь, – стучит нам Мирослав Данилович. – Вы так Новый год пропустите!
- Идём. Не будем обижать твоего отца, – шепчу.
Очень не хочется выбираться из тёплого и уютного кокона объятий мужа. В моём представлении сейчас самая лучшая встреча Нового года – у него на руках, крепко прижимаясь, обнимая и целуя. Что может быть радостнее, романтичнее и нежнее? А поесть можно когда-нибудь потом…
Я наконец успокаиваюсь. Не проходящее беспокойство последнего месяца понемногу отпускает. С Серёжей я чувствую себя в полной безопасности. Разговоры о том, что он может причинить мне вред, представляются несусветной глупостью. События в больнице кажутся чем-то давно прошедшим и почти ненастоящим.
Главное – муж рядом. И сказал, что любит меня, что я ему нужна!
Внутри всё поёт. Я счастлива. И боюсь только одного – что как в сказке, пробьют часы, и ему придётся от меня уйти. Не знаю, что нас с ним ждёт за дверью комнаты, что задумал его отец…
- Да, времени совсем не осталось, – соглашается муж, нехотя поднимается и аккуратно ставит меня на пол.
Продолжаю висеть на нём. Невозможно разжать объятия!
Целуемся. Сейчас, после долгой разлуки, всё воспринимается иначе, намного острее, чем раньше. Напористые касания губ, влажные игры языками, одно дыхание на двоих.
- Малыш, нужно идти, – напоминает муж.
Мы наконец отлипаем друг от друга и выходим из комнаты. Держусь за его руку, словно боюсь упасть. Не верится, что я прожила больше месяца без его горячей ладони…
- Пять минут! – недовольно ворчит свёкор, но сквозь напускную сердитость я замечаю улыбку.
На экране выступает президент. Звук приглушён, но и так понятно, о чём он говорит: что уходящий год был тяжёлым, но мы были молодцы, и новый непременно будет лучше. Как будто не очевидно, что чем дальше от войны, тем все мы – счастливее!
- Давайте быстренько проводим этот год, – суетится Сергей, наполняя бокалы.
Я будто подсознательно чувствовала, что он придёт и будет с нами, приготовила его любимые блюда.
- Этот год для всех нас был… непростой. Но он подарил мне семью, – муж поворачивается и смотрит на меня неотрывно. – И хоть вы с Надюшей появились в моей жизни раньше, по-настоящему неотъемлемой частью меня ты стала именно в этом году. И я очень благодарен судьбе за это.
Пока он говорит, на экране начинается отсчёт секунд. Едва успеваю опустошить свой бокал с апельсиновым соком, к которому пристрастилась в последнее время, как муж наполняет его снова, чтобы выпить за наступивший год.
Мы сидим несколько часов. По телевизору, как обычно, крутят какое-то глупое шоу. Мы говорим обо всём. Немного о делах, немного о Надюше, немного о чём-то отвлечённом и, конечно, о планах.
Поначалу атмосфера довольно натянутая. Я никак не могу понять настроения свёкра. Но постепенно он расслабляется, начинает улыбаться, и становится легче.
Всё это время держу под столом Сергея за руку. Не отпускаю, словно боюсь, что он исчезнет. Мне как воздух необходимы наши касания. Другой рукой он меня обнимает и согревает.
Как тяжело и болезненно заканчивался прошлый год и как обнадёживающе начинается новый.
- Ты зеваешь, тебе пора спать, – как обычно, своим командным тоном заявляет муж.
От его слабости и уязвимости не осталось и следа, он снова прежний. Таким он мне больше нравится – сильным, уверенным и даже жёстким. Рядом с ним не нужно изображать из себя всемогущего терминатора и можно оставаться собой. Даже самая независимая женщина должна иметь мужчину, за которого ей комфортно прятаться. А иначе зачем существуют любовь и семья?
Волшебная новогодняя ночь заканчивается с рассветом. Уставшие и счастливые, мы с мужем наконец засыпаем в объятиях друг друга. Тепло, нежно, сказочно…
Утро наступает неожиданно быстро. В комнату врывается маленький тайфун. Утром по выходным Надюша приноровилась приходить ко мне под бочок. Иногда лежит тихонько, давая мне подремать, иногда сама ненадолго засыпает.
Но сегодня она – сгусток энергии.
- Мама, смотри, скорее, что мне Дед Мороз принёс! – тараторит, залетая в комнату. – Ой, папочка! Папочка! Ты вернулся!
Малышка запрыгивает на кровать и топчется по нам, пытаясь пролезть и умоститься посередине. Какой уж тут сон? Я едва успеваю живот подстраховать, чтобы дочка по нему не пробежалась.
Впрочем, я ей не интересна, ведь наконец-то появился папа, которого она так сильно ждала!
Где-то читала, что отцы больше любят дочерей, и наоборот. Сергей с Надей хоть и не кровные, но уровень их взаимного обожания просто зашкаливает, и это в который раз подтверждает, что значимость кровных уз сильно преувеличена.
Самое главное в жизни – любовь. Она безгранична и безусловна. Ей плевать на кровь, родство и многие другие обстоятельства, выдуманные людьми для самоограничений.
Пока Сергей с Надюшей распаковывают подарки, я накрываю на стол и краем глаза посматриваю на небольшую коробочку – подарок, который мне запрещено открывать раньше времени. Это сюрприз… Но запреты всегда распаляют желания. И мне безумно хочется хоть краем глаза заглянуть внутрь. Но я держусь.