Глава 5
Я хорошо знаю, что такое отчаяние. Когда внутри всё разрывается от боли, когда кажется, что жизнь рушится, и ничего уже не исправить. Когда опускаются руки… В такие моменты я научилась включать автопилот и просто плыть по течению.
Остаток дня глаза на мокром месте. Реву хором с Надюшей, когда ей колют антибиотик. Плачу, когда она снова и снова заходится в кашле, и я хожу по палате, укачивая её и пытаясь успокоить. Кто бы меня так покачал?..
- Матвеева, тебе передача, – санитарка заносит в палату пакет и ставит на стул возле моей койки.
- Мне? А… это не может быть ошибкой?
Разве мог мне кто-то собрать целый пакет? Ещё и такой большой…
- Не выдумывай, – бросает коротко и выходит.
И я ведь никому не говорила, где мы. Может, девочки из общежития успели выведать у фельдшера “скорой”, куда нас повезут? Они – умницы, и все мы друг за друга горой. Они могли…
- Ну что, бельчонок, заглянем в пакет? – шепчу дочке, опуская её на кровать, чтобы освободить руки.
Она поначалу недовольно кривит личико, но потом с любопытством вытягивает шейку и внимательно следит за моими движениями и тем, что я извлекаю из кулька.
А там – просто рай… Разные фрукты и йогурт – дорогой, мы его никогда не пробовали. Ещё – очаровательный плюшевый котёнок, которого Надюша тут же хватает и начинает укачивать. А на самом дне – розовая флисовая пижамка, очень тёплая, именно то, что дочке сейчас необходимо!
Всё дорогое. И явно куплено человеком, который знал, что нам тут нужно. Девочки точно не потянули бы… Шевчук! Конечно, это он! У него – двое детей, он наверняка хорошо знает потребности мамы с ребёнком в больнице. И у него достаточно денег, чтобы делать такие щедрые жесты. Наверняка попросил жену мне помочь. Я видела её несколько раз. Она – очень приятная и отзывчивая женщина. И вещи в пакете пропитаны её теплом и заботой…
На душе сразу становится хорошо. Все неприятности кажутся не такими страшными и непоправимыми, ведь есть на свете люди, готовые протянуть руку помощи и оказать мне поддержку.
Нет ничего страшнее одиночества, когда проблемы наваливаются со всех сторон и не остаётся ни сил, ни внутренних ресурсов с ними бороться в одиночку… И как же приятно осознавать, что я не одна.
Пребываю в эйфории весь вечер. Надюша засыпает в новой пижамке в обнимку с котёнком. Укладываю дочь и сразу проваливаюсь в сон. Как же я устала за прошедшие сутки…
Малышка стремительно идёт на поправку. То ли усилия врачей и лекарства так помогают, то ли фрукты и вкусные йогурты, которые нам приносят ещё несколько раз. То ли красочная книга народных сказок, переданная в одном из пакетов. Каждую из историй я прочитала уже многократно, но они всё равно не приелись.
Ни разу наш таинственный ангел-хранитель не приходит в палату. И я всё больше утверждаюсь в мысли, что это пакеты передаёт нам жена Шевчука. Конечно, она не навещает нас в больнице лично, потому что боится заразиться. Она же в положении, ей опасно общаться с больными детьми!
На карточку поступает зарплата. Денег больше, чем положено. Долинский всё-таки заплатил мне за работу? И не удивлюсь, если и это тоже – заслуга моего шефа.
Сам Виктор Дмитриевич звонит несколько раз узнать о здоровье Надюши и предполагаемой дате выписки.
Благодарю его от всей души. Дело ведь не в йогуртах или фруктах. Самое главное – внимание и забота, которыми они с женой меня окружили. Но он только отмахивается, уверяя, что ничего такого не сделал.
Шевчук сообщает, что проблему с несоответствием заказа разрешили. Магазин признал свою вину и пообещал в кратчайшие сроки всё исправить.
Вероятно, у меня есть надежда после выхода из больницы вернуться к работе в отеле. Странно, почему мне ни разу за всё время оттуда не позвонили. Неужели вопросы закончились и всё идёт как по маслу, без накладок? Или в моих услугах больше не нуждаются?
Зима лютует. Снег метёт уже несколько дней. Говорят, что дороги не успевают чистить и транспорт парализован. Девочки из общежития жалуются, что у них там холодно даже после ремонта труб отопления.
Мы с Надюшей за непогодой наблюдаем только из окна. Больничный парк фантастически красив. Деревья раскинули ветки, нагруженные толстым слоем снега. Все белоснежное, пушистое, воздушное. Будто мы оказались в царстве Снежной Королевы.
В отделении тепло. Даже не хочется возвращаться к себе в общежитие и снова мёрзнуть. Но день выписки неумолимо наступает.
- Матвеева, зайди к врачу за заключением и можешь быть свободна. Там тебя уже ждут, – сообщает санитарка, заглядывая к нам в палату.
Прощаюсь с соседками по палате и с вещами тороплюсь на выход. Не хочу заставлять Виктора Дмитриевича ждать. Он и так столько для нас сделал за две недели, которые мы провели в больнице…
Выйдя на крыльцо, ищу глазами знакомую фигуру, но не нахожу. Может, не дождался и уехал? Но я очень быстро вышла после сообщения санитарки. Или сидит и греется в машине? Знаю я этих пижонов. Они думают, что все передвижения по городу будут совершать в автомобиле и не замёрзнут, а потому надевают лёгкие ботиночки и демисезонное пальто. В такой одежде на морозе долго не постоишь…
Парковку отсюда видно плохо, тем более что весь обзор перекрывает большой чёрный внедорожник.
Спускаюсь с крыльца и иду по расчищенной дорожке в сторону припаркованных машин. Из внедорожника выходит мужчина в чёрной куртке и движется мне навстречу. Не обращаю на него внимания, пытаясь выхватить взглядом искомую цель, но он преграждает нам с дочкой дорогу и здоровается.
- Здравствуйте, – отвечаю, не зная, как поступить. Попытаться его обойти?
Долинский протягивает руку и забирает с моего плеча тяжёлую сумку.
- А где Виктор Дмитриевич? – спрашиваю, удивлённая поведением мужчины.
Может, Шевчук сидит в машине, но ему позвонили, поэтому он попросил своего друга меня перехватить?
- Понятия не имею. Должен был приехать за вами?
- Не знаю. Мне сказали, что меня ждут… – бормочу, окончательно запутавшись в происходящем.
- Правильно сказали. Идём, а то замёрзнете. Мороз к вечеру крепчает, – говорит отрывисто короткими фразами.
Он прав: стоит остановиться, как мороз забирается за шиворот и пробирает насквозь. Семеню за ним в полном замешательстве. Начинаю сомневаться, действительно ли передачи мне носила Жанна, жена моего шефа…
Что происходит? Ущипните меня, я наверняка сплю. Сам биг-босс приехал встречать меня из больницы? Как такое возможно?
- Детского кресла у меня нет, – открывает нам заднюю дверь внедорожника.
Мы забираемся внутрь. Никогда не видела таких больших машин. Даже у Шевчука автомобиль поскромнее.
Едем в тишине. Интересно, откуда Долинский знает, куда нас везти? Когда подъезжаем к общежитию, он говорит:
- Поднимись, возьми самое необходимое, за остальным потом приедешь.
Не понимаю, о чём речь. Мы возвращаемся домой. Зачем и куда что-то брать? Он точно со мной разговаривает? Чувствую себя попаданкой в какую-то перевёрнутую нереальность.
- Зачем? – срывается с языка.
- На квартиру вас повезу. Там тепло, всё необходимое есть.
- На квартиру?
Он точно адресом не ошибся?
- Будешь снимать комнату, если хочешь.
- Но…
- Или ты ребёнка после больницы опять в холод потащишь? Организм ослаблен, ей нужны нормальные условия.
- А… – всё пытаюсь сформулировать вопрос, но от потрясения не могу подобрать ни слова.
- Отдельная комната, все удобства. В квартире живёт пожилой человек. Он после инсульта, нуждается в мелкой помощи. Ты поможешь ему, он – тебе, присмотрит за девочкой, пока ты работать будешь.
Это какой-то абсурд! Я, конечно, не против аренды комнаты. И это, вероятно, сейчас было бы правильнее всего. Но условия какие-то мутные. Я – не сиделка, я даже уколы делать не умею!
- Давай скорее, пока ребёнок не раскапризничался. Я побуду с ней, – выходит из машины и открывает заднюю дверь, выпуская меня.
Я точно могу ему доверять? Он – псих неуравновешенный. А вдруг он сделает Надюше что-то плохое?
- Не бойся. Нормально всё будет, – садится на заднее сидение к дочке.
Я всё ещё не могу сообразить, что происходит. Уверена, я должна поблагодарить его за участие и отказаться. Но почему-то все слова куда-то испаряются, и я молча бегу наверх, не в силах сопротивляться.
Этот мужчина действует на меня подавляюще. Я его боюсь. Но послушно выполняю все команды, будто под гипнозом.
Волнуюсь за Надюшу, впопыхах заталкиваю в рюкзак какие-то вещи, игрушки и тороплюсь вниз. Дочка совершенно спокойна. Она сидит на руках у Долинского и рассматривает его смартфон.
- Я готова, – наконец нахожу силы, чтобы что-то говорить. – Но я по-прежнему не понимаю, куда мы едем. И зачем это лично вам.
- Лично мне нужен полноценный дизайнер, который не будет выпадать на две недели, ломая мне график работ, – отвечает с раздражением. – Вместо того, чтобы заниматься своими делами, я вынужден возиться с тобой!
Очень хочется нагрубить ему и потребовать вернуть меня назад. Вовсе не так уж и холодно в общежитии. Можно потеплее одеться! Но я снова молчу, будто в рот воды набрала.
Едем не очень долго. Останавливаемся возле пятиэтажного многоквартирного дома. Он довоенной постройки, относительно новый, нестандартный проект. Территория огорожена, возле ворот – охрана. Во дворе – детская площадка. Насколько я могу судить, в этом доме живут небедные люди. Страшно представить, сколько может стоить тут аренда комнаты. Мне вполне подойдёт и что-нибудь поскромнее.
- Сергей Мирославович, вы хотите сказать, что мы будем жить здесь? – спрашиваю с испугом. Не нравятся мне эти понты…
- Да. Идёмте знакомиться с хозяином, – открывает нам дверь, а сам достаёт наши сумки из багажника. – Супермаркет за углом, очень хороший ассортимент, удобно, – машет рукой куда-то в сторону.
От волнения я плохо воспринимаю информацию.
Поднимаемся на лифте на третий этаж. Как-то всё неправильно. Ещё и хозяин-мужчина… Если бы женщина, то было бы спокойнее.
Долинский звонит, затем открывает дверь своим ключом. Своим ключом! Это – его квартира? Боже… Куда я вляпалась? Да тут одни двери стоят целое состояние!
- Батя, – кричит вглубь квартиры. – Выйди к нам.
Слышатся шаркающие шаги.
Мы стоим на пороге, за широкой мужской спиной почти ничего не видно. Волнение превышает все возможные пределы. Я не хочу тут оставаться! Это полный абсурд…
- Батя, я тебе квартирантов привёз, – сообщает Долинский пожилому мужчине, который с трудом передвигается, опираясь на трость.
- Кварти… что? Сын, я не настолько нищий, чтобы сдавать угол в своей квартире! – возмущённо отвечает мужчина, по-видимому, отец.
Но самодур разве кого-то слушает? Гнёт свою линию и отдаёт указания.
- Поселишь их в комнате Алексея.
- Да как ты… Ты совсем с ума сошёл?
У меня такое же ощущение. Какой нормальный человек приведёт посторонних людей, которых он толком не знает, в квартиру отца?
- Её зовут Полина, – не обращая внимания на протесты, продолжает Долинский. – Она будет тебе разогревать еду, готовить по мелочам и помогать по мере сил и твоих потребностей. Катерину выгнал? Вот тебе девушка взамен. Постарайся не фокусничать и не трепать ей нервы.
- Да уж лучше Катерина! Та хоть не висела над душой двадцать четыре на семь! – злится хозяин.
- Не обсуждается, – привычным командным тоном отрезает биг-босс и сторонится, чтобы мы с Надюшей могли пройти и раздеться. – Батя, это – Полина и маленькая Надежда.
- Ребёнок? – с ужасом восклицает хозяин.
- Да, батя, ребёнок. И я рассчитываю, что ты по возможности присмотришь за ней, пока её мама будет работать. Мне надо, чтобы её ничего не отвлекало.
- Сергей, ты, видно, забыл, что я – инвалид, – в голосе сквозит боль. – Какая из меня нянька? Смешно.
- Можешь смеяться. Тебе полезно. Смех продлевает жизнь и способствует реабилитации больных, – отвечает совершенно серьёзно. – Полина, идём, я покажу вашу комнату, – обращается ко мне.
Квартира огромная. Сразу не получается сориентироваться и понять, сколько там комнат. Мы входим в одну из них. Тут никто не живёт, но везде – порядок и нет пыли.
- Детскую кроватку заказал, привезут на днях. Пока будете спать вдвоём, кровать достаточно широкая.
Киваю… Тут наверняка удобный матрас, а не старая провисшая сетка…
- Шкаф. Все пустые полки можете занимать. Остальное желательно не трогать. Отец после инсульта стал очень трудным человеком. Твоя задача – найти с ним общий язык.
Кажется, “трудный человек” – это их семейная особенность…
- Он вздорный, может капризничать, ворчать или даже ругаться, – Долинский подходит к полкам с книгами и сувенирами и забирает оттуда фотографии в рамках. – Раньше он не был таким, болезнь и война очень изменили его в худшую сторону.
Кажется, что-то подобное я уже слышала… От Шевчука, когда мы ехали знакомиться с Долинским. И реальность оказалась ещё неприятнее, чем шеф её нарисовал…
Почти каждая встреча с биг-боссом заканчивается для меня слезами. А теперь я обречена терпеть и его отца? И ещё неизвестно, кто из них хуже.
У меня есть зарплата, я могла бы попробовать снять комнату или даже квартиру… Но вместо этого я стою здесь, в логове страшного человека. Боюсь, но плыву по течению.
- Представь, – продолжает Долинский, – до войны у него был бизнес, который он создал с нуля сам. Отель в центре и загородный гостиничный комплекс. Ты раньше жила в этом городе? – киваю. – Значит, наверняка знаешь.
Снова киваю. Конечно, знаю. Интересное архитектурное решение, Саше нравился особняк за городом. Внутри мы не были ни разу – слишком дорогое удовольствие. Судя по контингенту гостей и ценнику, прибыли там были космические. Но и вложено наверняка было немало. По отзывам и фотографиям в сети, дизайнер там потрудился уровня нашего Макса, не меньше.
- Батя жил работой, – биг-босс продолжает убирать с полок значимые для него вещи, принадлежавшие прошлому жильцу. – И потом, – он запинается. – У нас была большая семья. А теперь всё разрушено. Всё! Да и сам он не в лучшей форме. В общем, психует, конечно.
Не уверена, что мне нужно знать семейные тайны Долинских. И без того понятно, что у всех жизнь, как эти отели: ещё недавно процветали, а сегодня – лежат в руинах…
И даже без войны для любого активного мужчины оказаться разбитым после инсульта – серьёзное испытание. Но это: “У нас была большая семья”, – без ножа вскрывает грудную клетку… Хочу спросить, что с ними стало, но боюсь услышать ответ. И в то же время чувствую, что я его знаю…
Надюша обследует новое место. Неотрывно слежу за ней и перемещаюсь по комнате, убирая из зоны её доступности то одно, то другое.
Ох… Сказано ничего не трогать. Как бы дочка не натворила чего. А ведь эта егоза ещё как может. Страшно представить, что тогда будет… Я видела лицо хозяина, когда Долинский велел поселить меня в эту комнату. Похоже, квартира для него – нечто вроде музея. А мы с дочерью – как слоны в посудной лавке.
Что я тут делаю? Не понимаю… Нужно бежать, но какая-то сила держит и вынуждает слушать лекцию о правилах поведения в этом доме.
- Идём, покажу тебе кухню. Через день приходит женщина. Она готовит и убирает. Твоя задача – спрятать в холодильник, достать, разогреть. Ну, в общем, ты поняла. Батя и до болезни в кухню только поесть приходил, он даже не знает, что где лежит.
Я отвлекаюсь на шкаф с кастрюлями и упускаю момент, когда Надюша по-хозяйски забирается в один из ящиков, вытаскивает пачку цветных макарон и пытается её открыть.
- Ах, ты ж, мелкая шкода! – голос биг-босса меняет интонацию. – Любишь хулиганить? Рассыплешь – получишь а-та-та по попе.
Надюша поднимает голову, оставляет попытки добраться до соблазнительно красивых фигурок и внимательно на него смотрит.
Долинский наклоняется, берёт малышку на руки и как ни в чём не бывало продолжает экскурсию вместе с ней.
Хожу за ним по квартире, пытаюсь усвоить как можно больше информации, которая валится мне на голову. Впечатление, что это не жильё, а минное поле. Как тут вообще можно существовать?
- Гостей не водить, мужиков особенно, – завершает перечень требований и смотрит на меня так, будто я – распутная девка.
Жар приливает к щекам. Как он может обо мне такое думать?
- Я иногда буду заезжать и контролировать. Если что, звони Анжеле или мне напрямую, если какой-то деликатный вопрос.
Киваю. Какой-то бред и безумие… Из дизайнера меня разжаловали в домработницы или сиделки.
- Можно спросить? Фрукты и всё прочее нам передавали вы? – наконец озвучиваю то, что не даёт мне покоя. Нужно обязательно поблагодарить того, кто о нас заботился.
- А что, много вариантов? Как я понял, у тебя никого нет. А мне это ничего не стоило.
- Спасибо… Это было очень, очень приятно и необходимо, – прячу глаза, потому что откуда ни возьмись появляются слёзы.
- Кстати, вопросы по проекту можешь обсуждать с отцом. Мы не всегда сходимся во мнениях, но в целом я обычно всё с ним согласовываю. У него от инсульта остался только парез и общая слабость, а мозг работает нормально.
Киваю. Я сегодня как китайский болванчик. Говорить почему-то почти не получается, а голова, как на шарнире, – туда-сюда…
- И не спорь с ним, он этого не любит и ужасно злится. Всё равно не переубедишь.
На что я подписываюсь, оставаясь тут?
Зато в квартире и вправду тепло, горячая вода и потрясающие кастрюли. Всегда мечтала о таких. А ещё – посудомоечная машина, пароварка… Болезненный привет из прошлой жизни… Когда-то у меня была собственная кухня. И был мужчина, которому хотелось готовить, которого хотелось ублажать и баловать. Как давно это было…
Долинский идёт в комнату к отцу, а я разбираю сумки. Водружаю на полку портрет в чёрной рамке. Провожу пальцем по любимому лицу.
- Я так устала жить без тебя… Так невыносимо устала…