Глава 6
Сергей
Отец сидит в кресле и неотрывно смотрит в окно. Злится на меня. Он никогда не был ценителем урбанистических пейзажей. Сколько помню, его заботили только две вещи: отели и деньги. А вид из окна волновал лишь с точки зрения стоимости номеров.
Он сломлен. И я никак не могу ему помочь. Возможно, я должен быть внимательнее, проводить с ним больше времени, больше разговаривать и напоминать, что он не один. Но…
Я взвалил на себя слишком много. Не вывожу. Каждый день думаю: завтра будет меньше проблем и забот на стройке, и я обязательно поеду к бате. Но завтра оказывается таким же днём сурка. Я снова и снова глушу боль и пустоту работой. И снова не выкраиваю даже часа на общение с папой… Да что там общение – я ночую чаще всего на стройке, чтобы урвать лишние полчаса для отдыха.
Корю себя за это, конечно. И постоянно спрашиваю: как сложилась бы папина жизнь, если бы я тогда оказался рядом и разделил с ним ужас очередной потери?
Плохо помню тот день. Он был одним из многих… Наш временный склад в столице располагался в здании администрации. Я ждал окончания погрузки медицинских препаратов, полученных накануне из-за границы.
Плечо, как назло, напоминало о себе особенно остро, обезболивающее помогало слабо. Боль мешала сосредоточиться, и подавить её никак не получалось…
Мне позвонили и сообщили, что младший брат Алексей погиб… Он был офицером, избрал защиту Родины своей профессией осознанно. С первого дня был на передовой. Ему везло. Но в тот день ангел-хранитель, видимо, на мгновение отвлёкся. Или просто оказался бессилен…
Я должен был мчаться к отцу, я мог бы успеть. Но в госпитале ждали лекарства, и я не мог подвести ребят. “Скорую” бате вызывала домработница. Кажется, если бы я был рядом, медики приехали бы быстрее, действовали бы порасторопнее, спасали бы усерднее. Или вовсе инсульта удалось бы избежать, если бы я взял на себя хоть толику папиной боли и отчаяния.
Но я приехал к нему, когда он уже лежал в реанимации… С того времени почти полтора года я веду неравный бой с его тяжёлым недугом. Лучшие специалисты, лучшие медикаменты, лучшие реабилитологи. Старый профессор сказал, что всего этого мало. Необходимо ещё его острое желание жить, но в этом я бессилен…
- Сергей, что всё это значит? – папа отворачивается от окна и устремляет на меня тяжёлый взгляд. – За что ты так со мной?
- Как? – делаю вид, что не понимаю, о чём он говорит.
- Превратил мою квартиру в проходной двор, в ночлежку. Ты забыл, что это – моя квартира и ты не вправе принимать таких решений?
- Не забыл. А ещё я помню, что отель, превративший мою жизнь в сплошной день сурка, – тоже твой. У меня не осталось ничего своего. Впрочем, от моей любимой работы – единственного, что не потерял, я вынужден был отказаться добровольно, чтобы тащить на себе твой долбаный отель! – перехожу на крик, но тут же одёргиваю себя, понимая, что мы не одни. – Неужели тебе жалко ради меня пустить в свою большую квартиру девушку с ребёнком?
- Не кричи, – отвечает на удивление спокойно. – Я хочу понять причину, по которой она здесь.
- Девочка только из больницы. В общежитии, где они живут, плохо топят. Там такой дубняк и сырость! Если её туда вернуть, она начнёт болеть снова. И её мама опять выпадет из работы. А у нас сроки…
- Кто она тебе? – перебивает меня отец. – Не поверю, что твоё стремление к волонтёрству занесло тебя так далеко, что ты привёл в мой дом постороннего человека, пусть даже и нуждающегося в помощи.
- Никто, батя… Никто!
Чёрт побери, у меня нет ответа на его вопрос.
- Значит, всё дело в девочке? В её сходстве…
- Ты тоже заметил? – оживляюсь. Мне очень важно было получить от него подтверждение. – Я боялся, что схожу с ума, что у меня галлюцинации. Таких совпадений не бывает! И даже хвостики! Папа, я – материалист. Я не верю в реинкарнацию и прочую потустороннюю чушь. Но как ещё объяснить, что она – копия нашего Ангела и родилась на её сороковины? Это какая-то мистика…
Отец шумно вздыхает…
- И вправду, такое совпадение нарочно не придумаешь…
- А вдруг… Вдруг всё это не чушь? Вдруг в теле этой девочки – душа моего Ангелочка? Как я могу позволить ей жить в этом холодном общежитии?
Внутри печёт огнём. С того самого дня, как я увидел её из окна офиса. Раз за разом прокручиваю кадры, как она капризничает и срывает с себя шапку, выпуская на волю хвостики… Точно так же делала Ангелина, когда против чего-то протестовала. Один в один…
Выскочил тогда из вагончика с одной целью: убедиться, что мне привиделось, что виной всему – хвостики, а сходство я себе дорисовал. Но нет… Малышка оказалась слишком похожей…
- Пусть живут…
Молчим… Перед глазами встают кадры разрушенного дома. Я строил его с такой любовью... Мы с женой мечтали завести троих детей и собаку…
Никогда не забуду, как голыми руками отбрасывал камни, как кричал на спасателей, умоляя их действовать быстрее. Каждая секунда была на счету! Но я опоздал… Они ушли на небо – моя любимая Аллочка и маленькая Ангелинка, мой Ангел, мой смысл жизни… Ушли, а меня оставили здесь – подыхать от боли и отчаяния.
- Сергей, но ты же понимаешь, что это – не ваша с Аллой дочь?
Киваю. Мне больно признавать это! Но я в здравом уме, хоть и основательно потрёпанный эмоционально.
- Давно ты с её матерью знаком?
- Трудно сказать. Первый раз мы встретились случайно… Мне как раз позвонили, что Алексей погиб… Девочка тогда была маленькая совсем, личика я толком не видел, только макушку. Я не запомнил их. А потом – в начале этого ноября. Виктор привёз её с проектом дизайна. Ну и с тех пор мы регулярно видимся в офисе. Она, конечно, в основном с прорабом и рабочими общается. А я каждый раз как наркоман слежу за её дочкой, которую она таскает за собой.
Перед уходом заглядываю в кухню. Малышка сидит на полу и играет небольшими кастрюлями. Внутри всё переворачивается. Ангелина играла точно так же. С трудом сдерживаю себя, чтобы не броситься к девочке, не назвать её Ангелом… Но перевожу глаза на её мать – и напоминаю себе, что всё это – только мираж.
Злюсь, конечно… Не на неё, а на проклятую судьбу. Но рявкаю на Полину:
- Следи за ребёнком! Смотри, с чем она играет. Чтобы ничего не испортила.
Девушка вздрагивает от неожиданности, малышка отрывается от кастрюль и поднимает на меня глаза. Как мне привыкнуть к этому сходству и не сойти с ума?
- Простите. Мне показалось, что эти кастрюли прочные, Надюша их не испортит. Я поняла вас… Прошу прощения.
Она наклоняется и пытается отобрать у дочери “игрушку”. Но та громко протестует…
- Бельчонок, отдай, пожалуйста. А я тебе дам что-нибудь другое, – обводит взглядом помещение в поиске безопасных предметов, но, видимо, ничего не находит. – Хочешь мультик?
Девочка соглашается, сирена затихает. А я делаю себе мысленно заметку, что надо купить ей набор игрушечной посуды. Новый год на носу – как раз будет кстати. И о ёлке не забыть бы.
Ухожу по-английски, пока Полина отвлекает дочь.
* * *
- Анжела, сделай мне кофе, – кричу секретарше. – И таблетку от головы принеси.
Башка разрывается. Ночь была бессонная. Едва выстоял перед шквалом болезненных воспоминаний, которые разбередила маленькая девочка.
В ответ – тишина. Рявкаю ещё раз, но ничего не происходит.
Вскакиваю, хватаясь за виски, и выглядываю в приёмную. Пусто! Куда она делась? Уволю к чёртовой матери!
Выглядываю на улицу и обнаруживаю рядом с вагончиком прораба свою секретаршу. Она крутится возле коляски и разговаривает с обладательницей розовой шапки, которая не в восторге от сидения на месте и, вероятно, волнуется из-за отсутствия мамы, а потому хнычет. Пока ещё тихо, но уже довольно истерично. Нет сомнений, что через непродолжительное время эти звуки сменятся сиреной, и шапка, вероятно, снова рискует оказаться на земле. Настойчивая белка. Вся… в меня.
Уму непостижимо, какие глупости лезут в голову! Быстро преодолеваю расстояние до коляски.
- Привет, скандалистка! – здороваюсь с уже прилично разошедшейся девочкой.
Малышка затихает и заинтересованно рассматривает меня. Вытаскиваю из кармана платок и вытираю ей личико. Ещё не хватало, чтобы обветрилось. Да и кричать на морозе ей вряд ли полезно.
- Анжела, я вообще-то уже минут пять жду кофе. И таблетку от головы, – вспоминаю, зачем я искал секретаршу.
- А… за девочкой вы посмотрите? – робко спрашивает она, не решаясь оставить ребёнка без присмотра.
Обалдеть… Это, конечно, неслыханная наглость. Но вынужден кивнуть. Кофе и таблетка – сейчас приоритет номер один.
Анжела исчезает, и вскоре из вагончика выходит Полина.
- Что за цирк ты тут устроила? – злюсь на нерадивую мамашу. – Моя секретарша к тебе в няньки не нанималась! Сколько она может вместо своей работы заниматься твоей дочерью?
Девушка сразу втягивает голову в плечи – чувствует свою вину. Бесит она меня. Договорился же, что батя будет присматривать за ребёнком, а Полина – спокойно работать.
- Почему не оставила с отцом? – озвучиваю недовольство на повышенных тонах.
- Я не знала, справится ли он, – начинает бормотать, оправдываясь. – Я надолго уехала, мне после вас ещё на один объект нужно.
По правде говоря, я и сам не до конца уверен в бате. Как ни крути, а физически он очень слаб, да и рука хорошо работает только одна. Так что надолго я бы и сам, наверное, не рискнул оставить с ним малышку.
- С прорабом все вопросы уладили?
- Да.
- Посмотрела, что привезли на замену?
- Да, всё в порядке.
Она отвечает спокойно, а меня опять заедает злость. Столько времени пришлось потратить, чтобы добиться от магазина замены. И этим она должна была заниматься, а не мои строители.
- Мы уже выбиваемся из графика. Так что напрягись, надо наверстать задержку из-за твоего отсутствия как можно быстрее.
Кивает.
Она уходит, а я смотрю вслед и пытаюсь понять, зачем опять на неё накричал…
Вечером, вместо того чтобы лечь спать в вагончике, сажусь в машину и еду к отцу. Убеждаю себя, что мне просто необходимо убедиться, что у них там всё в порядке. И зачем-то заезжаю в кондитерскую неподалёку от батиного дома. Чёрт его знает, едят ли они сладкое…
Дверь мне открывает отец.
- Сергей, что случилось? – спрашивает встревоженным тоном.
- В смысле? – не понимаю, о чём речь.
- Я тебя раньше воскресенья не ждал, а сегодня только вторник.
Звучит как упрёк. Я и вправду в последнее время заезжал к нему не чаще раза в неделю. В ванне отмокнуть, пообщаться, домашней стряпни поесть.
- Устал зверски, освободился пораньше, решил проведать. Как ты? Как вы тут вообще? Ладите? – снимаю пальто, разуваюсь, оглядываюсь по сторонам.
Всё, как обычно. Но чего-то не хватает.
- А где девочки? – спрашиваю, заметив отсутствие в шкафу их верхней одежды и обуви.
- В магазин пошли. Полина сказала, что хочет что-то там приготовить, я не вникал в подробности.
- Батя, они тебя сильно напрягают? – всматриваюсь в его лицо. – Я бы хотел, чтобы ты всё-таки попробовал оставаться с ребёнком. Я могу помочь продумать какую-то безопасную территорию, где вы можете несколько часов подряд с ней играть. Не дело, что Полина таскает ребёнка в общественном транспорте. Да и работа страдает.
Считаю, что это было бы неплохим шансом встряхнуть отца. Он ещё совсем не стар. Если выкарабкается, то ему ещё жить и жить. Мог бы вернуться в отель, а я бы занялся своим делом.
- Думаешь, она мне доверит? – в голосе слышится горечь.
- Можно начать с коротких проб, пока Полина работает дома, – предлагаю самый безопасный вариант.
- Нашёл няньку, – ворчит отец. Но не злится. Значит, не против.
- Ладно, бать, я в ванну. Отмокну немного. Потом перекушу что-то и спать. Завтра опять напряжённый день.
Ненавижу тратить время впустую. Принятие ванны с пеной всегда казалось мне бесполезной данью моде. Но как-то я сильно замёрз и впервые попробовал. Согрелся, расслабился. И стал злоупотреблять.
Полежав минут пятнадцать, по привычке обматываю бёдра полотенцем и выхожу, направляясь в свою комнату.