Глава 8
- Что скажете? – неуверенно спрашивает прораб Долинского.
Вчера биг-босс лютовал, и трудолюбивому мужчине от него прилично досталось, теперь боится, что его уволят.
Рабочие заканчивают монтировать в холле металлическую конструкцию, которую я придумала и спроектировала. С трудом согласовала все нюансы с заводом, и они справились с нашим заказом на “отлично”. Нервов и сил я потратила целую гору. Эта красота мне по ночам снилась! Зато результат того стоит.
Но самое большое и потрясающее достижение – это блуждающая улыбка на лице Долинского и его похвала.
- Ну что… Вроде нормально, – говорит, придирчиво рассматривая причудливое нагромождение металла. – Мне нравится, неплохо вышло.
Сколько он из меня крови выпил по поводу этой конструкции! Не верил, придирался, ругал, угрожал вычесть из зарплаты её стоимость. И вот теперь стоит, весьма довольный результатом.
Мне очень хочется сказать что-то вроде: “Видите? А вы во мне сомневались!”. Но не рискую дёргать зверя за усы.
Прячу улыбку, чтобы ненароком не нарваться на очередную грубость. Но чертовски приятно, что мою фантазию и труд оценил даже такой привереда, как Долинский.
В проёме появляется блондин, Павел Доценко. Я уже знаю, что он – совладелец отеля и один из организаторов фирмы, в которой я работала на складе. А ещё он – врач в городской больнице, поэтому в строительстве отеля участия не принимает, но часто заезжает к биг-боссу по каким-то делам.
Доценко в их троице обеспечивает связи с иностранными и местными поставщиками лекарств и аппаратуры, контактирует с медицинскими заведениями и находит заказчиков. Во время войны именно он помог Долинскому и Шевчуку выйти на зарубежные фирмы и наладить поступление помощи нашим больницам и госпиталям.
- Я документы привёз. Посмотришь? – говорит блондин биг-боссу после приветствия. – Только времени мало, на вчера надо.
Разглядывает конструкцию.
- Прикольно получается. Хочется уже поскорее взглянуть на итоговый результат.
- Кому ж не хочется? Идём, – Долинский кивает ему. – Заканчивайте. Полина, зайди, когда освободишься, – бросает мне, уходя.
Я всегда робею в его присутствии. Что дома, что здесь я боюсь его нападок и придирок, ежесекундно волнуюсь, правильно ли сказала, сделала, посмотрела. И вместе с тем жажду его одобрения. Ловлю каждую улыбку в мой адрес, коллекционирую в памяти редкие комплименты и похвалы.
Он бывает очень разным. То добрый, внимательный и человечный. А то вдруг превращается в чудовище. И никогда не знаешь, каким он будет в следующую минуту.
Возможно, в его прошлом случилась какая-то страшная трагедия, и он глубоко несчастен, но сквозь броню неадекватности, агрессии и жестокости заглянуть в его душу невозможно.
Он может кричать на меня и даже на своего отца. При этом с Надюшей всегда ласков. Каким бы злым он ни был, для неё у него всегда найдётся улыбка и тёплые слова. Волшебство – не иначе, что малышка оказывает на него такое влияние.
Закончив с прорабом, иду в вагончик биг-босса. В приёмной – никого, а из кабинета доносятся голоса: вероятно, Доценко ещё не уехал. За перегородкой Анжела болтает с кем-то из сотрудниц.
- Слушай, Анж, а как у тебя с шефом? Зажигаете? – спрашивает шёпотом незнакомый голос.
- Чур меня, не дай бог. Тьфу-тьфу-тьфу, – стучит по чему-то.
- Вот ты странная. Я б не отказалась. Красивый, богатый и неженатый. Что ещё надо? Кто знает, как повернётся в будущем… Может, и до Мендельсона дойдёт. А нет – так хотя бы ручку позолотит.
Прислушиваюсь. Мне не до сплетен. Но всё, что касается Долинского, мне почему-то очень интересно. Есть ли у него постоянная женщина? Или он довольствуется разовыми связями? Когда он только привёз меня в квартиру Мирослава Даниловича, то редко появлялся там, и я решила, что он где-то живёт с женщиной. Но потом стал приезжать всё чаще. А в последнее время я не могу вспомнить ни разу, чтобы он ночевал вне дома.
Шёпот за ширмой продолжается. Девушки обсуждают такие интимные вещи, от которых становится не по себе.
- Ну его на фиг. Карина, его прошлая секретарша, тоже сначала думала так, как ты. Когда она передавала мне дела, то предупредила, что он – зверюга. Грубый, любит пожёстче, не парится насчёт удовольствия женщины. Да и о каком удовольствии может быть речь, если агрегат у него размером с бейсбольную биту? Даже представить страшно…
Грубость и эгоизм – очень похоже на Долинского. Почему же это описание удивляет и поражает меня? Разве у меня есть основания думать о нём как-то иначе? Зачем-то пытаюсь себе представить его с секретаршей… И мне… неприятно.
- И что в этом плохого? Мне нравятся крупные темпераментные мужчины…
- Но не настолько же! У Карины после него были какие-то проблемы, он что-то ей повредил. Не-не, мне такое счастье не надо.
Ничего себе… Недаром его Зверем называют. Но Анжела хороша… Как можно такое трепать посторонним людям? Карина с ней поделилась по-человечески, чтобы предостеречь от ошибок. А она…
Двери кабинета открываются, и в приёмную выходят Доценко с Долинским. Замираю. Почему я так остро реагирую каждый раз на появление этого мужчины? Какое у него настроение? Изменилось ли что-то за час? Хвалить будет или опять придираться?
- Позвони мне вечером, как посмотришь, – блондин пожимает биг-боссу руку, кивает мне и уходит.
Поднимаюсь со стула и смотрю вопросительно.
- Вы сказали, чтобы я зашла к вам, – робею, как школьница, не сделавшая домашку, перед строгим учителем.
- Ты с самого утра тут? Голодная? Поехали пообедаем.
Не понимаю, это вопрос, приглашение или приказ… Что это означает? Что ответить? Как себя вести? Всегда считала себя бойкой и находчивой, но этот мужчина подавляет меня настолько, что я превращаюсь в тряпичную куклу.
- Мне домой надо, – бормочу. – Надюша…
- Она поела, батя укладывает её спать. Я звонил недавно, – говорит резко. – Так что пара часов у тебя есть.
У меня нет аргументов для отказа, поэтому просто киваю. А внутри всё сжимается то ли от страха, то ли от восторга. Сама не понимаю, почему так странно реагирую…
Анжела уже выбралась из-за перегородки, стоит и улыбается. Только что она рассказывала о Долинском такие неприятные вещи, трепалась об интимных подробностях, не предназначенных для посторонних. Как так можно? Если она его так ненавидит, то почему не ищет работу в другом месте?
- Я на обед. Если будут звонить от Прокофьева, скажи, что всё в силе. Я заеду к нему в восемнадцать, – даёт распоряжения секретарше биг-босс. – Поехали, – кивает мне и ждёт, пока я выйду на улицу.
Вторая половина февраля в этом году тёплая. Кажется, пахнет весной. Этот запах сбивает с толку и даёт ложное ощущение приближения лета. Вдыхаю его – и голова кружится. Столько в нём намешано волнений, беспокойства, надежд…
Поначалу идея совместного обеда в ресторане вызывает у меня подъём. Давно не была в таких заведениях. Отвыкла от многого из далёкой довоенной жизни.
Когда устраиваемся за столиком и нам приносят меню, я снова теряюсь. Боюсь слово сказать. Долинскому приходится проявить инициативу и сделать заказ за меня.
Пока ждём еду, босс рассказывает о сроках и планах относительно отеля. К лету он мечтает запустить одно крыло, торопит меня с заказом мебели. Опасается, что из-за неё возникнет задержка.
- А вообще, ты – молодец. Честно говоря, я очень сомневался. Знал, что Виктор – человек надёжный, но ты и вправду выглядела совсем молоденькой девочкой, никак не дотягивала до образа профи.
Впитываю его слова как губка, ликую. Услышать такое признание от Долинского – это наивысшая похвала, предел мечты. У меня будто крылья вырастают. Какой сегодня замечательный день!
* * *
Календарная весна стучится робко. Первого марта небо плотно затягивают тучи, столбик термометра опускается ниже нуля, синоптики грозят снегопадом. Организм воспринимает откат в холод с недоумением, ведь за последние недели он настроился на тепло и солнце.
Биг-босс несколько дней не приходит домой. В отеле его тоже нет. Поначалу я решаю, что он в командировке. Так уже было месяц назад, когда он уезжал на неделю в столицу. Но поведение его отца меня беспокоит и наталкивает на мысли о чём-то тревожном.
Мирослав Данилович знает, куда запропастился его сын, но, естественно, не считает нужным мне ничего говорить. Он волнуется за него, это чувствуется в движениях, которые стали за эти дни менее уверенными, в дрожащем периодически голосе. И слезах, которые нет-нет, да смахивает тихонько, думая, что я не замечаю. Я тоже беспокоюсь, сама не знаю, почему.
Нервное напряжение в квартире очень плотное. Оно выдавливает из воздуха кислород и мешает дышать. Несколько раз выбираюсь на объекты и тороплюсь домой, опасаясь надолго оставлять Надюшу с хозяином. Вдруг ему станет плохо, а меня не окажется рядом?
- Полина, поищи, пожалуйста, мои очки, – просит Мирослав Данилович, когда Надюша забирается к нему на колени с книжкой. – Кажется, я оставил их у Сергея в комнате.
Я никогда туда не заходила. Даже мысли не было нарушать личное пространство Долинского. Ещё и без его ведома… Страшно. Неловко. Нехорошо. Неправильно.
Осторожно открываю дверь. Волнуюсь. В комнате – идеальная чистота, будто в ней живёт не живой человек, а робот. Обстановка аскетичная, из мебели – лишь самое необходимое.
Оглядываюсь по сторонам в поисках очков и обнаруживаю их на комоде рядом с фотографиями в красивых рамках. Ещё раньше, чем понимаю, что передо мной – молчаливые свидетели семейной трагедии, руки тянутся к изображениям счастливых смеющихся людей.
Долинского на фото не узнать. Сколько лет этим снимкам? Он выглядит гораздо моложе себя нынешнего. Но дело не только в возрасте. На них он улыбается во весь рот, всем своим видом декларируя, как он счастлив. На одной из фотографий он вдвоём с очень красивой молодой женщиной, на другой – втроём с маленькой девочкой, которая поразительно похожа на Надюшу.
Нет сомнений, что это – другой ребёнок. Всё-таки малышка не на сто процентов идентична. Но сходство потрясающее! Как такое может быть? И где эта женщина с девочкой сейчас?
Жадно рассматриваю фотографии. На ещё одном фото – Мирослав Данилович с красивой женщиной средних лет и двумя юношами, один из которых – Долинский. Это его родители и брат? Все улыбаются…
Спохватываюсь, что пришла за очками. Возвращаю рамки на комод и бегу в гостиную.
Меня переполняют эмоции. Я даже предположить не могла, что у Долинского была или есть семья… На языке крутится миллион вопросов, и я долго раздумываю, стоит ли их задавать…
Биг-босс возвращается через день. Выглядит очень уставшим и осунувшимся, как после тяжёлой болезни. Под глазами – чёрные мешки, землистый цвет лица. Может, и вправду болел, но не приходил домой, чтобы не принести нам заразу?
Надюша радуется его возвращению. Кажется, меня с работы она не встречает таким безграничным счастьем, как Долинского. Он подхватывает её на руки и зарывается лицом в волосы. В памяти всплывает маленькая девочка, поразительно похожая на мою малышку.
- Надя вам напоминает вашу дочку? – произношу и тут же осекаюсь, ведь мне никто не разрешал разглядывать те фотографии.