Глава 15

Александра. Меня начало трясти от осознания того, что сейчас произойдёт. Я одна. Опять связана и напичкана каким-то препаратом. Словно в замедленной съёмке видела приближение своего будущего мучителя, и кошмар, пережитый в доме Панкрата, вставал перед глазами вновь. Только там оценили мою невинность и приберегли на потом, а Денис не намерен церемониться. Ему плевать на мои чувства и то, что я всё ещё девственница. Для него это лишь повод отыграться за объявленный на него розыск. Мычу что есть мочи, и мотаю головой в стороны. Словно гусеница, отползаю, насколько это возможно, но упираюсь в стену. Кажется, испытываемый мной адреналин, сводит на нет действие дряни, которой меня накачали. Конечности двигаются все послушнее, а голова начинает соображать быстрее, чем, когда впервые открыла глаза. Хочется зажмуриться крепко, крепко, а после тряхнуть головой и понять, что это всего лишь сон. Только он не может быть настолько реалистичным. – Ну и куда ты собралась? – сев передо мной на корточки и потянувшись ножом к лицу, спросил Денис. – Некуда бежать, Шурка. Здесь только я. Никто не придёт тебе на помощь. Давай ты не будешь усложнять и обещаю, даже постараюсь быть немного нежнее, чем планировал. Все же недавно нас связывали чувства. От омерзения передёрнуло. Хотелось плюнуть ему в рожу и желательно зарядить по яйцам, но моё положение было плачевным. Холодная сталь коснулась щёки, пока не самим лезвием, но всё могло измениться в любую секунду. Глаза наполнились влагой, а сердце трепыхалось так, что вот-вот готово вырваться из груди. Денис отвёл ножом в сторону выбившуюся прядку и стал медленно вести оружием обратно. – Как думаешь, тебе пойдёт улыбка «Джокера»? Перед внутренним взором сразу встала картинка из фильма, на который мы ходили вместе с ним. Тогда мне казалось, что он идеальный парень. Сейчас же я понимаю, что передо мной очередной больной ублюдок с нездоровой психикой. – Ну что, мы договорились? Будешь послушной? – сморгнула набежавшие солёные капли, а Денис поймал одну из них на лезвие. – Это принимать за знак согласия? Хотела отрицательно мотнуть головой, но понимала, что одно резкое движение и нож оставит свой след на лице. Было страшно. Ужас сковал по рукам и ногам так, что все мысли о самозащите испарились из головы. – Шурка, ты упускаешь свой последний шанс на нормальный секс перед смертью. Ты же понимаешь, что я не могу оставить тебя в живых, а так и мне приятно, и тебе почти не больно. Что уж он разглядел в моих глазах не знаю, но звонкая оплеуха, прилетевшая по щеке, стала неожиданностью. Голова дёрнулась от удара, и я приложилась ею о стену. Только понадеялась на то, что потеряю сознание, как мужские пальцы впились в волосы и потянули на себя. Боль, прошедшая от корней, выдираемых из черепа, по всему телу, вернула в реальность. – Тупая сука! Неужели теперь стал не мил? – практически нос к носу опустил своё лицо. – Ничего. Сейчас ты будешь визжать на моём члене так, что в соседнем захолустье услышат. Отпустил волосы и, натянув горловину футболки, чиркнул по ней ножом, разрезая её. Неровные края тут же опали, обнажая кружевной бюстгальтер и кожу живота. На ней сразу же выступили мурашки, а слёзы потекли активнее. – Нежная, шелковая. А где же титьки? Хочу и на них посмотреть, – оскал, а не улыбка расчертила его губы. Словно шакал, подобравшийся со спины к будущей жертве. Разве что Денис не прячется ни от кого, а полностью наслаждается своей властью надо мной. Очередной рывок и чашечки распахиваются, словно раковина моллюска, обнажая нежную мякоть его внутренностей. У меня же что-то надламывается груди, и я погружаюсь в апатию. Закрываю себя и свои эмоции на прочный замок, превращаясь в безжизненную куклу. Выгорела. Исчезла. Меня больше нет. Его прикосновения уже не заставляют вздрагивать. То с какой жадностью он хватает мою грудь и сминает её, не приносит боли, которая должна быть. Скорее всего, так умирает душа. Остаётся только оболочка, безжизненная и без эмоциональная. В глазах тухнет огонёк, и весь мир превращается в серое ничто. – Эй, Шурка, – обращается ко мне он. – Ты чё, сдохла, что ли? Давай, реви, дерись, брыкайся, а то на амёбу у меня даже член не встаёт. Тишина и я всё ещё в той самой позе, глаза смотрят в одну точку и, наверное, даже не мигают. Очередная звонкая пощёчина прилетает по щеке, но я не чувствую боли. Абстрагировалась от неё. Я теперь в своём мире. Там, где нет боли и страданий. – Сука! – встаёт он на ноги и отходит на пару шагов в сторону. – Раз нож на тебя не действует, поступим по-другому. Не вижу, слышу лишь, какой-то шорох, а потом глухой хлопок. Из проёма сбоку появляются люди в масках, держащие в руках пистолеты. Кто-то спешит ко мне, расталкивая их, и падает на колени. – Саша, Сашенька, – как сквозь толщу воды слышу знакомый голос. Горячие руки приподнимают моё лицо, и глаза встречаются с его. «Аркадий, – приходит осознание, но я всё ещё не здесь. Там. В мире, где нет боли и спасения». – Маленькая моя, очнись. Что он успел с тобой сделать? Ответь. Сейчас поедем ко мне в клинику, и всё будет хорошо. Обещаю. – Не надо больницу, – хриплю не своим голосом. – Хочу домой. Аркадий снимает с себя рубашку и укутывает в неё. Она пахнет его одеколоном и всё ещё хранит тепло. Он берёт меня на руки, словно самую драгоценную ношу, и вновь выносит из очередного ада. Дежавю, с той лишь разницей, что сейчас я выгорела. Исчезла.