Глава 26

– Екатерина – – Поедешь со мной? – этот вопрос раздаётся, как гром среди ясного неба. Я не знаю, что и подумать! Бросить всё, к чему я так привыкла и вот так просто окунуться с головой в неизвестное, неопределённое будущее? Или остаться здесь совсем одной, здесь, где меня рано или поздно заклюют сестрички Афанасьевы? Не знаю… Это слишком сложный выбор! Слишком сложный вопрос, ответ на который я не смогу дать так быстро! Или… В глазах темнеет от волнения, ноги подкашиваются и я ощущаю, как проваливаюсь в темноту. – Катя, Катя, очнись! – с трудом открываю глаза и вижу перед собой взволнованное лицо Гурского, который интенсивно машет мне в лицо какой-то тетрадью, – Ты как? – Я, – отвечаю ослабевшим голосом, – Нормально вроде… А что… Что случилось? – Ты в обморок упала, – отвечает Гурский, – Там, в коридоре. После разговора с… Ну, ты поняла. Воды хочешь? Молча киваю. – Да, я помню это, – внимательно слежу за тем, как Владислав Игоревич наливает воду из своего небольшого кулера в стакан, – А ещё я помню, что ты, кажется, увольняешься… Гурский, стоящий ко мне спиной, заметно выпрямляется. – Так, – протягивает мужчина, явно намекая на то, что хочет, чтобы я закончила предложение. – А ещё я помню, что ты, кажется, предложил мне уйти с тобой, – нервно сглатываю от напряжения в груди. – Верно, – максимально серьёзным голосом отвечает мне заведующий отделением, – Ты всё правильно помнишь. Я не давлю на тебя, но… Пристально смотрю ему в глаза, пытаясь разглядеть в них что-то, сама не понимаю, что. – Назови мне причину, из-за которой я должна покинуть привычную мне обстановку. Назови причину, из-за которой я могу тебе доверять без страха, что ты вновь не обманешь и не предашь меня? Фактически, он не предавал, но… Я хочу драмы. Потому что мне действительно было очень больно и обидно. – И, в-третьих, – завершаю я свой монолог, – Назови мне причину, по которой… Вместо того, чтобы меня дослушать, Гурский аккуратно берёт моё лицо руками и целует в губы. Так, как умеет только он. Обезоруживающе. Трепетно. И, одновременно, властно. Пытаюсь вырваться, но он не даёт мне этого сделать. – Хватит! – наконец, вырываюсь я, – Чего ты хочешь от меня? Разведись сначала со своей женой, а потом уже и поговорим! – Она два раза не явилась на заседание по бракоразводному процессу, – отвечает мужчина, – В следующий раз, который состоится через несколько дней, развод будет оформлен без её присутствия. Что? – Ты не говорил… – недоверчиво смотрю на Влада. – Я сам не знал ,когда будет назначена третья дата, – отвечает он, – Сейчас знаю. Поэтому… Считай, вопрос решён. И что мне дальше думать? С одной стороны, мне с ним хорошо ,но с другой… – И что дальше? – Брак с Аллой был ошибкой с самого начала – мы не были счастливы, не были предназначены друг другу. Но ещё большую ошибку я совершил. когда не сказал тебе правду сразу. Я боялся… Честно признаюсь, боялся, что ты уйдёшь. Я дурак, знаю. Прости меня, пожалуйста… Екатерина Валерьевна, с первого дня, когда я тебя увидел – я понял, что влюбился по уши. А спустя время, когда мы узнали друг друга получше, поработали вместе, пережили сложные операции в команде, я понял, что это – не влюблённость. Это – самая настоящая любовь. Рядом с тобой я счастлив. Счастлив, когда ты улыбаешься, смеёшься. Счастлив, когда счастлива ты. Поэтому… Он внезапно встаёт на одно колено и достаёт из кармана маленькую бархатную коробочку. С ума сойти… Я не верю! – Поэтому, я хочу тебя спросить – согласна ли ты выйти за меня? – У меня есть время на то, чтобы подумать? – спрашиваю я дрожащим голосом. – Конечно, – целует меня в лоб и садится на диван рядом со мной, – Но только… – Владислав Игоревич, – в дверь неожиданно громко постучали, вслед за чем в проёме появляется голова одной из медсестёр, – Вас главный врач зовёт… Опять, как я понимаю. – Ладно, – немного раздражённо говорит Гурский, после чего поворачивается ко мне вновь и снова смотрит на меня, как на восьмое чудо света, – Как раз будет время подумать, красавица. Вот нахал! Не могу сдержать улыбки – наверное, за это я его и полюбила… За то, что он такой – саркастичный, гордый, но в то же время очень заботливый и внимательный. – Гурский – Что там нужно этому Афанасьеву? Я же уже всё решил… Заявление лежит у него на столе, что ему ещё нужно? Стучу в дверь главного, и без разрешения вхожу в кабинет. – Я долго анализировал твои слова, Влад, – начинает главврач, – И решил… Что я погорячился. Не хочу терять такого ценного сотрудника и… Ах, вот оно что. Ну уж нет. Я не буду менять своего решения, как бы он не просил меня остаться. – Нет, – отвечаю я, – Не вы завели этот разговор. Через две недели я ухожу. – Ты хорошо подумал? – Да. – И что же повлияло на твоё решение? – Разве я должен отчитываться перед руководством, которое само предложило мне уйти? – Но был и второй вариант… – Его не было. Через несколько дней наш с Аллой брак аннулируют в судебном порядке и я перестану быть вашим родственником и у вас не будет никакого влияния на мою жизнь и карьеру. – Я понимаю, что Алла – не идеал, но… – Ваша дочь – взрослая женщина. Ей пора бы научиться нести самой ответственность за свою жизнь, а не просить разобраться со всем отца. Кажется, мои слова подействовали на главного врача – он как-то ссутулился и поморщился. – Да, ты прав. Ладно, я не смею тебя больше задерживать. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. – Спасибо, – киваю я и выхожу из кабинета. Наконец-то я могу вздохнуть полной грудью. Наконец-то я свободен от этой семейки. И, наконец-то, я могу беспрепятственно быть со своей настоящей любовью, которая ждёт меня в пока ещё моём кабинете. – Вернулся? – Катерина с ногами уселась на диван, – Как всё прошло? – Всё замечательно, – улыбаюсь я, – Через две недели я увольняюсь. Не могу не спросить… Ты… – Я согласна.