Глава 25

– Гурский – Что же ему надо? На все сто уверен, что это всё Алла. Изменяла, вела себя, как последняя гадина! Нужно было разводиться сразу, а не ждать её изменений. Сейчас не было бы такого дурдома… Стучу в дверь кабинета главного врача нашей больницы – Афанасьева Александра Станиславовича. – Да-да, войдите, – открываю дверь и вижу перед собой своего тестя – пожилого, седовласого мужчину. В прошлом – известного хирурга, проводившего архисложные операции, а сейчас – управляющего медицинским учреждением, – О, Владислав Игоревич, это вы. Я вас ждал. – Вы хотели меня видеть, Александр Станиславович, – мне не нужны проблемы с руководством, но и сидеть, забившись в угол, я не буду. Да, пускай это его дочь, но он не имеет никакого морального права вмешиваться в наши дела. Которые, тем более, уже так давно не наши. – Да, хотел, зятёк, присаживайся, – холодный пристальный взгляд Афанасьева пытается пробить меня насквозь, но я не поддаюсь этому, – Аллочка на тебя жалуется. Изменяешь, говорит, ей. А она, бедная, измучилась в попытках хоть как-то спасти ваш брак. Вот стерва… Но прямым текстом я этого сказать не могу. Надо быть умнее. – Александра Станиславович, я понимаю, что вы очень любите дочь и хотите, чтобы она была счастлива, – аккуратно начинаю я, – Но, поверьте. Вы знаете меня давно. Разве я похож на лжеца? Пробуравливаю взглядом своего собеседника. Пусть его глаза скрыты толстым стеклом очков – ему не удастся победить меня в этом диалоге. – Не похожи, Владислав Игоревич, – спокойно отвечает Афанасьев, покачивая головой. – И я о том же, – утвердительно качаю головой, – Алла Александровна, как бы это корректно выразиться… – Говори, как есть. Я не люблю, когда проблемы наматывают на кулак, словно сопли. Мы – взрослые мужчины, я готов выслушать твою позицию. Надо же… Так даже проще. Отлично. – Алла Александровна немного ошиблась в своих показаниях. Я был ей верен. Однако, мою любовь и заботу не ценили – несколько месяцев назад ей на телефон пришло письмо, когда она была в душе. Я ненароком увидел текст. – И? – пожилой мужчина поправляет немного сползшую оправу от очков на своих ушах. – Я подал на развод, – отвечаю честно, – Я. Не Алла. Афанасьев пристально всматривается в меня. Что за мысли крутятся в его голове сейчас? Не понимаю. – Я тебе верю, Влад, – спокойно говорит он, – Моя дочь не идеальна, я понимаю. Но счастье моих детей для меня является всем. Поэтому, – шумно выдыхает, – У тебя два варианта. Либо ты миришься с моей дочерью и вы живёте по-прежнему счастливо, либо… У тебя неделя на то, чтобы уволиться. Что? Ушам не верю. Я – один из ведущих хирургов больницы, я спасаю несколько тысяч жизней в год. Я не переживаю за свою карьеру – моя известность давно идёт впереди меня, и найти новое место работы, даже лучше, чем это, для меня не составит ни малейшего труда. Но как же Катя? – Екатерина – – Пора разогнать балаган, который все здесь устроили. Я настолько теряюсь от услышанной новости, что не успеваю прийти в себя и натянуть серьёзную маску на лицо. – Не понимаю, о каком балагане идёт речь? – ошарашенно округляю глаза, – Отделение работает как обычно, все пациенты успешно проходят хирургическое лечение. Не понимаю ваших претензий, Алла Александровна. – Не понимаете? Ха! Не понимают они! А вы и не должны понимать – ваше дело – кишки людям зашивать, или чем вы там занимаетесь, – презрительно фыркает Алла, – А мне надо бы разобраться с Гурским. Где он? Знаешь? Смеряет меня недовольным взглядом с ног до головы. – Извините, а вы кто? – подбегает ко мне сзади Фомин, – Что-то случилось? Вы родственник одного из пациентов? Боже, Александр Юрьевич меня просто спасает сейчас! Кажется, ещё секунда и я сорвусь и начну высказывать этой дамочке всё, что о ней думаю. Алла Александровна, кажется, начинает злиться ещё больше. – Ох, нет, не пациентов – я дочь главного врача! И начмед новый! И я наведу тут у вас порядок! – Алла, – откуда-то из-за угла выходит Гурский, – Тише. Не кричи. Начмед, говоришь? – Да, – гордо поднимает подбородок женщина, – С сегодняшнего дня. – Хм-м-м, – Владислав Игоревич делает задумчивое выражение лица, – А напомни, пожалуйста, медицинское образование у тебя есть? Если мне не изменяет память, ты – экономист, кажется. Или я придумываю? Спесь мигом сходит с лица этой самодовольной напыщенной клуши. – Я… Я, да вы!… – А мы можем благополучной пойти в суд и попросить органы власти разобраться, почему у нас в больнице ставят на такую важную должность человека, который не имеет ни опыта в практическом здравоохранении, и даже медицинский университет не закончил. – Да ничего не будет! – Алла, ты сейчас выставляешь в глупом свете не только себя – это и так понятно, но и твоего отца. А он – человек очень уважаемый. Подумай хорошенько. – Да вас уволят всех! Влад! Я не дам тебе развода! После этой фразы некоторые сотрудники, находящиеся в коридоре, недоумевающе, но с интересом, поглядывают на нас. Но нам всё равно. – А я и так увольняюсь через две недели. Не волнуйся обо мне, – улыбаясь, произносит Влад. Что? Он… Неужели он бросает меня наедине с ней, с её сестрой, её отцом? Эта сумасшедшая семейка сживёт меня со свету! – Потом поговорим, – тихо шипит Алла и, развернувшись на каблуках, уходит куда-то. – Э-э-э, – мнётся Фомин, – Странная она. Ну, я, пожалуй, пойду… – Да, – кивает Влад, смотря мне в глаза. От растерянности я не знаю, что и сказать. – Влад, ты… Правда увольняешься? – Правда. Главврач предложил два варианта – либо мирюсь с Аллой, – чувствую болезненный укол сердца в груди, – Либо… Увольняюсь. – Но… Почему ты выбрал второе? – сама поражаюсь глупости своего вопроса. – Потому что я люблю тебя, Екатерина Валерьевна. И что бы ты себе не надумала – я своего решения не изменю. Меня ведущие клиники с руками и ногами оторвут. Поэтому я хочу задать тебе один вопрос. От волнения у меня трясутся коленки. Что же он спросит? – Поедешь со мной?