Глава 5

– Екатерина - Ослепляющие вспышки хирургических фонарей заполняют пространство операционной. Так, Крылова… Резекция печени – практически элементарная операция, Гурский, наверное, вообще, может с закрытыми глазами её выполнить. И поэтому сейчас этот заносчивый и самодовольный мерзавец наверняка будет пытаться сделать всё, чтобы ты облажалась. Не вздумай вестись на его провокации. Докажи ему, что он ошибся, сказав что я своими руками проложу себе путь к увольнению. Глубокий вдох. Плавный выдох. Пациентке уже дают наркоз. – Считайте от десяти до нуля, моя хорошая, – улыбается миловидной бабушке анестезиолог, который уже пустил в вену препарат для наркоза. – Хорошо, милок, – улыбается бабушка. – Считайте. – Десять, девять, восемь… Встречаюсь взглядом с Гурским. – Ну что, Крылова, удивлена? – Владислав Игоревич, я не была готова к тому, что ассистировать я буду вам, но не могу сказать, что это повергло меня в шок. – Шесть, пять, четрыре, три, два, оди… – пациентка засыпает и анестезиолог даёт добро на начало операции. – Можно! – Ладно, Крылова, лапароскоп вводим тут, тут и тут, – Гурский указывает на отмеченные участки на операционном поле, – После вводим углекислый газ. Потом смотрим и действуем по ситуации. У пациентки не всё в порядке со свёртыванием… – Да, я видела, что некоторые показатели в пределах нижней границы нормы. Боимся кровотечения, – заканчиваю за Гурского его мысль, – Простите, что перебила. – Ничего. К осложнениям мы готовы. Работаем. – Гурский - Вот, чёрт. А она хороша. Очень хороша. Не думал, что в операционной она будет настолько сосредоточена. Любо-дорого смотреть. И лапароскопом владеет достаточно уверенно. Руки не дрожат, спина не устала. Стоит ровно, спокойно. – Интраоперационное УЗИ, – чётко проговаривает Крылова, – Резецируем левую долю. – Степлер, – мне в руки опускается инструмент для рассечения круглой связки, – Коагулятор, – следующим инструментом рассекаю серповидную и треугольные связки. – Как будем делать отведение печени? – задаю вопрос с подвохом. – Предлагаю сначала перевязать сосуды, чтобы минимизировать риски кровотечения, – Крылова сосредоточенно смотрит в лапароскоп. – Впечатляет, – она действительно молодец. Хотел её подловить. Не вышло. – Если хотите меня подловить на чём-то, Владислав Игоревич, – Крылова так же серьёзно смотрит в лапароскоп, – Советую вам быть изобретательнее. Вот же зараза заносчивая! Тогда, в клубе, я подумал, что это просто очень красивая глупышка, но сейчас я вижу, что за образом сногсшибательной красотки скрывается характер, пытливый ум и исключительно медицинское своеобразное чувство юмора. Смотрит желудочно-печёночную связку – в ней так же есть «опасные» сосуды, которые могут дать кровотечение. И их девочка умело лигирует специальным зажимом «Бульдог». – Подаём физраствор. Рассекаем. – Кровит, Владислав Игоревич, – Крылова указывает мне на то, что, действительно, маленькие сосудики пора прижечь аргонно-плазменным коагулятором. – Прижигай, – командую ей, и девочка прекрасно справляется с этой задачей. Да уж. Эта девочка – огонь не только в постели. Через несколько лет практики из неё получится настоящая звезда. – Давление падает, вдруг подаёт голос анестезиолог, который всё это время следил за показателями пациентки, – Тахикардия! – Чёрт… – Где-то кровит, у неё шок! – Крылова опят говорит всё по делу, – Где-то порвался сосуд… – Ищи, – цежу сквозь зубы. – Ищу, Владислав Игоревич, ищу! – видно, как она старается… Ничего. Пока всё более-менее нормально. Дам ей ещё время, вдруг найдёт… ***Четыре часа спустя сидим с Крыловой на полу в коридоре около операционной. Оба пиздец уставшие, вымотанные, но довольные собой. Особенно Крылова, наверное. Да и я тоже. Казалось бы – смешная операция, но никто не знает, как поведёт себя тот или иной пациент на операционном столе. – Бабуся дала нам жару, конечно, – вытираю рукавом халата пот со лба. – Да уж, – шумно выдыхает Катя, которая не моргающим взглядом смотрит в одну точку на стене, – Ну ничего… Главное, что спасли. Что есть, то есть. Главное – спасённая жизнь пациента. Наша усталость – небольшое побочное, которое купируется парой часов сна и стаканом крепкого кофе. – Ты молодец, я не ожидал от тебя такой чёткости и слаженности действий, – произношу внезапно даже для себя самого. – Ого, – устало усмехается Крылова, – Это что, комплимент? Помнится, ещё утром вы говорили, что я не продержусь тут и месяца. Ведь и правда, говорил. Запомнила, зараза. – Нет, не комплимент. Констатация факта, – пропускаю момент с моей утренней грубостью, – Ты действительно молодец. Можно поздравить тебя с успешным боевым крещением. – Спасибо, Владислав Игоревич, – девушка улыбается, а я залипаю на её губы. Чёрт. Даже уставшая она просто красавица. Хватит пялиться! Ты наверняка выглядишь, как идиот сейчас. – Ну, я, пожалуй, пойду, Владислав Игоревич, – Крылова неловко опускает глаза в пол, – Вы не против, если я отдохну час-полтора? – Да. Конечно, отдохни. Экстренных пока не планируется. Из соседней операционной выходит Фомин. – О, Александр Юрьевич, как ваш панкреатит? – Лучше всех! Операция прошла как по маслу, только вот, – молодой хирург непонимающе смотрит на меня, на Крылову, потом ещё рам на меня, – Впрочем, не важно. Екатерина Валерьевна, наше кофепитие, кажется, прервали. – Да, к сожалению, – Крылова мило улыбается, а я чувствую, как внутри меня что-то закипает. Ну нет. Это не может быть ревность. Это был просто секс. Ничего больше. Секс, после которого меня… Отшили! Впервые в жизни, а тут… Она при мне говорит с другим мужчиной? Почему меня это так бесит?! Откуда взялось это чувство собственничества? Никто никому не обещал ничего. – Предлагаю вам продолжить наше кофепитие, скажем… Через полчаса. Как вы на это смотрите, Екатерина Валерьевна? Откажись. Откажись… Скажи, что устала, что не можешь. От напряжения плотно сжимаю челюсти. – Александр Юрьевич, я бы с удовольствием, но, пожалуй, в другой раз, – Крылова устало убирает за ухо прядь выбившихся волос, – Я так вымоталась, что предпочту просто отдохнуть в тишине. И одиночестве. Есть! Так его! – Хорошо, – печально улыбается Фомин, – Значит, в другой раз. – Да, в другой. Они уходят, а я всё остаюсь в коридоре. Нет уж, никакого другого раза с Фоминым не будет. А вот со мной… Будет обязательно. И это всего лишь вопрос времени.