Глава 11 · (Настя)

Настя шла по коридору в сторону раздевалок и спину ей жег темный взгляд. Обернуться она не решалась. Внутри зрела злость. Мутное раздражение подкатывало к горлу, готовое выплеснуться то ли слезами, то ли злым криком. Еще минуту назад Настя покачивалась на волнах удовольствия внутри их с Богданом микромира, созданного из абсолютного внимания друг к другу. Мысленно Настя не могла прибавить к имени отчество. Он был Богдан. Она чуть не закричала, когда Екатерина своим появлением, разрушила его. И теперь Настя идет одна по коридору, а они там, в его кабинете, вдвоем! Ревность, банальная жгучая ревность выжигала нутро. Хотелось плюнуть на все и ринутся обратно. И что, Настя? Что ты сделаешь? Это глупо, очень глупо, Богдан тебя предупредил о правилах. Тебе нельзя никаких романтических отношений в стенах больницы, пусть даже и с ним. Тем более с ним…

В старших классах школы у Насти не было ни времени ни желания на отношения с мальчиками. У нее были слишком четкие приоритеты, что бы неловкие попытки прыщавых одноклассников пригласить на прогулку вызвали какой-нибудь интерес. В институте приоритеты только укрепились. Несмотря на то, что юноши стали более настойчивыми, а жизнь в общаге более свободная, Настя так и не заинтересовалась кем-то настолько, что бы двинуться дальше безобидной прогулки или похода в кино.

Был даже один однокурсник, который пытался ее преследовать. Мальчик-мажор, сын богатых родителей ни в чем не знающий отказа. Настя пересекалась с ним редко, только на потоковых лекциях. Красивый, дерзкий, всегда окруженный толпой друзей и легкодоступных девушек, он загорелся идеей покорить «неприступную нерд». Его осада длилась полгода. Но потом азарт иссяк, тем более, что Настя кроме поцелуев, больше ни на что не соглашалась. Не то что бы ей не хотелось, попробовать большего, хотелось, но во-первых, она не верила в искренность его чувств, а во вторых, были какие-то мелкие детали, которые ее отталкивали на физическом уровне. А самое главное, она не испытывала даже малой толики возбуждения, в котором сейчас тонет, при одном только взгляде на Богдана.

Константин Малахов, Молох, как его прозвали друзья, обладал природным обаянием и красотой, но крайне неприятным характером. Эгоистичный, самовлюбленный, мелочный в неожиданные моменты, тем не менее он был желанной «добычей» доброй половины студенток. Сначала Насте льстило его внимание, потом насторожило, а в конце стало раздражать. Молох упорно склонял ее к более близким отношениям иногда намеками, иногда провокационными прикосновениями. Хорошо, что все попытки происходили наедине. Настю крайне смущала и раздражала привычка Молоха к демонстрации отношений. Прилюдные поцелуи, нескромные объятия и другие проявления, больше уместные за закрытыми дверями, чем в институтских аудиториях. Молох не славился постоянством в отношениях, даже срок в полгода был непомерно длинным для него. Другие девушки с завистью и пренебрежением поглядывали на Настю и не стеснялись демонстрировать Молоху свой интерес. Молох отшучивался, женское внимание ему всегда льстило. Настя же испытывала досаду и немного обиду, страдала ее гордость, но не чувства.

Сейчас же бесконтрольная ревность захватила ее целиком. Ей было невыносимо думать, что у Богдана могли быть какие-то отношения с Екатериной. Что не она, а другая прямо сейчас может беспрепятственно обнимать его, тонуть в его запахе, наслаждаться прикосновениями, ощущать жар его большого тела. Нет, плакать, нельзя! Никогда ранее Настя так остро не реагировала на другого человека, мужчину. Иногда ей даже казалось, что она просто не способна испытывать влечение. Так бывает, какой-то гормональный сбой. Но нет…просто мужчины были не те.

Дома Настя прокралась в свою комнату, совершенно не хотелось ни с кем общаться. Хотелось забиться под одеяло и тонуть в жалости к себе, бесконечно прокручивая в голове те мимолетные касания и темные взгляды, что она ощущала все эти дни. А еще хотелось тепла человеческих объятий, до дрожи в руках, но нервного крика, до отчаянного порыва сорваться куда-то в ночь. Настя, вымотанная не свойственной ей эмоциональной бурей, провалилась в тревожную дрему.

Ей снилась операционная, Богдан, виртуозно проделывающий сложную махинацию, жужжание аппаратов, привычный запах антисептиков. И тут вдруг она поняла, что не слышит, о чем ее просит Богдан, она отвлеклась от хода операции, погрузившись в свои мысли.

— Что, Богдан Тахирович, повторите, пожалуйста!—В отчаяние кричит Настя, время уходит, а она не понимает, что должна сделать.

— Я вас предупреждал, Анастасия Игоревна, что так и будет. Ваши романтические бредни мешают работе!!! Мы теряем пациента по вашей вине!—Богдан с осуждением смотрит в упор.

— Нет… нет, простите, я просто задумалась.

— Поздно, я ведь вас предупреждал!—Богдан зол, огромные кулаки крепко сжаты, кардиомонитор истошно пищит на одной ноте.

— Нет…Нет, я не верю, вы не могли потерять пациента……нетттттт—слезы заливают глаза, дыхание частит.—Богдан…!

Настя рывком села на кровати. Пот градом катится по лбу, заливая глаза. Сердце выскакивает из груди, крик застыл на кончике языка. Сон, это всего лишь сон. Настя откинулась обратно на подушку, вот что бывает, когда непрошеные эмоции захватывают мозг. Так, надо выкинут все лишнее из головы! Она глянула на часы 2:35…Еще три часа спать…

В отделение Настя вошла ровно в 7:30 и сразу направилась в раздевалку. В ординаторской она сразу столкнулась с Екатериной. Она невольно пыталась понять по ее виду, как прошла ночь. Ревность с новой силой грызла нутро.

— Доброе утро, Анастасия, рада, что легла под нужного мужика?—Екатерина насмешливо глядела на Настю.

— Доброе…—Странное начало утра, Настя опешила.—Не понимаю о чем вы?

— А ты как думаешь? И чем ты его только привлекла?—девушка презрительно оглядывала Настю.—Мордашка симпатичная, а в остальным ничего особенного! Народ уже ставки делает, через сколько дней ты ему надоешь…

— Если вы про Богдана Тахировича, то его привлекают мозги, Екатерина Владимировна, а не пошлые интрижки, странно, что за два года вы этого не поняли!—Настю трясло. Никогда еще ей в глаза не выдвигали таких скандальных обвинений.

В ординаторскую один за другим вошли Степан и Расул. Настя с ними пересекалась очень бегло, все больше «привет-пока», хотя неоднократно ловила на себе заинтересованны взгляды обоих. Степан блондин с короткой стрижкой, умный, неконфликтный, Насте он нравился. Расул же, был очень галантным, но и очень «закрытым» молодым человеком. Общался в основном только с наставником и Степаном, с медсестрами разговаривал крайне вежливо, но без лишних вольностей. Екатерина вызывала у него интерес, он всегда находил ее глазами. Но с появлением Насти все чаще его взгляд останавливался на ней. Мужчины поздоровались и не отправились, как всегда в свой угол, а задержались около Насти.

— Тебе реально круто везет, совсем недавно у нас в отделении, а уже уникальная операция, хотя, с таким наставником, как Тахирыч, это не удивительно!—Степан, по-доброму завидовал Насте. Расул молчал, только пристально смотрел из-под густых черных бровей.

— Я очень хотел попасть к Богдану Тахировичу ординатором, но несвезло…—внезапно произнес Расул.—Удачи вам сегодня!

Настя с благодарностью смотрела на мужчин, после обидных слов Екатерины, приятно услышать добрые пожелания.

— О, группа поддержки организовалась!—Екатерина явно злилась.—Что, будите ей сопли наперегонки утирать, когда Богдан решит, что ему надоела игра в «наставничество»? Настя, ты сразу определись, чье утешение тебе больше понравится…

— Так!!По какому поводу собрание? — В ординаторскую стремительно ворвался Богдан.

Первое, на что упал его взгляд—мило улыбающаяся Настя в окружении Степана и Расула. А чуть поодаль Екатерина, с брезгливым выражением на лице.

— Анастасия Игоревна, у нас первая операция через 40 минут, а вы тут светские беседы ведёте!!!—голос Богдана звучал низко, с перекатами. Он навис над Настей.—Вы проверили состояния пациентов? А вы, Екатерина, уже передали смену Анастасии?—голос Богдана звучал язвительно и резко.

— Моя смена заканчивается в 8:30, Богдан Тахирович, потом обязательно передам!—Девушка дерзко улыбалась глядя прямо на хирурга.

Настя сжалась, ощутив, как Богдана, стоящего у нее за спиной, заливает ярость. Она не понимала, какая муха его укусила, что он с утра не в духе. Сон еще дурацкий никак не шел из головы. Привлекать излишнее внимание своей персоне совсем не хотелось, но и обойти его она не могла, он как будто окружил ее стеной.

— Значит, вам повезло, пойдете домой раньше! Анастасия Игоревна у вас десять минут принять смену, пока я проверю вип-пациента. Сегодня планерка и обход чуть раньше. Свиридов уже на месте. Молодые люди!—Настя вздрогнула, голос Богдана грохотал от сдерживаемой ярости, направленной на Степана с Русулом—Вам заняться нечем? Все карты заполнены? Устроили тут кружок по интересам!

Ординаторы молча удалились в свой угол, спорить с Богданом Тахировичем, когда он в таком состоянии, только себе навредить. От туда они с сочувствием поглядывали на Настю. Богдан, опалив ординаторскую огненным взглядом, развернулся на каблуках и покинул комнату, хлопнув дверью. Тишину комнаты нарушил насмешливый голос Степана:

— Чегой-то Горыныч сегодня лютует? Главное, что бы нас не задело, да Ресул?—Он толкнул соседа, хитро подмигнув.

Внутри у Насти боролось несколько чувств, страх начальственного гнева и неприязнь к Екатерине, с которой надо было как-то взаимодействовать, не переходя на бабские склоки. И еще удовлетворение от понимания, что ничего у Богдана с Екатериной вчера не было! Только это осознание и помогло Насте спокойно подойти к столу Екатерины для пересменки.

— Что-то ты плохо стараешься ночью, переоценила свои силы?—Екатерина практически шипела в ухо Насти, что бы расслышала только она.

— Не твое дело, как мы проводим ночи!—так же тихо с вызовом ответила Настя.—Твое дело смену мне передать—приступай!

Нехотя Екатерина выполнила все, что требовалось, и не теряя больше ни минуты, покинула отделение. А Настя думала о том, что сегодня ее первое дежурство, а еще о том, что проведет его с Богданом. Предвкушение смены вытеснило все страхи и опасения, связанные с предстоящими операциями. Тело звенело от приятного возбуждения.

Постепенно в ординаторской собрались все специалисты, Свиридов с Богданом подошли последние. Они были чем-то расстроены, Богдан опять злился, Настя ощутила жар и тихое рычание, когда он привычно занял место рядом с ней на подлокотнике дивана. Но теперь эта злость не была направлена на кого-то конкретного. Насте хотелось захватить длинные пальцы, которыми Богдан нервно перебрал по колену, сжать между свои ладоней и поцеловать. Погладить по щеке, успокоить. Но это в мечтах, а наяву, она могла только незаметно наблюдать за выражением его лица.

Планерку и обход Свиридов провел очень быстро. В воздухе чувствовалось напряжение и недовольство. Настя так и не поняла, с чем оно связано, все пациенты стабильны, ночь прошла спокойно, значит было еще что-то о чем знали только заведующий и Богдан.

Первая операция пролетела быстро и гладко. Было заметно, как Богдан, отбросив все ненужные мысли сконцентрировался на процессе. Настя любовалась выверенными движениями рук, наслаждалась спокойным голосом. Работать было одно удовольствие.

Когда после операции они мыли руки в предоперационной комнате, Настя следила в зеркало за Богданом. Они закончили одновременно и Настя решилась:

— Богдан Тахирович, когда вы чем-то недовольны—мне страшно. Я вроде ничего не сделала, что бы вызвать ваше недовольство, и мне не совсем понятно, почему утром, перед планеркой вы так ругались…Сами же предупреждали, что личные дела не должны влиять на работу…А сегодня набросились на всех ни за что…

— Если я чем-то недоволен, значит есть за что, Настя.

— Вы рычали, я слышала…Как дикий зверь…Страшно же, вы себя со стороны видели? Как будто медведя потревожили…—Настя смутилась и отвела взгляд в сторону.

Богдан странно усмехнулся.

— Может и потревожили…Настя, посмотри на меня!—его огромная ладонь аккуратно легла на подбородок и развернула ее лицо на себя.—Тебе нечего боятся, слышишь? Даже если я очень зол…Поняла?

Голубые глаза жадно смотрели на его губы. Настя, как цветок который тянется к солнцу, вдруг подалась на верх. Тихий вздох, пухлые губы приоткрыты…секунда, вторая…

— Что ты творишь со мной, девочка…?—И так темные глаза Богдана, стали практически черные. Он порывисто обхватил лицо Насти обоими ладонями.—Ты понимаешь, что ты просишь, смотря так на меня…?

Богдан говорил чуть слышно, взгляд и ладони обжигали. Настя ничего так не хотела в своей жизни, как по почувствовать его губы на своих…

— Пожалуйста…—прошептала она, розовый язычок мазнул по нижней губе…

— Ахррр…

Доля секунды и горячие губы впились в ее рот. Большие руки смяли женское тело, вдавив в твердый мужской пресс. Поцелуй, жадный, влажный с тихими стонами, оглушающий, невероятный! Тонкие девичьи пальцы запутались в густых мужских волосах. Правильно, это правильно! Настю топило в дичайшей эйфории, между ног мгновенно стало мокро. Что они творят? Кругом люди, сюда войти могут в любой момент, но разорвать поцелуй выше ее сил. Вдруг все закончилось. Настя рывком вынырнула из сладкого марева, осоловело хлопая глазами. Богдан, молниеносно вытер блестящие губы, и развернулся к выходу из операционной, полностью закрывая собой Настю. Дверь отворилась и в комнату зашли медсестры.

— Ой, Богдан Тахирович, а мы думали вы уже ушли? У вас же следующая операция через полчаса.

— Анастасии Игоревне ресница в глаз попала, как раз достали. Вы готовы?—Богдан отступил в сторону открывая Настю.

— Да, теперь уже все хорошо.—Настя усиленно растирала правый глаз. — Я пойду воды выпью…Мне к Свиридову подойти потом?

— Нет, в мой кабинет…