Глава 12 · (Богдан)

Кайф! Чистый кайф! Но и чистое безумство, их кто угодно мог застать. Сегодня им повезло случайно, зверь по привычке мониторил опасность. Только и выручили острый слух и молниеносная реакция. Но рвать пришлось по-живому. И как теперь быть? Он же сам себе противоречит

Сегодня утром, когда он зашел в ординаторскую и увидел Настю, в окружении подопечных Алексея, чуть не взорвался. Мозгами Богдан понимал, что она просто общалась с коллегами, но зверю это не объяснить. Он увидел заинтересованных самцов вокруг своей самки, инстинкт требовал порвать конкурентов.

Пиздец, конечно, ситуация…Как ни крути.

Через тридцать минут серьёзнейшая операция, а в голове полный бардак. Тело трясет от неудовлетворенного желания. И что делать? Трогать Настю нельзя, а не трогать невозможно.

Она придет с минуты на минуту и что? Что он должен сказать? Что сделать? Как объяснить, что поцелуй был ошибкой, если он сам так не считает? Никогда еще не было такого, что бы он нарушал свои принципы…

Да и не цеплял его никто так, как Настя, когда хочется не просто удовлетворить физические потребности организма, а удовлетворить их с совершенно конкретной женщиной.

Давным давно, еще будучи подростком, Богдан видел оборотня, который лишился своей самки. Это не жизнь, просто выживание на гране, выход из этого только один—смерть. Оборотень может спать со многими женщинами, но как только зверь выберет свою самку, он остается верен ей до самого конца. И если самка погибает или уходит, по какой-то причине, оборотень больше не может обернуться. Зверь, запертый в человеческом теле, как в клетке, медленно сходит с ума от одиночества и тоски. От человека остается просто тело, без эмоций, без души, без воли. Пустая оболочка.

Своих женщин у них нет. А человеческие женщины не всегда могут принять реальность жизни с оборотнем. Слишком многим приходится жертвовать. Но если женщина та самая, то пара проживает невероятно счастливую жизнь. Загвоздка лишь в том, что если человеческая женщина умирает раньше, мужчине проще последовать за ней, чем влачить жалкое существование овоща.

На практике же, счастливые союзы крайне редки. Зато трагических примеров множество. И это с учетом того, что оборотней в принципе не так много. На всю огромную Россию в системе зарегистрировано несколько тысячи особей. Не зарегистрированных особей, по прикидкам специалистов особого отдела, еще несколько тысяч. Сами по себе оборотни крайне здоровые, если доживают до взрослого возраста. Но в этом и есть основная трудность.

Подновляющее большинство беременностей наступает от случайной связи оборотня с человеческой женщиной и, как правило, заканчивается выкидышем или абортом. Если же женщина все-таки рожает ребенка, то очень быстро начинает замечать отклонения от нормы в развитии, а иногда случается спонтанный оборот ребенка. Дальше события могут развиваться по-разному, но итог, почти всегда один, ребенок-оборотень оказывается на улице в довольно раннем возрасте и либо погибает от лап реальных хищников, либо попадает в сомнительные криминальные компании.

В систему такие брошенки попадают крайне редко.

Так как полные семьи крайне редкое явление, то и оборотней, выросших в семьях очень мало. В большинстве своем, достигшие совершеннолетия особи не имеют никакого опыта проживания с семьей. Есть еще редкая категория детей, матери которых смогли принять их природу, растят их как могут, вынужденно скрывая от окружающих правду. Иногда, они выходят замуж, и у ребенка появляется отчим. Но вот только ребенок-оборотень воспринимает чужого мужчину, как конкурента и неизбежные конфликты, часто заканчивающиеся смертельным исходом.

Вот и получается, что практически все оборотни так или иначе сильно травмированы в детстве, попав с систему им не помогают преодолеть ментальные проблемы, из них делают нужные человечеству биологические машины. Особо удачные экземпляры, такие как Богдан, усиленно охраняются и оберегаются, остальных же просто эксплуатируют, предоставляя минимальные социальные блага, такие как медицина и трудоустройство.

Богдан с шести лет рос в специнтернате особого отдела, но бОльшее количество времени проводил на территории научной базы, будучи подопытным Свиридова старшего.

Он не верил в то, что ему выпадет шанс встретить свою самку. Богдан никогда не считал это благом, будучи реалистом, он слишком хорошо понимал, какой огромный процент того, что все пойдет не так. Уж лучше прожить пресную жизнь, довольствуясь случайными связями, чем познать великий кайф выбора, а затем падение в пропасть безумия, если выбор будет не взаимный.

Пока Богдан способен сохранять минимальную власть над зверем, удерживая его от опрометчивого шага, есть шанс выбраться из этой ситуации с минимальными потерями. Но если он потеряет бдительность и зверь победит, заклеймит выбранную самку, назад пути не будет. Только лотерея, выигрышем в которой будет его жизнь. С потерей Насти он потеряет не только смысл жизнь…он больше не сможет оперировать, никогда!

Готов ли он рискнуть всем? А если рискнет, сможет ли дать Насте все то, из чего складывается счастливая семья? Если у них будут дети, а она встретит другого и захочет уйти к нему? Что тогда?

Богдан так и не пришел к какому-то решению, когда услышал тихий стук и сразу в комнату просочился запах земляники, а за ним, тихо прикрыв за собой дверь, прошла Настя. Ей было явно неловки и страшно, она проплыла к дивану, села на самый краешек и сложила руки на коленях. На него так и не посмотрела, опустив голову внимательно что-то изучала на полу.

— Настя, посмотри на меня—Богдан старался говорить успокаивающим тоном.

Она медленно подняла голову и обреченно смотрела на него голубим, блестящими омутами.

— Давай решим, что ничего не было? Ладно? Просто сдали нервы, такое бывает…Ты очень красивая, я не железный…Признаю—виноват! И обещаю, что больше такое не повторится. Договорились?

— Богдан Тахирович…—Губы Насти задрожали, на глаза опасно наполнились влагой, еще чуть чуть и побегут влажные дорожки по щеками.—Я…простите меня…я не хотела…

— Настя…—Богдан устало вздохнул.—И ты и я, в тот миг, мы оба хотели, не уверен, что одного и того же, но все произошло по обоюдному согласию. Другой вопрос, что это не правильно и повториться не должно! Произошедшее просто еще раз доказывает, что постороннее эмоции очень сильно вредят работе. Я предлагаю все забыть и просто двигаться дальше. Сейчас надо оставить все постороннее мысли и сосредоточится на предстоящей операции. Важна только она! От этого зависит жизнь действительно хорошего человека! Так что, успокаивайся, вытирай слезы и вперед—делать то, что ты очень хотела, спасть жизни!

— Хорошо, Богдан Тахирович…я постараюсь забыть…очень постараюсь.—Настя утерла рукавом так и не пролившиеся слезы.

— Вот и хорошо…ну ступай…проверь готовность пациента, я подойду через минуту.

Настя выскользнула из кабинета так же тихо, как вошла. А Богдан пытался унять сердцебиение и расслабить, сведенные судорогой мышцы рук.

Вдох-выдох, вдох-выдох, Ковалёв рассчитывает на тебя, мужик. Богдан открыл верхний ящик стола и покопавшись в бумагах, достал потрёпанную фотографию. На ней был он совсем молодой, серьезный, в военной форме, рядом красивый блондин, так же в форме с широкой улыбкой на открытом лице. А сзади простиралась каменистая пустыня Сирии.

Через два часа, после того, как была сделана эта фотка, красивого блондина доставят в госпиталь с обширной осколочной раной. Богдан не смог его спасти. Отчасти потому, что за год совместной службы они сдружились, отчасти потому, что были задеты почти все внутренние органы, Его ранение Богдан воспринял слишком эмоционально, это повлияло на скорость реакции и на сомнения в принятии решений в процессе. Потом он долго разбирал с психологом этот случай. Так появился железный принцип—никаких личных эмоций внутри больницы, который до этого момента никогда не нарушал.

Спрятав фотографию обратно, Богдан поспешил на выход. Эмоции взяты под контроль. Из кабинета вышел собранный, готовый к любой неожиданности, гениальный хирург Давыдов!

Операция началось ровно в 10:00. Врачи и медсестры слаженно двигались в едином ритме. Реаниматолог тихо озвучивал жизненные показатели. Узист контролировал положение осколков. Переключение на искусственное кровообращение прошло в штатном режиме, хирурги в шесть рук колдовали в операционном поле. Спокойные голоса, мерное жужжание приборов, редкое звяканье металлических инструментов, скупые комментарии Богдана, все сливалось в мелодию жизни.

Начали с дальнего от сердца осколка, постепенно приближаясь к главной проблеме.

— Все в рубцовой ткани…—Богдан хмурился.

— Новый клапан получится закрепить?

— Сейчас оценю возможности тканей удержать швы—Тампон!

Тишина, стук приборов, равномерное жужжание.

— Показатели в норме!

Работа кипит. Медсестры быстро и четко передают инструменты, промакивают пот со лбов хирургов. Настя полностью погружена в процесс. Богдан сосредоточен на деле, но пару раз невольно скашивал глаза в ее сторону. Молодец, эмоции под контролем. Справимся…

— Дан, сможем нарастить недостающее?

— Именно так, но пока гарантий нет! Кир, устанавливаем фиброзное кольцо, готовимся к установке биологического клапана…

— Размер кольца есть, подбираю протез.

— Настя, поправь зажимы…

— Удлиняем хорду искусственными нитями…шью. Что с показателями?

— Нарушение сердечного ритма!

— Сушим, у нас кровотечение, надо найти течь….

— Не видно, Дан ты уверен?

— Да! Ищем, возможно, с обратной стороны….черт…Что с последним осколком?

— Он совсем мелкий…локализация сильно затруднена, возможно двинулся…

Руки Богдана мелькали с предельной скоростью…разрыв нашли, но слабые ткани не держали…

— Останавливаем сердце, охлаждаем!!!

— Удаляю последний осколок, он на гране выхода в полость. Там все в рубцовой ткани. Настя, подготовь заплатку, быстро.

Время летит…реки растворов текут по трубкам, опутывающим тело мужчины на столе. Врачи действуют быстро, медсестры, как заведенные кружат вокруг, незримые помощники магов! Богдан сосредоточен на задаче—спасти сердце генерала, вот его цель. Минуты складываются в часы. Заплатка стоит. За это время Кирилл установил клапан, Настя страхует. Они поочередно накладывают швы.

— Отсасываем воздух из полостей. Восстанавливаем кровообращение!!

— Разогреваем, кровь, пошла, вымываем кардиоплегический раствор…

— Показатели?

— Пока не норма…

— Ждем…

— Кислород в норме!

— Фибрилляция!

— Электроды! Разряд!

— Нет реакции…

— Еще, руки, разряд!!

— Нет реакции.

— Адреналин!

— Руки, разряд!!!

— Нет реакции…

— Тишина, начинаю прямой массаж сердца!—внешне Богдан спокоен, но пот, градом заливающий лоб, выдает его состояние.

Медсестра молниеносно промокнула лоб.

— Раз, два, три…давай, генерал…Инна ждет хороших вестей. Руки, разряд!

— Тишина.

— Богдан, надо возвращать искусственное кровообращение…время

— Нет…раз, два, три…адреналин! Руки, разряд!

Секунда…две…

— Возращаем ик, Богдан время!!!

— Тише!

— Есть ритм!!!

— Запустили…

Многоголосный вздох облегчения окрасил операционную яркой вспышкой. Настя стояла боясь двинуться и нарушить хрупкое равновесие показателей, как будто от ее неподвижности зависело состояние пациента. Ее огромные глаза над защитной маской замерли на Богдане. В них отражался восторг, страх и благоговение.

— Зашиваем, коллеги.

Кости скрепили проволокой, установили дренажи. Начали сшивать ткани: мышцы, подкожную клетчатку, осталась кожа.

— Настя, твое время!—Богдан кивнул. Кирилл лаконично подтвердил и тоже кивнул.

— Красивые швы всегда приятны!

Настя поменялась местами с Богданом и приступила. Ровные стежки, один за одним.

— Время операции пять часов двадцать три минуты.

— Спасибо, коллеги! Операция прошла успешно, считаем инструменты.

Все устали. Но результат того стоил. Генерала увезли в реанимацию, прогнозы благоприятные. Богдан вышел в предоперационную, через минуту его догнали Настя с Кириллом. Они сняли защитные халаты и молча приступили к мытью.

— Дан, это было круто…ну что, Анастасия Игоревна, не жалеете, что перешли к нам?—Кирилл подмигнул девушке.

Настя смотрела прямо на Кирилла, стараясь избежать любого зрительного контакта с Богданом.

— Как можно жалеть о том, что видишь чудеса хирургического мастерства?

— Чудеса случаются, но, к сожалению, не всегда…—Богдан смотрел на Настю, она устала, лицо бледное, только глаза лихорадочно блестят.

Богдан быстро ополоснулся в душе, после пяти часов в герметичном защитном костюме от него воняло пОтом, как после тяжёлой тренировки в зале. Наскоро вытеревшись и надев свежий медицинской костюм он поспешил успокоить Инну Ярославовну. Женщина нервно мерила палату шагами, заламываю тонкие пальцы. Услышав открывающуюся дверь, Инна бросилась вперед.

— Операция прошла хорошо, Инна Ярославовна, можно выдохнуть.—Богдан аккуратно коснулся огромной рукой сцепленных рук женщины.—Прогнозы хорошие, марафон ваш папа пробежать не сможет, а полноценно жить—вполне!

Губы женщины задрожали, из глаз хлынули дорожки слез.

— Спасибо, вам!—Инна порывисто обняла Богдана.

— Тише…—Он осторожно погладил ее по спине.—Все хорошо! Идите домой. Ваш отец пробудет в реанимации до завтра.

Инна изящно промокнула глаза и помахала руками перед лицом.

— Боже, я так вам благодарна…простите, что не сдержалась…последний час я что только себе не придумала…

— Инна Ярославовна, есть одна проблема, которую нам все-таки стоит обсудить сейчас.

— Нужны какие-то лекарства? Я все достану!!!

— Нет, нет. Проблема этического характера…Сегодня утром по «желтушным» новостным сайтам стали разгонять информацию о вашем отце. Фигурируют фотографии медицинской карты с личной информацией…Мы признаем, что утечка произошла при непосредственном содействии нашего сотрудника. Он будет найден и соответствующе наказан, это я вам гарантирую. Но так же, надо понимать, что без информатора в ближайшем окружении Ярослава Андреевича не обошлось…

— Понимаю, Богдан Тахирович!—лицо Инны стало серьезным, даже жестким.—Я передам информацию нашему юристу, он инициирует судебные разбирательства в адрес причастных к распространению информации. Юрист так же проинформирует службу собственной безопасности ведомства о случившимся…Если вы переживаете за репутацию больницы, то можете быть спокойны, она никоем образом не пострадает.

Инна покинула палату первой, Богдан запустил руку в волосы. Инна не подвила…Добронравов будет счастлив. А вычислить, кто продал фотографии медкарты не составит труда.

Он об этом позаботится лично…

Зайдя в свой кабинет, Богдан ощутил короткую вибрацию входящего сообщения. На экране высветилось имя абонента: Марго: ' Я соскучилась…'. Он совсем про нее забыл как будто между ними ничего и не было. Марго постепенно стиралась из памяти Богдана. Он уже с трудом мог вспомнить ее запах, голос, тело…У них были максимально честные отношения, если так можно назвать редкие встречи с совершенно конкретной целью. Теперь их не будет. Даже не так, они теперь невозможны. Богдан должен это как-то донести до нее не обидев. Все таки Марго ни в чем не виновата. Просто так сложилось.

Вздохнув, Богдан открыл сообщение:

Марго:«Я соскучилась. Давай никуда не поедем, не хочу стыковать выходные. ПОшло снимем номер в гостинице…А Дан?»

Богдан:«Сегодня дежурю, давай завтра вечером поужинаем где-нибудь, на твое усмотрение, там и обсудим все».

Марго:«Звучит совсем не как согласие…»

Богдан:«Я только с долгой операции…прости, мозги совсем не варят».

Марго:«Ладно. Утром пришлю ссылку, где будем ужинать, забронируешь столик!»

Богдан:«Ок».