Глава 24 · (Настя)

Проснувшись утром, Настя долго валялась в кровати, нежась в приятных воспоминаниях о вчерашнем вечере. И сама прогулка и разговор, были настолько созвучны её внутреннему пониманию нормальных отношений, что она с трудом представляла, как жила без этого раньше.

Решив, что отличным началом дня будет утренняя йога, Настя вскочила с кровати и побежала умываться. Тело переполняла кипучая энергия, требующая немедленного выхода. Она расстелила коврик и начала с разминки, потом, сделав несколько кругов Сурьи намаскар, приступила к балансам. Они как нельзя лучше стабилизировали душевное состояние. Помогая сосредоточиться над предстоящей изыскательской работой.

Завершив упражнения шавасаной, Настя мысленно начала выстраивать будущую структуру текста. Помимо учебной работы, накопилось много мелких домашних дел, стирка, уборка в комнате, да и вымыть места общего пользования не мешало. Зинаида Петровна чем-то гремела на кухне, Настя вспомнила, что так и не зашла за продуктами, чтобы приготовить обеды, которые будет брать с собой в рабочие дни. Вчера к вечеру на карту упал небольшой аванс, очень кстати, сегодня можно не высчитывать рубли, а спокойно закупиться всем необходимым.

Настя зашла на кухню, поздороваться с Зинаидой Петровной, а также уточнить, не нужна ли ей стиральная машинка в ближайшие время. Получив отрицательный ответ, Настя собрала светлое бельё и запустила стирку, теперь можно час потратить на чтение. Так, постепенно, чередуя задачи, она справилась с большей частью дел. На часах половина пятого. Подумав, Настя решила, что сейчас как раз самое время созвониться с Ваней, в Кемерово половина девятого, он наверняка ещё не спит, но уже не занят.

Присев на кровать, она слушала гудки. На четвёртом — жизнерадостный крик Вани оглушил.

— Малая! Привет!

— Привет, Ванька. Как дела у тебя? Как спортивная подготовка? И что, в итоге, с поступлением?

— Как раз хотел тебе звонить, помнишь, я говорил, что у меня есть план, как попасть в Бауманку в этом году?

— Да, конечно, помню! Рассказывай, Великий комбинатор…

— Я сейчас в Новотроицке, моих баллов с лихвой хватило для поступления в филиал МИСИС.

— Пока не понимаю, как это связано с Бауманкой?

— В этом институте есть похожий по программе факультет биоинженерных технологий, значит, я смогу, при условии хороших оценок, перевестись в Бауманку, если будет место на бюджете.

— И ты уверен, что оно будет?

— Это следующий виток моей схемы, сеструха! При Бауманке есть клуб по боксу, они заинтересованы в сильных спортсменах. Я связался с тренером и рассказал о своей ситуации. Он обещал, что место мне предоставят по спорт квоте! Так что, моя задача сводится к нормальной успеваемости!

— Обалдеть! Ваня, это невероятно!

— Кстати, я зарегистрирован на отборочный турнир в середине октября, знаешь, где он будет?

— Вань, ну где я и где бокс…говори уже, не буду гадать!

— В Москве, мелкая! Так что, жди в гости!

— Обалдеть, Вань!

— Буду ждать с нетерпением! Может даже смогу прийти посмотреть, как мой младший брат всех побьёт!

— Крутяк! Если будешь смотреть, я точно не проиграю! Как там твой новый начальник? Жестит или терпимо?

— Хорошо всё, Вань.— Настя поняла, что не хочет ничего рассказывать.

Бабушка всегда говорила: «Запомни, Тася, счастье любит тишину». Сейчас она поняла это в полной мере. Ей не хотелось ни с кем делить мгновения, принадлежащие только ей и Богдану.

— Ну вот, а ты боялась! Кто же будет обежать мою умницу-сестру! Таких надо холить, лелеять и на руках носить. Это я тебе как мужчина говорю!

— И когда это мой младший брат успел вырасти?

— Ха-ха, Настька, мы давно не виделись…я подрос ещё на пять сантиметров, тренер переживает, что я могу не вписаться в средний вес. Придётся сушиться перед турниром.

— Вот это да…Вань. От девушек, наверное, отбоя нет, признавайся.

— Сначала ты, мелкая, колись, у тебя наконец кто-то появился?

— Да, только никому, Вань!

— Давно пора, а то ты старая уже стала, а по меркам Москвы, вообще пенсия.— Ваня часто подкалывал Настю на тему отсутствия личной жизни, но, по-доброму.— Ты передай ему, если обидит — я приеду и глаз на жопу натяну!

— Фу, Вань. Что за лексикон. Пришли лучше свою фотку! А то у меня только годичной давности. И ты тоже, колись, есть кто?

— Не, Насть, никого серьёзного, так, разовые варианты всё.

— О предохранении не забывай, а то разовый вариант станет постоянным!

— Обижаешь, малая, я же не утырок, какой-то. У меня железобетонные планы! Ладно, сеструха, был рад, надеюсь, скоро увидимся! Слышь, мелкая, ты, может, наберёшь матери как-нибудь? Я как уехал, батя совсем с катушек слетел…Тима жалко, пиздец.

— Хорошо, Вань. Обязательно позвоню! До встречи!

Настя действительно давно не общалась матерью, осадок от последнего разговора в июне, неприятно царапал внутренности. Решив, что незачем тянуть, она ткнула в нужный номер. Гудок, второй…пятый… седьмой. Когда Настя уже подумала отбить вызов, на другом конце раздался явно нетрезвый голос:

— Глядите, какие люди звонят! Совсем о семье забыла в своей столице! Тима, слышь, сестра старшая о нас вспомнила!

— Здравствуй, мам, зачем ты так! Я не хочу опять ссориться!

— Да кто же с тобой ссорится-то?

— Как у вас дела, мам, как Данила Сергеевич?

— Плохо, Данила Сергеевич! Он о тебе всю жизнь заботился, а ты раз в три месяца, «как дела?» Зачем на врача выучилась, если не помогаешь со здоровьем родным?

— Мам, просто скажи, что случилось?

— Приступ у Данилы был, неделю, как из больницы вышел, сердце сдаёт.

— Ты можешь прислать фото эпикриза?

— Да, чуть позже вышлю, может скажешь что-то толковое, а то наши местные коновалы одно твердят!

— Что мам?

— Пить нельзя, а как не пить-то Настька? Дети разъехались, помощи никакой, с работой тяжело. Младший двоечник, хоть бы шабашить, что ли, пошёл, всё толк был бы, а так, жрёт, как слон, да на диване бока отлёживает. Одна я кручусь как белка в колесе. Сдохну, ведь никто на могилу не придёт…— Настя услышала натужные всхлипы, странный монолог переходил в пьяную истерику.

— Мам, послушай, пришли эпикриз! Я посмотрю и послезавтра утром по кемеровскому времени наберу, как раз дежурить буду. Тебе бы тоже аккуратнее с алкоголем быть, не сто́ит злоупотреблять.

— Да кто злоупотребляет-то! Я так, чисто расслабиться, день тяжёлый был…

— Ладно, мам, пока, жду фото!— Что-то советовать на расстоянии было без полезно, а затевать ещё одну ссору совершенно бессмысленно. Ничего, кроме неприятного осадка и раздёрганных нервов, это не принесёт.

Телефон дзинькнул входящим сообщением, Ваня прислал фото. Настя открыла сообщение и ахнула. На фото он был с другом, оба стояли в боксёрской стойке с поднятыми руками в огромных перчатках. На обнаженных торсах четко прорисовывались напряженные мышцы. Высокие, серьёзные, ни Ваня, ни его друг, про которого Настя часто слышала, но видела всего один раз, совсем давно, ещё до отъезда, не походили на юношей. Это были молодые мужчины. Оба смотрели в камеру, как будто перед ними настоящий противник. У Вани модная стрижка с плaвным пepexoдoм oт кopoткиx вoлoc к бoлee длинным нa вepxнeй чacти головы. Несколько темных, кудрявых прядей падают на глаза. Ваня смотрит в камеру с лёгким прищуром, скуластое лицо с внимательными карими глазами под тёмными бровями вразлёт. Губы пухлые, как у Насти, только уголки опущены. Красивый, опасный и такой взрослый, — у Насти невольно навернулись слёзы, в её памяти он всё ещё был подростком.

Во втором парне Настя с удивлением узнала Лёшу. Несмотря на то, что были совершенно разными, они подружились с первого дня в секции. Ваня — обаятельный, улыбчивый мальчик с умилительными кудряшками вокруг детского лица, а Лёша серьёзный, ершистый и угловатый. Его острые коленки и локти всегда покрывали многочисленные синяки и ссадины. Лёшу от других пацанов отличал не по-детски взрослый взгляд. Фото было, видимо, с летних сборов, но Лёша выглядел сильно старше своих восемнадцати лет. Тяжёлый, мужской взгляд, даже через экран пугал. Стальные глаза зло смотрели в камеру, брови сведены у переносицы, короткие волосы были почти белые, на фоне загорелого лица. Он чем-то напоминал волка, готового в любой момент прыгнуть и разорвать противника мощной челюстью. Верхняя губа чуть выгнута, как будто в оскале, обнажая крупные зубы с выступающими клыками.

Настя закрыла фото, задумавшись, как же быстро пролетели восемь лет…Казалось, ей только исполнилось восемнадцать, меленький Ваня помогает задувать свечи на именинном торте, настаивая на самом большом куске.

Отметив фото сердечком, Настя быстро сделала селфи и сбросила брату с подписью: «Старушка сестра гордится тобой». У её фотографии сразу появился значок огня, а потом ответ: «Я пошутил, Настька, ты молодая и красивая, люблю!»,

«И я тебя, Ваня!»

Посидев ещё немного в задумчивости, Насте ужасно захотелось услышать голос Богдана. Она ещё ни разу не звонила ему, но сейчас руки сами потянулись искать его номер. Богдан ответил со второго гудка, как будто ждал звонка.

— Привет, Тася.

От звуков его голоса тело наполнилось теплом.

— Здравствуй, Богдан! Извини, что беспокою, просто захотела услышать тебя…

— У тебя что-то случилось?— Вопрос прозвучал спокойно, но Настя всё равно уловила взволнованные нотки.

— Нет, всё хорошо, ничего не случилось.— жаловаться на неприятный разговор с матерью Настя посчитала неуместным.

— Я рад, что звонишь просто так, без повода, Тася. Действительно, рад, но мне сейчас не очень удобно…

— Конечно, прости!

— До завтра, Тася.

Насте показалось, что на заднем фоне она услышала рычание и металлические звуки, как будто кто-то уронил мелкие стальные предметы и они, падая, задевали друг друга. Странно, на телевизор не похоже.

Самое время прогуляться до магазина за продуктами. Настя решила натушить мяса с картошкой и разложить по контейнерам. На три дня точно хватит. Вместо салата брать овощи целиком. Можно ещё сделать творожную запеканку, на завтрак будет отлично. Составив список, она отправилась в ближайший супермаркет.

Готовка заняла весь остаток вечера. Зинаида Петровна периодически заглядывала на кухню и одобрительно осматривала Настину суету. Вскоре начался её сериал, и она надолго исчезла в гостиной, но потом вновь вернулась выпить свой неизменный вечерний чай. Заняв кресло в углу, Зинаида Петровна молча сидела, изредка потирая левое предплечье.

Настя, заметив такой самомассаж, решила опять напомнить о записи к врачу.

— Как ваше самочувствие? Вы записались к терапевту?

— Записалась, Настенька. На следующей неделе пойду.

— Вас беспокоит левая рука?

— Продуло, наверное, шея побаливает и в лопатку стреляет. Старость не радость, как говорится.

— Это может быть симптомом. Как ваше давление?

— Под контролем — улыбнулась Зинаида Петровна.

— Все шутите! Назовите, пожалуйста, цифры?

—150/100.

— Вам терапевт разве не поднял дозу блокаторов?

— Поднял, но у меня уже болит желудок от этих таблеток.— старушка капризно поджала губы и отвернулась к окну.

— Зинаида Петровна, нельзя бросать приём препаратов, у вас высокий риск развития ишемической болезни сердца, а это прямой путь к инфаркту!

— Устала я, Настенька. Только и осталось в жизни, пить бесконечные пилюли, то одно заболит, то другое…Помереть уже охото скорее!

— Ну что вы такое говорите!— возмутилась Настя.— Рано вы помирать собрались!

— Настенька, да у меня в записной книжке уже никого не осталось, все номера вычеркнула, даже позвонить некому.

— А как же знакомый по даче, который передал вам ту чудесную настойку? А подруга, чья дочь вам помогала с уколами?

— Семён— старый бобыль, как раньше говорили, сложный он человек, с ним по телефону просто так не поболтать…он на даче окопался, сидит там теперь круглый год. Зимой совсем один, старый хрыч.— За словами Зинаиды Петровны Настя угадывала, что между стариками была какая-то история, но расспрашивать не решилась. Захочет — сама расскажет.— А Тонька… некогда ей вечно, то внуки, до дела, она моложе, сил много.

— Так, может, мы вам кружок подберём? В Московском Долголетии много всего на выбор, вот и дело будет и общение! Вам надо больше двигаться.

— Может, и подберём…Ты, Настя, учись на моих ошибках, молодость быстро пролетает, оглянуться не успеешь…Всё одна, да одна, хоть бы кавалера какого завела. Ну нельзя же одной работой жить.

— Может, и завела.— Ответила Настя, задорно выпятив грудь и уперев руки в бока.

— Уж не Давыдов ли это, часом?

Настя неопределённо махнула головой, но, видимо, её глаза настолько ярко блестели, что Зинаида Петровна, лукаво погрозив ей пальцем, добавила:

— Тронул твоё сердечко «необычный мужчина», помню, так ты его охарактеризовала в начале.

— Он невероятный…

— Рада за тебя, милая!

Ещё немного поболтав, пока Настя мыла посуду после готовки, они разошлись по комнатам. Она ещё немного почитала перед сном, а потом уснула.

Ей приснился странный сон, как будто они гуляют с Богданом по лесу. Не по парку, с облагороженными дорожками, а по настоящему, сибирскому лесу, как в её родной области. Сквозь кроны просвечивает яркое голубое небо. Они шли, взявшись за руки, и молчали. Слова не нужны, они были единым целым. Их босые ноги мягко ступали по густо усыпанной мягкой хвоей, земле. Вокруг кипела лесная жизнь, пели птицы, горделивый олень, плавно ступая, прошёл мимо, никак не отреагировав на людей, юркие белки без страха прыгали по деревьям. Ни тревог, ни страха, только -чувство безграничной свободы и гармонии. Настя слышала, как их сердца бились в едином ритме. Они шли без цели, без направления просто шагали вперед, обходя поваленные деревья. Постепенно лес начал редеть, они вышли на поляну и перед ними открылся захватывающий вид на горы. Тёмные, каменные пики терялись заснеженными вершинами в бескрайнем небе. Где-то там, в вышине, парили огромные птицы. Тёплый ветер ласково трепал Настины распущенные волосы. Богдан остановился, отпустив её руку. Она сделала шаг вперёд и обернулась. Он смотрел на неё с надеждой, губы шептали слова, которые сразу подхватывал ветер.

— Я не слышу!— Настя испугалась и протянула руку к Богдану в надежде коснуться его, восстановить пропавшую связь.

Богдан отупил назад, его тело начало меняться, обрастая густым мехом. Он упал на колени, а потом стал заваливаться вперёд, но земли коснулись не руки, а лапы. Перед Настей стоял огромный бурый медведь, сотрясая косматой башкой. Она не испугалась, они уже виделись.

— Ты нашёл меня?

Медведь осторожно подошёл и ткнулся мордой в её протянутую руку. В голове зазвучал голос Богдана.

— Конечно, Тася, я не мог тебя потерять, ведь ты часть меня.

— Ты уверен?

— Тебе нужны доказательства? В двух шагах за тобой обрыв — прыгай!

— Я разобьюсь, Богдан!

— Прыгай! Смелее, Тася!

Настя развернулась и прошла вперёд, замерев на краю. Далеко внизу виднелись острые камни, а между ними петляла бурная река, белые шапки пены скапливались перед огромными валунами, создана смертельные водовороты. Раскинув руки в стороны и поймав порыв ветра, она бесстрашно оттолкнулась от края. Безумный прыжок, верная смерть, но Настя не разбилась, прямо в полёте её обхватили огромные лапы, вжимая в мохнатое тело. Она не почувствовала удар, только воду, которая затягивала их тела всё глубже, унося бурным потоком. Настя отчаянно гребла, пытаясь выбраться на поверхность, глотнуть спасительный воздух. Почувствовав толчок, она резко вынырнула, жадно наполняя кислородом горящие лёгкие. Медведь плыл рядом, тесня её к берегу. Почувствовав дно ногами, Настя поднялась, зверь фыркая отряхнулся и подошёл, подставляя мокрый бок для опоры. Она ухватилась за мех и, тяжело дыша, медленно переставляла дрожащие ноги выходя на сушу.

— Я не дам тебе погибнуть. Нельзя потерять часть себя и продолжать жить, Тася.

На берегу Настя устало села. Медведь лёг вокруг неё, стараясь согреть. Она откинулась назад, запустив руки в густой мех, и, прикрыв глаза, наслаждалась ровным дыханием зверя.

Настю переполнял восторг, и пусть тело не слушалось, выплеснув все силы, душа парила, отбросив груз ненужных сомнений.