Глава 5 · (Настя)

Настя проснулась в семь вечера, как будто вынырнула из липкого марева. Спать в одежде не комфортно, тело не дышит, вещи пропитываются потом. Она потянулась и еще несколько минут лежала глядя в потолок. Надо было вставать, итак теперь не понятно, когда она сможет заснуть. Что бы не забыть, сразу переставила будильник на 5:30. По счастью, ехать до центра на Рублевке было гораздо ближе и удобнее, чем до Сеченовки. Обычно, Настя вставала в 6:20, сорок минут собраться, час десять на дорогу, в восемь начиналась смена. Сейчас ее маршрут значительно облегчился, раньше надо было топать двадцать пять минут до метро, теперь двенадцать минут до автобусной остановки. На метро ехать с двумя пересадками, а теперь на автобусе десять минут по прямой.

Настя слышала бурчание телевизора из гостиной, значит, Зинаида Петровна дома. На кухне девушка поставила чайник и залезла в холодильник, ее продукты занимали нижнюю полку. Набор был весьма скудный, готовить было толком не когда, да и не удобно на чужой кухне. Подхватив бутылку снежка и пачку творога, Настя расположилась на табурете. Через минуту, чайник пропищал и она заварила в чашке ароматный пакетик травяного чая.

Быстро справившись с легким ужином, Настя поймала себя на мысли, что очень хочется поделится с родными своими успехами, скорее даже просто поговорить, что бы ее похвалили и порадовались вместе с ней. Последний разговор с матерью в середине июня закончился скандалом. Она требовала выслать денег на младшего брата: раз уж она с экономила на билетах и не приехала навестить семью, будь добра, перевести три тысячи на подарок. Насте было не жалко этих денег, но у нее их не было. Для подготовки к комиссии пришлось сократить часы ночных дежурств в отделении, это сильно ударило по и так скромному бюджету. Кстати, завтра надо будет переговорить с Давыдовым на тему дежурств, пока ей назначили стандартный оклад, дежурства и работа по выходным добавят компенсационные выплаты. На премии Настя не рассчитывала, не под началом Богдана Тахировича. Скромная официальная стипендия ординатора уходила на аренду комнаты.

Ни с матерью, ни тем более с отчимом, разговор не сложится, с младшим братом Настя не была близка, когда она уехала в Москву, ему только исполнилось восемь, она запомнила его болезненным, избалованным ребенком. Сейчас Тимофею исполнилось шестнадцать и если Иван, старший брат, в этом возрасте был спортивным самостоятельным подростком с четкими ориентирами в жизни, то Тим инфантильным, ленивым маменькиным сынком.

С Ваней Настя поддерживала постоянную связь, он был единственной, кто был рад ее видеть в редкие приезды домой. Последний раз они разговаривали неделю назад, брат предупредил, что уедет на спортивные сборы, и связь месяц будет не стабильная, что бы она не волновалась, если не дозвониться. В пятнадцать лет он стал КМС по боксу и продолжал успешно тренироваться, войдя в сборную области. Параллельно со спортом, усиленно учился. Как-то он поделился с Настей, что мечтает поступить на Факультет биомедицинский техники МГТУ им. Н. Э. Баумана. Отец же мечтал, что старший сын станет рейтинговым боксером. Вот, это «мужская тема», а не копаться в заумных книгах.

Настя, как могла, поддерживала брата, дистанционно помогая с учебой. Что бы гарантированно пройти на бюджет в этом году надо было набрать больше 81 балла ЕГЭ. Ваня набрал 79 баллов и проходил только платно. Сумма астрономическая, даже, если бы отец его и поддерживал, таких денег в семье никогда не было. Баллы были высокие и можно рассмотреть другие варианты, но Ваня уперся, взыграл юношеский максимализм, все или ничего! Летом у него был плотный график соревнований и сборов, так что на грусть времени не оставалось. В последнем разговоре Ваня туманно намекнул, что у него еще есть реальный шанс попасть на факультет мечты в этом году, что и как не скажет, все потом.

Слушая гудки в телефонной трубке, Настя автоматически считала: первый, второй, третий…наверное уже не подойдет, пятый.

— Привет, мелкая!-в трубке бодро зазвучал голос брата.

— Алло, Ваня, привет! Как сборы?

— Все пучком, сеструха! Скоро отборочные в Мастера, готовлюсь, сама как?

— Ух ты, мой брат будет Мастером спорта! На ринг выходит Иван Данилович Воронов, трибуны ревут…Данила Сергеевич, наверное, на седьмом небе от счастья!

— Отец, в последнее время, на седьмом небе от алкашки -голос Ивана сник — совсем сорвался с катушек, сука. И брата затягивает, сам видел, как он Тиму наливал.

— А мать, что?-Настя, в общих чертах, знала, что происходит дома, но поделать ничего не могла.

— Да, что она? Покорно обслуживает, с нравоучениями не лезет…я пытался с отцом поговорить, но куда там, он же, как в аварию попал, сложный стал пипец. Все ему должны помогать, он же теперь инвалид. Протезом ему пользоваться не удобно натирает культю, на одной ноге с костылями не удобно, сидит целыми днями на диване, мать гоняет или Тима, когда та на работе. Ладно, прости, что гружу… Кстати, как у тебя с лютым собесом, за которое ты так переживала?

— Поэтому и звоню. Собеседование прошло более, чем странно…в голове мелькнули гипнотические черные глаза и крупные мужские руки. — Но……можешь начинать поздравлять, меня взяли!!!

— Вау!!! Ты крутая, сеструха!!! Горжусь!!! Когда к нам приедешь? Хочу крепко обнять твою тщедушную тушку!!!

— С деньгами пока совсем туго, Вань. Если все будет хорошо, может на новогодние каникулы выберусь.

— Ладно, мелкая, пора мне, и так режим нарушаю, у нас двенадцать уже.

— Тьфу ты…прости, все время про разницу забываю, пока, Вань.

Разговор с братом не принес желаемого удовлетворения. Жизнь дома никогда не была легкой. Мать уставала на работе, отчим неделями не бывал дома, уезжая в дальние рейсы. Часто забота о младьших братьях ложилась на ее плечи. Отчим мог выпить, но редко, и никогда перед рейсом, их строго проверяли перед выездами, любой «выхлоп» грозил крупным штрафом. Пять лет назад, по вине легковушки, которая вылетела на обгон на закрытом участке дороги, отчим попал в страшную аварию. Виновник погиб на месте, а Данилу Сергеевича зажало в искореженно кабине.

Из задумчивости Настю вывели шаркающие шаги Зинаиды Петровны.

— Добрый вечер, Настенька, не слышала, как ты вернулась-улыбнулась старушка.

— Я пришла рано, но сразу вырубилась, проснулась недавно.

— Как все прошло, как тебе новый руководитель?

— Я принята! А руководитель…он…даже не знаю…-Настя почувствовала, как краснеет. В теле разливалось тепло, вызванное незнакомой реакцией организма на его гипнотический взгляд, огромное, тренированное тело и завораживающее лицо -он очень необычный мужчина.

— Даже так…протянула Зинаида — мужчина, говоришь…судя по тому, как ты покраснела, он тебе понравился.

— Мы из разных весовых категорий, как любит говорить мой брат. Не имеет значения, понравился он мне или нет, у меня будет бесценный опыт участия в уникальных операциях и практическое развитие моей научной темы.

— Я очень рада за тебя, милая — Зинаида Петровна налила себе чай и, поправив короткие седые волосы, аккуратно села в свое кресло.

— Пойду к себе, не знаю, засну или нет, но завтра ранний подъем… спокойной ночи — Настя поднялась с табурета и быстро сполоснула чашку.

— Сладких снов, Настенька.

Надо подготовить одежду на завтра, собрать сумку, сложить документы в папку и убрать в шкаф, что еще? Вроде все, ничего не забыла. Настя посмотрела на время. Пол девятого, заснуть сейчас точно не удасться, посмотреть фильм? Прочесть, наконец, статью, которую откладывала уже неделю? Нет…все не то…не хочу. Значит йога. Дома Настя занималась редко, рядом с метро была классная, светлая студия, где занятия проводила шикарная женщина, глядя на которую нельзя было поверить в то, что ей почти пятьдесят лет. Она была лучшей рекламой своих занятий. Жанна вела утреннюю и вечернюю группы три раза в неделю. Настя успевала на два вечерних занятия в будние дни и под настроение или свободное время утром в воскресенье. Последнюю неделю она не успевала никуда, так что идея размяться дома вызвала радостный внутренний отклик.

После йоги, разогретые мышцы приятно потягивало, теперь можно принять душ, и попытаться заснуть.

На удивление, сон сморил почти сразу. Ей снился летний лес, теплые солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, согревали живым теплом все вокруг. Удивительное спокойствие наполняло до краев. Лес был густой, без мусорного подлеска и буреломов, идти было легко и приятно. Куда она шла, не имело значения, в любом случае, придет туда куда надо. Наконец, лес начал редеть и вот уже закончился совсем, впереди раскинулась солнечная поляна и раздавалось мерной журчание, где-то там текла вода. Нестерпимо захотелось пить, ноги сами вынесли к каменистому ручью. От кристально-чистой воды веяло принятой прохладой. Сложив ладони ковшиком, Настя с упоением глотала прозрачную, чуть сладковатую воду. Напившись, она пошла вдоль ручья, страха совсем не было, хотя в жизни она никогда не ходила в лес одна, сейчас же было легко и спокойно, даже беспокойное ощущение, что за ней наблюдают, совсем не волновало. Оглядевшись по сторонам и никого не заметив, она направилась к огромному плоскому камню. Настя сначала села, а потом легла на спину и раскинула руки по сторонам, тепло камня согревало, распущены волосы лениво шевелил ветер, щекоча отдельными волоскам лицо.

Лежать надоело, идти не хотелось, ожидание затягивалось. Чего ждала, сама не знала, но дождаться надо обязательно. Ветер донес хруст веток, кто-то шел медленно, устало, скорее брел, не разбирая дороги и ничего не опасаясь. Настя села, с другой стороны ручья из леса вышел огромный бурый медведь. Косолапо переступая огромными лапами он медленно брел опустив косматую башку, только маленькие круглые уши забавно вращались по сторонам.

— Мишка!-улыбнулась Настя.

Медведь поднял голову и развернул морду в сторону, где она сидела, смешно раздувая носопырки. Настя поманила рукой и мохнатый пришелец потрусил в ее сторону, замерев перед самым ручьем. Настя встала напротив и посмотрела прямо в глаза зверю. Знакомые черные глаза изучали ее распущенные волосы. Медведь плюхнулся на круглый зад, потом опустил голову на передние лапы, и закрыл глаза, как будто уснул. Настя откуда-то знала, что медведь устал, он шел сюда долгие годы. А еще она знала, что он очень одинок. Нестерпимо хотелось зарыться ладонями в густой шерсти, разгладить складку между широко посаженными глазами, нашептать в уши ласковых слов и лечь под его теплый бок, слушая мерное урчание огромного тела. Но их разделал ручей, вода текла быстро, круглые камни, поросшие влажным зеленым мхом, были опасно скользкими. Вода постепенно пребывала и вот уже ручей расширился на столько, что затопил плоский камень. Ни Настя не медведь не двигались, но расстояние между ними стремительно увеличивалось.

— Нет, постойте…мишка-очнись, я тут, мишка-орала Настя, захлёбываясь страхом. Ей было страшно, что больше не увидит его, вода разольется на столько что другой берег, на котором дремал медведь, скроется за горизонтом. Нельзя обойти реку не имеющую начала и конца, а переплыть не хватит сил.

— Очнись, прошу тебя, посмотри на меня — крик срывал горло, слезы лились бесконечным потоком — неееееетттт! Слышишь, я здесь, ты больше не одинок!

И вроде медведь услышал. Последнее, что помнила Настя резко вынырнув из сна, громкий, отчаянный рев. Сердце стучало в бешеном ритме, неясная тревога побуждала вскочить и бежать, иначе она опоздает. Слишком эмоционально яркий сон выбил из привычной утренней рутины. Чувство потери из сна переносилось на обыденность реальности, странное переплетение сна и яви.

Одевшись в черные узкие джинсы и кремовый тонкий свитер Настя поспешила выскочить в прохладное утро.