Глава 28

Ситуация вдруг стала опасной. Главарь банды не врёт, у него случилось «недержание» языка за зубами, дезориентирован последними событиями и тем, что я фактически раскрыла ему глаза на реальное положение дел в его преступной вотчине. Все его базовые настройки расшатаны, однако, нужно отдать должное, держится он вполне крепко, сказывается высокая степень стрессоустойчивости и психопатическая антисоциальная аномалия вместо личности, если можно так выразиться. Он никогда не поддастся исправлению, и в тюрьме будет биться за первенство, даже прямо сейчас в его голове множатся планы, как избежать наказания, надеется на то, что лодка придёт раньше и он доживёт до утра, а мы — нет.

Оборачиваюсь и многозначительно смотрю на Аракчеева.

— У меня есть идея, как повернуть ситуацию лучшим образом, — говорю, пока Его сиятельство не принял поспешные решения, но, кажется, Гриша уже обо всём догадался и граф сам предложил план действий.

— Уехать далеко по темноте не успеем, тем более туман сгущается. Думаю, самым логичным будет прямо сейчас устроить основательный обыск, с вашей помощью, Анастасия Сергеевна, и поджечь дом.

После решительных слов графа несчастный бандит закашлялся, а его бабёнка заскулила. Наша осведомлённость и радикальность не оставили им ни малейшего шанса на спасение. К пожарищу лодка плыть не решится, а утром мы сообщим береговой охране о незаконном грузе на корабле под испанским флагом, в том числе и про лодку с бандой. Всех возьмут с поличным.

— Предлагаю заткнуть им рты кляпом, чтобы не шумели, и начать дело прямо сейчас. Ирочка спит в комнате на первом этаже, но я её, наверное, заверну в одеяло и отнесу в нашу карету, чтобы вы уже не церемонились с домом и поспешили, — отдаю не приказ, но совет, ещё раз взглянула на поникших подозреваемых и поспешила вниз, девочку может напугать грубый обыск. Придётся оставить её под присмотром кучера, без меня и Аси обыск затянется, а я уже чувствую, где спрятаны «книга учёта», в ней не только финансы, но и имена всех участников банды, где они хранят украденное, какое собираются отправить на корабль, через несколько дней, и все имена продажных капитанов заграничных кораблей. Думается, что этой «книгой» заинтересуются и те, кто занимается внешней разведкой.

Дело началось как семейная драма, а переросло в огромное государственное расследование.

Будь у контрабандистов более сговорчивый и подготовленный одарённый, способный предсказывать будущее, то ничего этого не произошло бы. Но Ирочка ещё слишком мала, учуяла наше прибытие и начала изводить своих «мучителей», маленький ребёнок и тот понимает, что с этими людьми жизнь ужасная и опасная.

Дом сразу же ожил. Повсюду зажгли свечи, одноглазый старик так и сидит на невысокой табуретке у камина, а урядники начали поиски всего, что сможет пролить свет на преступления банды.

— Я сам отнесу малышку в карету, там раскладывается сидение, и ей будет удобно и безопасно спать, пока в доме царит хаос, — Даниил догнал меня и слегка приобнял за талию, словно опасаясь нападения.

— Жаль дом, хороший, крепкий.

— Да, жаль, но ставить здесь постоянную бригаду для караула возможности нет. Регулярно проверять береговая охрана непременно будет это место, но его нужно зачистить.

— Да, понимаю.

Ирочка не проснулась, когда мы её осторожно подняли и вынесли на улицу, завёрнутую в одеяло. Кучер быстро устроил удобный ночлег, разложив сидение, и заверил, что будет следить за покоем малышки.

А нам пора на обыск.

— Я не слишком откровенно себя вела на допросе? Это не усугубило мою ситуацию? — возвращаясь в дом шёпотом спросила Его сиятельство.

Мимо проходил один из урядников, и потому разговор на секунду прервался и потом получил налёт официальности:

— Вы же сказали, что только видите, но не ведьма. Эта работа называется «осведомительство», она вполне легальная. К вам нет вопросов, только восхищение.

— Уф, хорошо. А то, показалось, что я перегнула палку. Он, кстати, узнал трость. Она действительно имеет весьма значительный вес в преступном мире, а я с ней разгуливаю, но почему-то не могу считать данные о предыдущем хозяине, видимо, он был под защитой.

Даниил остановился перед ступенями крыльца, и вместо ответа, осторожно, едва касаясь, поправил выбившийся локон из моей причёски. Его пальцы проскользили по моим волосам бережно, и как-то по-домашнему тепло, просто и уютно.

Я чуть наклонила голову, ловя это прикосновение, стараясь запомнить его до мельчайших деталей: лёгкое тепло его руки, едва уловимый запах одеколона, смешивающийся с ароматом нагретого солнцем дерева крыльца. Этот запах возвращает какие-то туманные, но очень приятные воспоминания из далёкого прошлого, отчего момент показался слишком значимым для нас, без слов понятно, я стала для него очень важной частью жизни…

Ирочка нас связала так, что никакие законы и прочие условности не смогут разорвать прочную нить наших непростых отношений. Без меня девочка не сможет, я должна стать для неё наставницей, какой для Насти пыталась быть Елена, с той лишь оговоркой, что я порядочная, но совершенно неопытная в подобных делах. Самой бы наставника не помешало.

— Ты удивительная, Настя, пойдём в дом, холодно и время не ждёт.

Стоило войти в зал с камином, и нас захватила эйфория поиска пиратских сокровищ, но всего на несколько секунд. Потому что я начала шептать графу, где и что искать, а он уже громко отдаёт приказы. И каждая вскрытая «заначка» больно бьёт по бывшим хозяевам логова.

Через полчаса всё ценное оказалось собранным.

— В конюшне просторная карета и четвёрка лошадей. Надо запрягать, грузить вещдоки и можно поджигать, — подытожил Архип Павлович Полозов.

Услышав вердикт старшего следователя, подследственные заскулили, явно, шлют проклятья на наши головы.

Дело ещё ускорилось, а мне пришла в голову мысль, зайти на кухню и посмотреть, есть ли в ней хоть что-то подходящее для перекуса. Запасы оказались весьма скудными. Пустая бутыль из-под молока, хлеб, несколько ненадёжно старых яиц и заветренное сало. Видимо, семейка не выезжает в город, а провиант привозят какие-то доверенные люди, может быть и та самая Фрида или её подручные.

Придётся нам остановиться в трактире, чем они вообще кормили девочку? Изверги.

Снова появилась неприятная эмоция в адрес преступников. Но им грозит высшая мера, поэтому лучше не усугублять свою карму пожеланиями зла. Из зала послышался громкий окрик Полозова: «Все на выход!», и мне пришлось поспешить.

Запалить дом, да так, чтобы он быстро занялся, оказалось задачей непростой. Кто-то крикнул, что надо начать с сарая, и дом тоже займётся пламенем.

— У них за домом есть небольшой оружейный схрон и там небольшая бочка с порохом! — кричу Полозову, потому что только сейчас поняла, что про округу даже не успели подумать.

— Это совсем другое дело! Мы справимся. Вы поезжайте, Ваше Сиятельство, поезжайте, до взрыва вам бы лучше подальше отвезти ребёнка, как приеду, сразу же начну работу по делу и извещу вас, думаю, что через неделю уже и документы на малышку выправим, — Полозов уже запер карету с тремя подозреваемыми, и его парни нашли опасный схрон. Времени осталось совсем немного.

Холодный, пронизывающий, сырой воздух с залива напомнил, что где-то не за горами осень, и я мгновенно замёрзла, дважды меня просить спрятаться в карете не пришлось. Как только кучер вернул сиденья в вертикальное положение, осторожно переложив Ирочку, я и влезла, дрожа от холода и нервного перевозбуждения, Даниил следом, в его руках очень ценные амбарные книги с данными по ОПГ. А ещё через пару минут, карета бесшумно тронулась с места. Уже начался ранний летний рассвет, до прибытия опасной лодки осталось всего ничего.

Аракчеев словно услышал мои опасения:

— В схроне достаточно оружия и патронов. Есть и динамитные шашки. Так что даже если лодка причалит, то наши парни встретят пиратов достойно. А нам и правда нужно уехать. Судя по объёму пороха — взрыв будет значительный, и по заливу звук разнесётся на многие мили, думаю, что и береговая охрана на паровом катере придёт почти сразу.

Вздыхаю, от нашего дыхания окна слегка запотели, Ирочка лежит на сидении, как в коконе, а я сижу в её ногах и придерживаю, чтобы малышка не упала.

— Я хотела с вами поговорить об очень важном для меня деле.

— Банковская ячейка?

Киваю, удивлённая его прозорливости, хорошо, что в карете темно и мы почти не видим друг друга, так говорить гораздо проще.

— Григорий, наверное, рассказал, что её пришлось сжечь.

— Да в общих чертах. Но хотелось бы подробностей, мне важно понять всё про маму настоящей Насти, так я смогу совладать со своими насущными проблемами, тем более теперь у меня на попечении Ирочка. Вы же понимаете, что Лилия не справится сама с одарённой малышкой. Мне предстоит огромная работа по реабилитации. Так что уповаю на вашу информационную щедрость.

Улыбаюсь скорее по привычке, забыв, что он всё равно ничего не видит.

— Рубской не главный в преступном клане, всего лишь третий или, возможно, второй человек. Но он всё доносит своему господину. И как вы понимаете, информация от Елены попала сразу первому лицу, преступной организации. За архивом отца Насти охотились многие, думаю, что и ваш дом не однажды проверяли. Как только обстоятельства сложились благоприятно, то они моментально воспользовались шансом…

— Или всё было не совсем так, я, кажется, поняла. Когда вы отправили запрос царю на получение разрешения вскрыть ячейку, кто-то из предателей в канцелярии слегка придержал ваше прошение, обеспечив фору своим людям. Они вас обогнали буквально часов на восемь, а если быть точной, то на ночь. Вечером клерк вскрыл сейф, а вы утром должны были получить разрешение. Вы понимаете, что у этих людей повсюду осведомители и шпионы.

Аракчеев слишком шумно выдохнул и поёрзал на сидении, ему совершенно неуютно слышать мои слова, но он и сам всё прекрасно понимает. Карета начала круто сворачивать на более широкую дорогу, и нам пришлось придержать малышку, чтобы она не скатилась с довольно узкого сиденья.

— Да, именно так всё и было. Потому я и решил всё спалить с помощью Григория, ибо мне пришлось бы всё равно часть бумаг показать Его Величеству и некоторым министрам и советникам, а им доверия нет.

— Но Гриша кое-что прочитал? — я понимаю, что он не слишком горит желанием рассказывать.

В этот момент Ася буквально встряхнула меня, словно током ударила изнутри. И я поняла, что сейчас самое время укрыть Ирочку одеялом с головой!

«БУ-У-УМ!» — прогремел раскатистый гул взрыва.

— Ух, надеюсь, они успели, — шепчу и наклоняюсь к девочке, надеясь, что она не испугалась грохота.

— Успеют. Главное, чтобы не было последующих взрывов. Итак, вернёмся к нашему непростому разговору.

— Да, сделайте милость, а то я уже начинаю волноваться.

Аракчеев сел чуть удобнее, книги положил в угол сиденья и продолжил говорить теперь почти уже шёпотом.

— Основные документы — это всевозможные тёмные дела многих знатных семейств. Да, старые, но некоторые преступления не имеют срока давности. В эти дни я, как бы это правильно сформулировать, заполнял пробелы в старых делах. Понимаете ли, о чём я?

— Да, понимаю. Но, надеюсь, репутация самого отца Насти не слишком пострадала.

— Не слишком. Дела примерно такие же, как и, например, дело маленького Мишеньки, по большей части бытовые, но есть и политические. Гринёв в принципе не должен был собирать досье на таких людей. Однако собрал, какая цель — непонятно, надеюсь, что не шантаж.

— Он не был достаточно богатым, потому всё может быть. Но что с дневником Марианны?

Даниил опять шумно выдохнул и признался:

— Она сделала приворот, вошла в его доверие, её красоты оказалось недостаточно, так как происхождение было туманное, однако ей удалось заставить Сергея Михайловича жениться на себе. Марианна начала довольно активно вмешиваться в политику, лоббировать интересы своего «клана», а когда муж понял, откуда проистекают интересы дражайшей супруги, то рассвирепел. Есть неприятная запись, но это не доказано, однако она написала, что он…

— Он причастен к её самоубийству?

— Это недоказанный факт, она его могла обвинить из мести. Но суть одна: все эти люди, которые называют себя вашим кланом — весьма опасные. И они не остановятся ни перед чем, чтобы через вас начать давление на меня.

В моей голове пронеслась целая стайка страшных мыслей.

— Они избавятся от Андрея, так как он невыгодная партия. Они захотят выдать меня замуж за вас, и всё повторится.

— Или устранят меня, и есть один претендент на должность действительного тайного советника, и он вдовец, князь и весьма состоятельный. Думаю, что те силы, что сейчас набирают по крупинке власть в своё лукошко, делают большую ставку именно на того человека. Я для них слишком непреклонный, слишком принципиальный и праведный. Что на самом деле не является правдой, однако я всячески намерен препятствовать их интересам, а потому совершенно неугодный.

Не в силах осознать суть услышанного, протянула руку для рукопожатия, и теперь в тусклом утреннем свете разглядела его озадаченное лицо. Он словно сам себе выписал приговор.

— Послушайте, мы вместе, мы пока не сдались, и мы одарённые. Не думаю, что у них есть хоть кто-то способный противостоять нам. Предлагаю начать действовать. Передавим их по одному, у меня достанет сил провернуть нечто на расстоянии. Я, признаться, уже задумалась о мести Елене, она патологически опасная, перевоспитать её невозможно.

— Я же говорил, вы, сударыня, обладаете криминальным мышлением! Ни единой попытки хотя бы пройти по законному пути, но мне именно этого не хватает, как вы сломали этого Стародубова, — его ироничный ответ слегка сбил мой боевой настрой, прав, во всём прав, я и правда даже на секунду не задумалась о хоть каком-то праведном пути решения непростых проблем.

— Но всё равно я права. Значит, Стародубов, а я всё думала, что он Старый, это, наверное, кличка. И всё же, моё предложение не должно вас пугать, эти люди никогда не остановятся, их цель простая — власть. И Ася в этом убеждена. Так, или иначе мне придётся сейчас обороняться всеми доступными способами. И я не стану сидеть сложа руки. Думаю, что первая, кто должен ответить…

Граф укоризненно покачал головой, он понял, что первая в моём списке Елена:

— Я же сказал, что она пропала. Мои люди её искали, никаких следов.

— Хотите сказать, что её убили?

— Хочу сказать, что в клане врагов тоже есть одарённый и весьма сильный. И вы прозорливы, однако Григорий был полностью уверен, что Марианне приказали написать в дневнике обличительные слова против мужа. А убрали её свои, так же как они убрали Елену. У них нет ни капли совести, сострадания и праведности, они ни перед чем не успокоятся, пока не получат то, о чем мечтают — власть, и причём такую, чтобы и царские указы иметь возможность контролировать. Все, с кем вы успели встретиться — цыплята, в сравнении с настоящими противниками. Боюсь, что у нас в принципе не будет возможности законно защищать свои интересы, так что я принимаю ваше предложение.

— Я рада, что вы приняли меня такой, какая я есть. Но Елена ещё жива, я это чувствую, и она сейчас ценный свидетель, думаю, что с ней встретился глава клана, увижу её и узнаю, кто возглавляет клан наших врагов.

— В таком случае найдите её, только, пожалуйста, не доводите дело до трагедии, всё же лучше начать с законных способов.

Прикладываю руку к сердцу и торжественно произношу: «Клянусь!».

Мы почти беззвучно рассмеялись. Окна вдруг окрасились в розовато-сиреневый оттенок, за разговорами мы и не заметили, как выехали за пределы элитного посёлка на берегу залива, и в этот момент прогремел ещё один взрыв.

Нас охватило неприятное предчувствие, но назад возвращаться опасно.

Даниил Романович приоткрыл переговорное окошко и приказал кучеру мчать в ближайшую базу береговой охраны, это их вотчина, пусть они идут на подмогу «сухопутной полиции».

Мы поговорили почти обо всём, кроме одной самой непростой темы — Григорий и его решимость покинуть этот мир. Стоило этой мысли промелькнуть в моём сознании, как Ася прошептала, чтобы не вогнать меня в очередной приступ неуправляемой паники, как будто сама по себе страшная новость не причинит мне страданий:

— «Гриша исчез, как только мы увидели девочку…».