Глава 21. Саша Хмельницкий

– Потом я приготовлю для тебя твой любимый борщ, – обещает Василиса бросая в мою сторону счастливый взгляд, от которого мое сердце принимается биться быстрее.

Мы уже спускаемся вниз на лифте, осталось совсем немного и поедем домой, где нас встретят Марина и Федя, мы с ними поужинаем, а после… В моей голове зарождается прекрасный план на сегодняшнюю ночь и я уверен, Василиса не сможет от этого отказаться.

– Нажарю картошки с грибами, – как ни в чем ни бывало загибает пальчики, а я от одного перечня обещанных блюд давлюсь слюной. Есть хочу дико.

Мы не ели с самого утра. Обед пришлось пропустить, были более важные дела, их не отменишь. Да и хотелось завершить работу как можно скорее, чтобы добраться до дома и хоть немного отдохнуть перед самой сложной неделей.

Мне будет невыносимо тяжело смотреть на страдания любимой и осознавать, что я ей не в силах помочь. Василису ждет самая настоящая борьба и как долго она будет продолжаться никому не известно.

К сожалению, во время операции хирургам пришлось не легко. Чтобы спасти жизнь Степке пришлось идти на крайние меры и выводить илеостому. Тонкий кишечник разрезать пополам и пришивать в брюшной стенке.

Мера необходимая и вынужденная, без этого мы бы не смогли спасти малыша, но теперь Лисе придется заниматься не только восстановлением сына после сложнейшей операцией, но и учиться обрабатывать кожу вокруг стомы, клеить калоприемник, следить за его чистотой. Ухаживать за стомой.

Это с одной стороны сложно, с другой легко. Благодаря современным препаратам и уходовой косметике вполне реально поддерживать нежную кожу в сухости и чистоте. Но чтобы суметь это делать, придется довольно-таки долго повозиться.

Я научу ее всему, что знаю сам. Леха подключится, в этом я тоже уверен.

Высоцкий спец по вырезанию отверстия под стому, это тоже нужно уметь. Ни одна медсестра так ювелирно не справится с этой работой!

Василисе многое предстоит впереди. Только вот конкретно сейчас я смотрю в ее сияющие от счастья глаза и понимаю, что не могу рассказать правду.

Хоть мне очень хотелось.

– Испеку яблочный пирог с корицей, – Лиса не замечает моих невеселых мыслей и продолжает меня дразнить. Такая милая… Такая родная… Моя!

Эмоции бушуют в груди, сердце рвано стучит, я выкидываю из головы все прочие мысли.

Смотрю на любимую, все тает внутри. Так хочется снова уединиться!

Понимаю, что мы в общественном месте и, возможно, находимся под видеонаблюдением. Осматриваю кабину в поисках видеокамеры и не нахожу искомого.

В груди аж свербит, от близости Лисы схожу с ума, голова идет кругом, забывая все свои установки.

Не выдерживаю.

Хватаю ее пальчики, подношу к губам и принимаюсь каждый из них зацеловывать. Лиса тихонько хихикает, но руку убирать не спешит.

– Наивная девочка, – прижимаю Высоцкую к металлической стенке лифта. – Ты ничего приготовить не сможешь, – заявляю, не сводя с девушки разгоряченный взгляд.

– Почему? – лукаво улыбается. Она старательно делает вид, будто не понимает, к чему я веду, хотя по горящим глазам все и без того ясно.

– Потому что иначе, – нагибаюсь, шепчу ей на ушко. – Я сам тебя съем.

Лиса вспыхивает просто мгновенно, у меня от ее реакции закипает кровь. Не глядя нажимаю на кнопку отмены и останавливаю лифт, кабина погружается во мрак.

Нагибаюсь чуть ниже, прохожу нежными поцелуями по чувственной коже. Василиса пытается выкрутиться из моих рук.

– Ты что творишь, – хихикает, пытаясь увернуться от поцелуев, чем только сильнее раззадоривает меня. – Прекрати, – просит игриво.

Лиса пытается воздействовать на мою совесть, но не понимает одного. Эти ее отмазки только сильнее пробуждают желание ею обладать.

– Сейчас кто-нибудь вызовет лифт и нас застукают, – не унимается. Стискиваю девушку в объятиях, накрываю ее губы своими и заставляю хоть ненадолго замолчать.

Наш поцелуй моментально вылетает из-под контроля. Мы с жаром накидываемся друг на друга, словно не виделись несколько лет!

Узкое пространство наполняется шумным дыханием, томными стонами, жаркими объятиями. Мы просто сходим с ума и сгораем от страсти.

Вдруг вокруг нас загорается свет и кабина приходит в движение. Вынуждаю себя оторваться от Лисы, вижу бедлам, который мы устроили и вновь стопорю лифт.

– Саш! – вспыхивает Высоцкая приходя в себя.

– Ты слишком долго меня игнорировала, – заявляю категорично.

– Хмельницкий, ты просто неисправимый гад! – произносит смеясь.

– Зато весь твой, – произношу не подумав. Лиса ахает и замирает после моих слов.

Словно ничего особенного не произошло, достаю из кармана телефон, включаю фонарик и поправляю одежду на Василисе, привожу нас обоих в приличный вид.

– Так гораздо лучше, – говорит немного смущаясь.

Улыбаясь уголками губ, бережно убираю выбившуюся прядку с ее лица, внимательно смотрю на девушку. Хочу сказать, что она мне нравится гораздо больше, но не успеваю. Лифт останавливается на незнакомом для меня этаже.

Двери открываются, мы с Лисой переглядываемся и с неимоверными усилиями глушим рвущийся наружу смех. Нас распирает.

– Добрый вечер, – в кабину к нам заходит старушка.

Она бросает на Лису скептический взгляд, затем переводит его на меня осуждая.

– Вам какой? – спрашиваю, разряжая негативную обстановку.

– Первый, – недовольно бросает она. Нажимаю на кнопку и лифт снова приходит в движение. На этот раз я его не торможу.

Пока спускаемся вниз играем с Высоцкой в гляделки. Лиса задорно хихикает, а у меня от этого звука сердце делает кульбит. Как же давно я ее не видел такой расслабленной…

Кажется, сегодня я влюбился в свою Василису Прекрасную еще раз.

Лифт издает характерный звук, оповещая о прибытии на нужный этаж, открываются двери. Старушка выходит из кабины, напоследок бросая на нас очередной осуждающий взгляд.

– Саша, больше никогда так не делай, – продолжает смеяться Лисенок, чем только сильнее меня раззадоривает.

– Так это как? – вдруг раздается грозное от входа в подъезд. – Ты посмел прикоснуться к моей жене?! – на меня устремляет свой взор пара разгневанных и обдолбанных глаз.