Глава 25. Саша Хмельницкий

Опять не вылезаю из операционной целый день. Операция за операцией и операцией погоняет.

Я не могу ни пообедать, ни в туалет отойти. Дел невпроворот! Да и разве одного ребёнка в операционной оставишь?

Нет, конечно! Подобного ни в коем случае допускать нельзя! Своих пациентов я даже никому другому из коллег не доверю.

Наркоз дело тонкое, а ситуация в ходе операции может поменяться за минуту несколько раз. Я должен неустанно следить за состоянием пациента и просто обязан быть на несколько шагов впереди.

Доверять, даже на время, кому-то другому слишком опасно. Я не готов так рисковать.

Мы только сегодня перевели из реанимации по отделениям деток, попавших к нам после массового ДТП. Только порадовались, что сможем, наконец, нормально навести порядок в своём отделении, сделать давно запланированную перестановку, освободить проход от коробок с лекарствами и разгрести завалы по бумажной работе.

Так нет!

Только что позвонили и предупредили, что в соседнем городе в аквапарке произошла серьезная авария, пострадало множество посетителей заведения. Большинство из них дети. И теперь всех, кому не требуется экстренная медицинская помощь, везут сюда.

Некоторых, особенно сложных, отправляют на вертолете. Благо не к нам, хоть здесь нам “повезло”.

К сожалению для пациентов, до нашей клиники путь не близкий. Но только благодаря этому я смог выкроить совсем немного времени, чтобы проведать свою семью.

Лисенок, как бы мне хотелось побыть с тобой чуточку дольше… Но увы и ах. Долг зовет.

Я знаю, что Высоцкая относится к моей работе с пониманием и никогда не выскажет недовольства на этот счет. Такова участь врачей, мы отдаем всех себя своим пациентам.

Зато благодаря этой отдаче нам удается спасать жизни, ставить на ноги малышей, видеть счастливые глаза детворы и благодарные взгляды их родителей при выписке.

Скоро приедут первые пациенты и у меня работы снова будет невпроворот. Радует, что самых сложных на этот раз принимают другие больницы.

Хреново, что такими темпами, я до Али фиг дойду. Сегодня снова не выйдет.

А ведь дойти надо. Без этого просто никак.

Я не намерен спускать произошедшее с Рузановой в операционной на тормозах. Она ответит по полной!

– Александр Петрович, – меня окликает стоящий в коридоре мужчина.

Останавливаюсь и внимательно смотрю на него. Лишь благодаря многолетнему опыту, удается скрыть свое удивление.

Передо мной стоит родитель одного из моих малышей. Того самого, ради спасения которого я наплевал на все и вся, рискнул своей карьерой и здоровьем.

Взял скальпель в руки опять… Хоть прав не имел. К оперативному вмешательству я не допущен.

Мужчина одет в дорогой деловой костюм, он явно меня стоял и поджидал. А рядом с ним находится охрана и, одетая в белый халат, молодая женщина. Судя по всему, няня ребенка.

– Он самый, – отвечаю настороженно. Подхожу к ожидающей меня компании, останавливаюсь напротив. – Вы что-то хотели? – интересуюсь.

Мне не стоит особо напрягаться, чтобы понять кто именно передо мной стоит. Наш город хоть и большой, но мэра знает каждый житель чуть ли ни с пелёнок.

Валерий Юрьевич стоит во главе города далеко не первый срок и буквально каждый, кто проживает здесь, в курсе как много он делает для нашего благополучия.

– Вы не торопитесь? – спрашивает чисто ради приличия, хоть сам понимает, развернуться и уйти я не смогу. Таким людям банально не отказывают.

Тороплюсь ли я? Глупый вопрос. Конечно, спешу!

Меня в палате ждёт любимая женщина, ей вот-вот вернут из реанимации нашего сына и я хочу в этот момент быть рядом с ней.

Лисе будет просто необходима моя поддержка.

– Для вас найду несколько минут, – произношу, ломая все свои установки.

Не нужно быть гением, чтобы понять о чем именно пойдет речь. Но и стоять в стороне я не намерен.

Я не хотел вмешиваться в конфликт. Я не желал становится палачом. Но, блин! Если бы меня тогда не оказалось в операционной, то этот мужчина лишился б сына.

– Пройдемте, – мне показывают в сторону открытой нараспашку двери.

– Пройдём, – произношу совершенно спокойно. Следую за деловым суровым мужчиной, после меня идут женщина и охрана.

Захожу в палату и понимаю, что здесь царит совсем иная атмосфера.

Включен обеззараживатель воздуха, на столе стоит увлажнитель и регулирует влажность в помещении. По телевизору показывают мультики, а раскладное кресло-кровать усыпано всевозможными игрушками.

– Папа! – произносит лежащий на кровати мальчика. Он радостно улыбается.

При виде сына суровость и строгость с мужчины моментально спадает, в палате он становится не влиятельным шишкой, а самым обыкновенным человеком. Любящим отцом, который едва не лишился своего сына.

Вспоминаю нашу первую встречу и в груди вновь просыпается ненависть к Марьям. Приходится буквально силой заталкивать поганое чувство внутрь. Туда, где оно никому не навредит.

С Рузановой я разберусь! Это всего лишь вопрос времени.

Но к операции уже сейчас не допущу. Хватило прошлого раза!

Хоть клиника, в которой мы работаем, большая и здесь множество разных отделений, скрыть здесь все равно ничего не удастся.

Слухи разлетаются моментально и сегодня утром все только и гудели о выходке Марьям. Чтобы про инцидент узнали все, кому не лень, нужно сказать спасибо Карпову. Серега постарался на славу.

– Я здесь, сынок, – Валерий Юрьевич подходит к сыну, берёт его за руку. Слегка сжимает, подбадривая. – Сейчас поговорю с доктором и мы поиграем, – обещает.

– Хорошо, – соглашается мальчуган. Бросает в мою сторону заинтересованный взгляд, оценивает мой внешний вид, пугается и отворачивается.

– Я рад, что вашему сыну уже лучше, – говорю чистую правду. Пусть мальчишка делает вид, что не знает меня, мне на это плевать. Главное, он идет на поправку.

Не хочется думать о чудовищных последствиях, которые мне с Карповым и Лизонькой удалось избежать. После случившегося с этим мальчиком, я уж точно Марьям спуску не дам. Она может попрощаться со своей хирургической практикой. Навечно!

– Насколько мне стало известно, мой сын жив во многом благодаря вам, – многозначительно произносит стоящий напротив мужчина.

– Не только мне, – поправляю его. – Мне ассистировала Елизавета, а за наркозом следил Сергей Карпов, – перечисляю всех, кто помогал спасать малыша. Вешать на одного себя лавры я не намерен. – Именно благодаря нам троим ваш сын остался жив.

– Понял. Значит, за жизнь сына я благодарен вам троим, – произносит задумчиво Валентин Юрьевич.

– Да, – киваю соглашаясь.

– Скажите, как я могу вас отблагодарить? – смотрит на меня открыто и прямо. – Может быть клинике нужен новый аппарат МРТ? КТ? Рентген в конце концов?

– Это все есть, – отмахиваюсь от его предложения. Конечно, оно заманчиво, но не настолько, как вспыхнувшая в моей голове идея.

– Тогда что? – продолжает настаивать.

– Помогите мне уволить Рузанову.