Глава 30 · Леди вырвалась на волю

Нет желания возвращаться домой, хочется немного прогуляться, подышать свежим воздухом и подкрепиться. Время близится к трём часам дня, и голод заставил меня посмотреть в сторону довольно приличного ресторана. Однако я одна.

Без сопровождения или хотя бы компании подруг одинокая женщина не имеет права посетить общественное заведение, очередное не правило, но скорее заповедь патриархального мира, однажды я её нарушила, больше не имею на это права. Даже гулять по набережной не должна в одиночестве. Замечаю несколько дам, какие так же, как и я вышли прогуляться после обеда или спешат по делам, но каждая либо с детской коляской, которую везёт няня, либо с верной камеристкой, либо со взрослой родственницей.

Жестокие порядки гендерной сегрегации, или в этом мире преступность чувствует себя привольно? И женщины боятся оставаться одни? Банкир что-то говорил про то, что возить с собой наличность весьма опасно. Неужели прям настолько, что одной из дома выйти невозможно?

Вспоминаю инцидент в дешёвой столовой, если бы не Гриша, то меня бы уже продали в какой-нибудь подпольный бордель. Неприятное воспоминание всколыхнуло тёмную злость, прекрасно понимаю, что такую, какой я становлюсь, удержать силой или как-то навредить почти невозможно. Мне стоит лишь захотеть, и преступный мир падёт к моим ногам, хотя, скорее всего, его уже возглавляет какой-то могущественный, одарённый Мориарти.

Я готова думать о чём угодно, только не о своём настоящем положении, и не о том, как безопасно из него выбраться, не привлекая внимания инквизитора и санитаров.

Шутки шутками, но голод даёт о себе знать. Моё тело сжигает вдвое больше калорий, тратя их на сдерживание леди Хайд. Бреду вдоль набережной Фонтанки по новенькой брусчатке, любуюсь на красивые свежие дома, и прохожих, почти отчаявшись найти какое-то заведение «общепита» попроще, хотя бы купить пирог и чай, и тем утолить голод.

На моё счастье, в одном из шикарных доходных домов, оказалось небольшое и весьма уютное кафе, утопающее в цветах. Витрины, обрамлённые кованными узорами, и всё сияет первозданной чистотой, а самое приятное — в этом кафе много женщин, девушек и даже совсем юных дев. Как мне повезло, попасть в это…

Не повезло.

Настя и Елена сюда иногда заглядывали, наш дом в двух кварталах отсюда, всего десять минут прогулочным шагом. Ноги или голод сами привели меня в «Мадам Эклер». Это один из немногих островков женской свободы в столице.

Богатейший ассортимент всевозможных десертов, напитков, но ничего существенного, что могло бы полноценно утолить голод. Однако выбирать не приходится.

Это действительно островок женской свободы. Никто на меня даже не взглянул, все заняты своими разговорами, десертами и напитками. Тем лучше. Присела за свободный столик и сделала заказ официантке.

Мне довольно быстро принесли единственный несладкий «десерт» и к тому же самый дорогой. Официантка, видимо, чтобы подчеркнуть мой непростой статус, довольно громко произнесла:

— Госпожа, ваши профитроли с изысканным паштетом из гусиной печени и белыми грибами с нежнейшим сырным соусом и кофе со сливками. И, позвольте вам преподнести комплимент от шефа. Бон аппетит! — с улыбкой подала нежный бисквит с вишнёвым суфле.

К счастью, с десертами официантка подала и нужные приборы. Профитроли идеальные и довольно крупные, значительно больше типичного печенья, потому придётся сдерживать свой голод и есть очень деликатно, неспешно, и слегка жеманно, как это практикуют почти все окружающие меня дамы.

Я оглядела зал и вдруг встретилась, точнее, зацепилась взглядом с незнакомкой, она ждала этого шанса и, наконец, дождалась.

— Анастасия Сергеевна, какая приятная встреча и вы одна, а где же Елена Осиповна? Я, впрочем, тоже сегодня одна, моя наперсница заболела, бедняжка, вы позволите? — ко мне подошла молодая женщина, довольно приятная, не бедно одетая и скучающая, нет, не скучающая, а изнывающая от безделья. И я для неё отличный повод провести пустое время. Одна беда, я её совершенно не припоминаю.

— Да, конечно, но боюсь, что не смогу составить вам компанию надолго, дела семейные…

Неожиданная «подруга» пересела за мой столик и сделала символический заказ, и наш незамысловатый разговор продолжился.

Пытаюсь вспомнить её имя и не могу, хоть убейте, гадать, перечисляя имена тоже некрасиво, и есть в её присутствии тоже не этично, сижу, жду, когда незнакомке подадут заказ, чтобы продолжить свою трапезу.

Девица устроилась на креслице удобнее, с видом человека, которому ближайшие три дня некуда спешить, и улыбнулась:

— Говорят, что вы с Андреем Антоновичем вчера на балу произвели фурор. Самая шикарная пара…

Кинула фразу и ждёт реакцию. Типичная сплетница или у неё всё же есть некоторые отклонения, точно не СДВГ, но тревожное расстройство присутствует, это заметно, по её движениям и мгновенному переходу к интересующей теме, у девушки зацикленность на социальном одобрении. Улыбаюсь самой милой улыбкой и включаю в себе «синдром самозванца».

— Благодарю за комплимент, мы не стремились к этому, всё получилось случайно и думаю, сработал эффект новизны. По сути, это наш первый бал такого уровня.

Она жеманно прижала ручку с изящными пальчиками, унизанными довольно дорогими кольцами к груди и, прошептала с придыханием:

— Ах, попасть на такое мероприятие — неслыханная удача. Как вам удалось? — вот он, тот самый момент, ради которого она и подсела, узнать, каким это образом, жена обычного небогатого клерка получила приглашение на высочайший бал.

— Это приглашение от Тайной канцелярии, граф Аракчеев оказался давним поклонником работ моего отца, и лично нас пригласил…

Мой ответ её пронзил, как булавка энтомолога пронзает бабочку.

— Ах, вот какова причина вашего загадочного танца с самим инквизитором, весь город гудит пересудами, но как это романтично. Завидую вам, иметь такие связи — бесценно. Смею ли вас пригласить на наш скромный обед в ближайшие выходные? — она мгновенно решила заполучить меня в подруги, а я до сих пор не знаю, как её зовут, ситуация выходит из-под контроля. Можно активировать экстрасенсорику, но я не хочу рисковать.

— Я бы с радостью, но увы, полностью подчиняюсь расписанию мужа, после бала оно, должно быть, изменится. Посему не могу ничего обещать.

Она понимающе кивнула.

Продолжить разговор не смогли из-за официантки, подавшей моей неожиданной собеседнице маленькую чашечку кофе со взбитой пенкой, и очень красивый розовый бисквит с кремом. В этом заведении знают толк в кондитерском искусстве.

Наконец-то и я могу продолжить есть свой слишком изысканный обед. Не теряю времени и осторожно, придерживая профитроль изящной вилочкой, отрезаю кусок ножичком и сразу в рот. Действительно, потрясающий, нежнейший вкус, какой призван не утолять аппетит, а усугублять…

А собеседница не кофе пить пришла, у неё есть миссия выдать мне сплетни и поживиться новыми тайнами. Села удобнее, улыбнулась и вопреки правилам этикета, решила зайти с козырей и выдала такое, чего я совершенно не ожидала услышать во время случайного посещения кафе:

— Жаль, очень жаль. И ещё сожалею, что не решилась с вами начать более дружеское общение в пансионе. Мы могли бы стать подругами, однако Елена Осиповна, полностью захватила ваше внимание и общение, уж простите, но она хуже цепного пса. У нас было мнение, что её специально для этого наняли, знаете, бывают такие навязанные «друзья», вы, к слову, не одиноки в этом, были ещё у нас девушки с компаньонками, но Елена Осиповна зачастую вела себя так, словно это она знатная, а вы, ой, простите, иногда я забываюсь, такие неприятные подробности.

Мой нож слишком резко вошёл в золотистое, хрустящее тесто, пронзил нежную мякоть паштета и довольно громко звякнул о тарелочку.

— Кажется, это не было секретом. Её приставил ко мне отец, к сожалению, не знаю, с какой конкретно целью, должно быть, хотел защитить. Я бы не хотела обсуждать личные отношения.

Настойчивая собеседница стянула кружевную перчатку, взяла, наконец, ложечку и размешала кофе, словно решила загипнотизировать меня, завлечь и заполучить-таки в подруги:

— Да, конечно, прошу меня простить, это навеяно лишь желанием наладить дружеские отношения, ведь не Еленой единой… Есть и другие приятные люди, мероприятия, выходы в свет и салоны. Позволь предложить дружбу, как выпускницы пансиона, мы обязаны поддерживать друг друга, кстати, вон там за столиком у фикуса сидят наши сокурсницы, увлечены какой-то беседой, и не замечают нас, но они тоже были бы не против совместно провести время, пока наши мужья на службе, вот мой адрес, вам достаточно прислать записку.

Она протянула мне белую карточку, на которой красивым, каллиграфическим почерком выведено: Боровская Майя Олеговна и адрес.

— Непременно напишу. Пока днями я свободна, но выходить в свет не имею возможности, так как нет компаньонки. Елена была вынуждена съехать…

Я сдалась.

Майя едва заметно вздрогнула и так посмотрела на меня, словно я сообщила ей об убийстве, а не выселении, но надо отдать должное её выдержке, мгновенно успокоилась и прошептала вердикт.

— Неужели, вы с ней расстались навсегда? И правильно, держать в доме такую з… такую хитрую женщину опасно. У вас, дорогая, самый красивый муж в столице, без преувеличения самый красивый. Не удивлюсь, если она пыталась к нему войти в более тесное общение, ну вы меня понимаете. Вы поступили абсолютно правильно, семейные узы — это святое, а подруга, пусть даже самая близкая, это не сестра, общество вас поддержит.

Чувствую, что сейчас догадки госпожи Боровской уведут её фантазию не в то русло:

— Нет, вы всё не так поняли, Елена с Андреем Антоновичем троюродные брат и сестра, между ними нет и не может быть никаких флиртов, наоборот. Дорогой Елене нужно устроить свою судьбу, и, кажется, появился молодой человек, весьма перспективный. Повторюсь, мне не хочется говорить на эту тему, так как она не касается меня и моих интересов.

Кажется, я вывернулась, а ситуация вернулась в управляемое русло. Но самое важное, я нашла выход на круг знакомых, мне катастрофически не хватает самых примитивных знаний и условностей этого общества. Даже сейчас я довольно многое почерпнула из общения, манеры держать ложечку, отпивать кофе и ставить его на блюдце очень деликатно, всё делать неспешно и наслаждаясь жизнью. Словно «Дольче вита» это про нас.

— В таком случае, остаётся пожелать ей удачи, пусть благополучно выходит замуж, с её красотой это совершенно непроблематично. Но вернёмся к нам, заверяю вас, Анастасия, в этом небольшом женском заведении всегда есть кто-то из наших, возможно, курсом младше или старше, вы наша, и к вам всегда хорошо относились девушки, иногда жалели, вы замужняя дама, но это не повод, продолжать затворничество. Приходите, а я скажу всем, что вы открыты для общения. В скором времени состоится музыкальный салон, и я непременно вас приглашу. Жизнь коротка, и нужно наслаждаться…

— С этим не могу не согласиться. Всё так, и я очень рада, нашей случайной встрече, до этого момента казалось, что я одинока, не считая Елены и мужа. А оказалось, общество относится ко мне благосклонно. И никто не распускает про меня слухи…

Майя вдруг хмыкнула, наклонилась ближе и прошептала, словно мы уже стали самыми близкими подругами:

— Кроме Елены, о вас никто не распускает слухи.

— Я, к счастью, пока не общаюсь в обществе и не в курсе тех слухов, какие могли появиться. Но хочу предупредить. Не так давно, я имела неосторожность неудачно упасть. И как следствие, потеряла память, что-то из прошлого помню, но вот про жизнь в пансионе все данные стёрты. Я даже вас не признала. Мой муж очень беспокоится обо мне. А я вдруг узнала, что меня подозревали в каких-то опасных талантах, о которых я и понятия не имела. Надеюсь, в пансионе не происходило чего-то предосудительного с моим участием, и у меня действительно нет врагов, или людей, каких я невольно могла обидеть?

— Боже мой! Какой ужас, бедняжка. Такой беды со здоровьем и врагу не пожелаешь, хотя, некоторые события заслуживают забвения, — Она на секунду задумалась, пытаясь припомнить нечто неприятное из моего «резюме», но пожала плечами и продолжила. — Сказать по совести, я ничего не знаю. Были какие-то слухи, подобного рода, но их пресекали наши наставники. Вам не стоит беспокоиться. Тем более ваш танец с самим инквизитором, снимает всяческие подозрения.

— Да, возможно так и есть, — мне надоело говорить на неприятные и опасные темы, тем более я поняла практически всё про наши непростые отношения Еленой и моё незавидное положение в пансионе, какое создалось благодаря всё той же заклятой подруге. У меня появилась более приземлённая и полезная тема для разговора. — Ах, кстати, у меня в доме катастрофическая нехватка персонала, прислуги, не хочу набирать с улицы, и опыта в таких вопросах нет, нет ли какого-то проверенного способа.

Майя оживилась.

— Моя дорогая, вы обратились по адресу. У меня есть такой специалист, он может завтра прийти к вам в дом, обойти все помещения, проверить объём работ по дому, сделать расчёты и объявить оптимальное количество, как вы изволили выразиться, персонала. Да, его услуги не такие дешёвые, порядка десяти рублей за сеанс, но он вам подберёт лучших.

— Я буду очень признательна, Майя Олеговна, само проведение мне послало вас. Лучше пригласить этого специалиста послезавтра, после обеда. Если вас не затруднит, или договориться на другое удобное время.

— Конечно, его секретарь пришлёт вам записку или заедет, чтобы обсудить время сеанса. Это очень ответственные специалисты.

Новая подруга вспыхнула радостью, между нами, наконец, появилась довольно крепкая связующая нить, с какой может начаться дружба. Причём обоюдовыгодная.

Я записала свой адрес в её маленьком блокноте, и поняла, что мне тоже такой необходим. С этого дня моя социальная жизнь начнёт набирать обороты. Я нашла независимую точку входа в общество, и не одну, завтра банкет у баронессы.

Появилось ощущение маленькой победы.

Однако какая подлая Елена, и какая продуманная. Она с детства методично уничтожала мою репутацию, пора бы выяснить, сама она до этого додумалась, её надоумили или приказали.

Мы тепло попрощались с новой подругой, и она поспешила за столик к другим девушкам, рассказывать подробности нашего разговора, и обрадовать новостью, что я вполне вменяемая и в близких, дружеских отношениях с самим графом Аракчеевым. Майя обеспечит мне бесплатный пиар по отмыванию запятнанной репутации.

Пора возвращаться домой, у кафе стоят несколько экипажей и пара, точно городские, но не хочу трястись в душной карете два квартала больше суеты на посадке, высадке и общении с кучером.

Решила прогуляться пешком, всего-то десять минут. Но с Невы потянуло ледяным ветром, и я вдруг поняла, как можно сократить путь, достаточно свернуть в арку, пройти через внутренний двор внутри коробки из четырёх доходных домов, так я срежу путь и скроюсь от ветра. Так и поступила.

Свернула в тот момент, когда порыв ветра чуть было не опрокинул меня, пышная юбка из плотной ткани мгновенно стала парусом, заставляя вступить с ветром в борьбу за равновесие, отчаянный рывок, и вот я в спасительной тени арки…

— Сударыня ищет приключений? Надоел скучный муж? Вы по адресу, у меня есть чем вас развлечь, но не даром. Идём?

Я испугалась до оцепенения и не успела сообразить, откуда раздался гулкий голос незнакомца, он, словно швейцар стоит в небольшом, тёмном дверном проёме, прямо внутри арки и самое ужасное, слишком близко от меня. Вопрос: «Идём?», был риторический, он сделал попытку взять меня под руку и скорее утащить в своё таинственное логово.

Только его рука в чёрной перчатке коснулась меня, как леди Хайд вырвалась на свободу, кажется, я его несколько раз…

Больше я ничего не помню.

Очнулась дома, лёжа в ванной с холодной водой, и надо мной склонился разъярённый Гриша.