Глава 22

Дарья

Собрав вещи, я спускаюсь к машине. В кармане завибрировал телефон. Делаю выдох, прикрываю на секунду глаза потому что понимаю кто это. В который раз.

Марк.

От одной мысли о нем мое сознание снова поглощается унынием. Руки опускаются. У меня нет сил. Было бы проще, если бы он сдался и перестал меня мучить. В любом случае, у меня заняты руки, поэтому я игнорирую сигнал пока складываю свои вещи в машину. Сажусь за руль и выезжаю на дорогу. Еду к друзьям. Решила пожить пару дней у Пикселя и Ван И.

Марк не сдается и я не пойму почему. Ведь все предельно ясно. Это конец. Все.

Пока я ехала к Пикселю, телефон настойчиво гудел еще пару раз. Останавливаюсь на обочине не самой оживленной улицы, чтобы проверить сообщения. Пришло два уведомления из чата универа и, как я и ожидала, четыре пропущенных звонка от Марка. Единственное сообщение от него пришло только что. Не сразу решаюсь прочесть. Первая, слабая мысль — удалить не глядя.

“Я сделаю это.”

Пальцы предательски дрожат. Нет, не могу сделать это. Открыла сообщение. Глаза пробежали по редким строкам.

“Дарья, нам надо поговорить, перестань убегать. Я не отстану. Серьезно прошу, ответь мне.”

Я тяжело выдыхаю. Пришлось собрать все силы, чтобы не ответить на его сообщение. Это ужасно тяжело, но у меня нет выхода. Поддалась искушению и нежно провела пальцем по его сообщению, где каждая буква дышала им…

"Зачем, он делает это? Теперь, ничего не исправить… Мне надо быть дальше от него."

Я завезла часть учебных пособий конспекты и пару вещей к Ван И. Ребят не было дома. Оставила у них коробку со своими вещами.

Села в джип и вернулась домой. Намеренно выбрала другую улицу на случай если Марк где-то поблизости.

Зашла в дом, заперлась. Сделала бутерброд с арахисовой пастой и лежа на диване, бесцельно клацала пультом, просматривая программы пока голова не закружилась. В голове не было ни одной мысли и чувство отвращения ко всему только нарастало. Чтобы мне совсем стало “хорошо” и надежда не отравляла мое сознание я решила себя “добить”.

Ввела в поисковик фразу: “Валери Гайель и Марк Бессмертных”. Через секунду на меня обрушился десяток статей о том, как они счастливы вместе и как все фанаты Валери ждут ее в “прекрасном образе невесты…”

Нашла более-менее свежий пост по дате. И с первых строк, как ледяной водой окатила фраза:

“Свадебные колокола ждем в марте! Известная топ-модель Валери Гайель, намекнула нашему изданию, что она и ее жених, миллионер и филантроп, владелец корпорации “БиЭм Групп”, Марк Бессмертных, планируют зарегистрировать их союз уже этой весной. Медовый месяц молодые проведут в Европе, а продолжат его на тех самых островах, где в этот момент идут съемки новой рекламы духов, лицом которых стала прекрасная Валери…”

От этих новостей у меня скрутило живот и энергетик который я выпила час назад, жег словно кислота, в желудке. Выключила телевизор. Лежу, закрыв глаза.

“Теперь ты знаешь, что реально, а что лишь твои тупые иллюзии... Теперь я ненавижу не только его, но и себя. Довольна?!”

Альбина, моя сестра, в такой ситуации всегда говорила: лучше дерьмовая правда, чем сладкая иллюзия. Да, моя правда была именно такой.

Откинула телефон в сторону. В груди разрасталась такая боль и тяжесть, словно мне на грудь положили огромный камень. Не знаю в какой момент я заснула, пред этим хорошо проревевшись. Когда проснулась была глубокая ночь.

Я пошла в ванную, приняла контрастный душ. Переоделась. Почувствовала себя лучше. Увидела два пропущенных звонка от Марка.

И сообщение... Новая заметка красной полосой мигала на весь экран. “Лекция Томаса Скляровского!

"Ох, нет! Как я могла забыть об этом?! Я месяц жду ее! Последние пять лет, только и ждала этой нашей встречи! Лекция завтра. Но как же..."

С ужасом осознаю, что появиться у Томаса на лекции и не столкнуться там с Марком — нереально. Значит, я не пойду…. Не могу поверить в это, но мне придется пропустить ее.

Решено. Марк ждет меня там. Он знает, что я ни за что не пропущу лекцию. Зачем было морозиться неделю, чтобы вот так просто прийти сейчас и увидеть его там…

Не знаю как долго я лежала, придумывала варианты и колебалась, но другого решения, увы, так и не нашла. Как-то незаметно, снова отключилась. Когда проснулась за окном было светло. На телефоне высветилось время.

Почти два часа дня. Лекция моей мечты давно закончилась… Томас Скляровский — оператор-гений и мужчина моей мечты… Он был в моем университете, но я не пошла… Лекция, была в девять утра. Я давно опоздала на нее.

Ненавижу это все и такое состояние. Как себя собрать, теперь не знаю. Все. Надо покинуть пределы дивана как минимум.

Написала Пикселю. Хочу хотя бы с его слов узнать каково это быть на лекции Томаса, слушать его.

Пишу ему в мессенджер.

“Как это было? О чем Томас говорил?”

“Э…Ты о чем, Даш? Что за Томас?”

“Балда! Я о лекции, Томаса Скляровского, сегодня! Ты же был? Прошу, скажи что ты на ней был?!”

“Эй, не ругайся... Понятия не имею о чем ты! Мы с Ван И устроили марафон, пересматриваем всю “Клинику”. Вторые сутки универ прогуливаем. А что за лекция? Это для зачета? Что-то важное, мне снизят балл?”

“Как ты мог не пойти?! Я убью тебя и твой тупой сериал!”

“Не тупой, ты сама его любишь!”

Да, это была правда. Но я была зла и завидовала его непрошибаемому счастью.

Пропустить лекцию Томаса Скляровского это тупик из которого нет выхода. Последние пять лет я жила мечтой о встрече с Томасом Скляровским. Но могла ли я пойти?

Я надела кепку, сверху худи и пошла к машине. Ехала бесцельно через город пока не увидела, что возле парка продают пончики. Вышла и получив пару пончиков с кофе, села у воды. Неторопливо ем свой пончик и реву. Слезы капают мне в кофе.

Вернулась к машине по прежнему игнорируя мой бедный телефон, что разрывается от вибрации и беззвучных звонков.

Марк звонил раз сто. Думаю, моя неявка на лекцию его очень разозлила. Этого он предположить не мог. Я и сама с трудом в это верю. Но по прежнему собираюсь игнорировать его. Пока не решу, как мне жить дальше, потому что у меня внутри дыра размером с гору.

Домой я приехала поздно и сразу легла спать. Поздно вечером я слышала, что кто-то настойчиво стучал мне в дверь, но я не стала открывать.

Рано утром, выйдя на пробежку я заметила неподалеку машину Марка.

"Он был под моими окнами всю ночь?"

Мои руки похолодели, а в голову, напротив, ударил жар.

"Он здесь, так близко. Как я скучаю по нему! Упрямый. Не сдается... Сколько ночей, интересно, он здесь провел?"

Сердце колотилось так громко, что казалось, только из-за этого Марк мог меня услышать. Я вернулась в дом. Решила переехать к Пикселю сейчас же. Хорошо, что вещи я перевезла раньше. Повесила камеру на шею и схватив рюкзак, перелезла через соседский забор. Это безопасно. Мои соседи третий месяц путешествуют по Европе.

Обошла дом с другой стороны и бросила осторожный взгляд на машину Марка. С этого места мне отлично видно водительское место. Узнала знакомые черты и тотчас к горлу подступил ком.

Он не видел меня. Еще очень рано. Марк спал. Его рука приподнята. Ранние лучи солнца светили прямо в лобовое стекло. Иссине-черная прядь его волос, упала ему на лицо. Он был так расслаблен и так красив, что я задержала дыхание любуясь им. Стояла и не могла сдвинуться с места.

Тишина нового дня обманчиво-умиротворяющая... Такой разительный контраст между покоем, безмятежностью этого раннего утра и моим взвинченным состоянием, падающего в пустоту сознания с раненым сердцем...

Я смотрела на Марка глубоко дыша. Блики на его лице и яркие солнечные лучи в его волосах. Казалось, вся природа вокруг, словно замерла не желая тревожить его сон. Это был идеальный кадр. Я не смогла совладать с желанием сохранить это. Навела объектив и сделала снимок. Задержала объектив на его лице, приблизив максимально.

Смотрю на его губы, на красивую линию его подбородка с аккуратной ровной линией его бороды. Его чуть вздернутые брови, что делали выражение его лица, слегка удивленным, растерянным. Такой уязвимый и прекрасный... Когда его глаза закрыты и не сверлят тебя оценивая, его лицо выглядит совсем другим, почти умиротворенным.

Почему он здесь? Зачем ему все это? Ведь он не может не понимать, что теперь, все это бесполезно...

Снова, смотрю на его лицо. Такое расслабленное, спокойное, почти милое выражение. Улыбнулась. Таким, я его не видела никогда…

Я не стала бороться с искушением, щелкнула затвором и снимок сохранился в камере.

Конечно я понимаю, что лишь усугубляю свое состояние. Марк не мой мужчина и не был никогда моим. Мои чувства к нему иллюзия. Все пройдет. Нам обоим, нужно время. Как только он поймет, что я не подпущу его к себе, он оставит меня в покое. И тогда я смогу полностью погрузиться в учебу.

Но сейчас, мне нужно побыть в компании друзей, чтобы выбраться из этого мрака. Прийти в себя и решить какой план на жизнь у меня.

Я не брала свою машину, чтобы шум двигателя не разбудил Марка. Добралась на метро. Пиксель и Ван И встретили меня на крыльце. Как хорошо, что я могу прийти к ним. Пиксель стоял в пижамных штанах и футболке. Он был такой спокойный и влюбленный, счастье просто распирало его. Приятно видеть его таким. Мы зашли в дом, я разложила свои вещи и переоделась.

Взяла с собой камеру, сидела около часа проверяя снимки. Ван И и Пиксель целовались, не стесняясь меня, я снимала и их тоже. Все было так расслабленно и круто. Сейчас мне нужна именно такая компания. Они настоящие друзья. Все понимали, но не лезли в душу с вопросами, занимаясь друг другом. Мы смотрели сериал, смеялись и были, словно семья.

Я заснула на диванчике на стороне мамы Ван И. Очнулась когда стемнело. Побродила по дому, решила взять камеру и поснимать на рассвете.

Задолго до наступления рассвета, выехала за город. Полезла на скалу, что была неподалеку. Там открывался лучший вид на город. Небольшой дождь, что прошел недавно, оставил кучу мелких озер. Они все бликовали, создавая невероятный фон. Я пришла домой продрогшая до костей в напрочь промокших ботинках и даже не заметила этого. С радостью снимала все утро и была сыта этим. Съемка, сейчас, единственное занятие, что отвлекает меня от неудач в личной жизни.

Последние пару дней, я почти не ела. Питалась только энергетиками. Лишь вчера вечером мама Ван И заставила меня съесть суп с лапшой. Довольно острый, но мне понравился. В итоге, неудивительно, что утром, мне стало плохо. Голова плохо соображала. Такое питание сказалось, забастовал мой живот. Пиксель сходил в супермаркет и принес мне несколько упаковок йогурта. Я с удовольствием съела пару штук и закрыла глаза, предвкушая расслабление. Погрузилась в тепло пледа и старалась не думать ни о чем.

Внезапно, снаружи, с улицы донесся неясный шум, затем я услышала странную возню. Открыла глаза и прислушалась. Поняла, что происходит нечто серьезное. Говорили на повышенных тонах.

Неожиданно для всех в доме, входная дверь резко распахивается и словно под воздействием неведомой силы в комнату влетает Пиксель, падая по инерции на стоящий диван. Его лицо в шоке, он смотрит на меня квадратными от ужаса глазами.

Я смотрю на раскрытую дверь и сердце бешено стучит. Сжалась вся внутри, понимая неизбежность того, что случится через секунду.

Ожидание не обмануло меня.

На пороге появился Марк.

Почти сразу после Пикселя. Стоял и смотрел на меня так, словно в его глазах были магниты к которым на бешенной скорости неслось моё сердце.

Он не вошел. Он влетел. Ворвался и крушил все чего касался. Разнес все, что было на его пути. Ван И с Пикселем сидели в стороне и наблюдали за этим ураганом.

Я прижалась спиной к дивану, понимая, что этот ураган пришел за мной. Но я не боялась его силы. Да, я была немного смущена, что это случилось перед моими друзьями, но на самом деле мне было все равно. Лишь взглянув на него, я уже не могла перестать смотреть. Его лицо такое суровое и одухотворенное этим праведным гневом, приковало мой взгляд к себе.

Я так сильно скучала по нему эти дни, что на эти первые пару секунд отдала ему всю свою нежность, что еще оставалась во мне.

Как я желала, чтобы все было проще и этот ураган унес меня с собой. Я не могла изменить реальность, но только сейчас поняла, почему я пряталась от него. Сил противостоять ему у меня нет.

Марк, смотрит на меня пару секунд в замешательстве. Затем берет мой плед и откидывает его в сторону, туда же полетел и йогурт из моих рук.

Он схватил меня за руку и такой как была, в футболке и в пижамных шортах выволок меня на улицу.

Только когда он остановился я обрела дар речи и сказала спокойно ему в лицо, высвободив свою руку.

— Оставь меня в покое.

Развернулась и попыталась вернуться в дом. Марк тотчас резко подхватил меня за талию и перенес к большой лавочке во дворе. Усадив меня на нее, он навис надо мной всем телом, не давая мне и шанса улизнуть или сделать лишнее движение.

Он был не просто зол. Он был в бешенстве.

Его лицо побледнело, а глаза испепеляли меня, словно я была самой падшей женщиной на этой планете. От моей повторной попытки возражать, он отмахнулся, не желая слушать моих отговорок ни секунды.

Властным жестом, но не грубо, Марк коснулся моего лица, подняв мой подбородок и приблизив свое лицо ко мне. От этого прикосновения ток прошел к моим бедрам.

Слышу его уставший голос.

— Значит… ты жива! Это главное... Реакция зрачков, есть. Голова соображает. Глаза не угашенные. Не под наркотой. Не пьяная. Голос есть и все пальцы на месте. Значит, можешь держать телефон. Хоть на один чертов звонок за неделю, ты могла ответить или просто написать?!

Я молчу. Этот момент его властной, безумной, гневной выходки не разозлил меня. Напротив. Я “ела” его глазами. Ни страха, ни гнева во мне не было ни капли. Я хотела его безумно. Едва сдерживала себя, чтобы не впиться в его губы. Закрыла глаза и отвернулась, чувствуя что не могу бороться со своим желанием. С тем жаром, что поднимался в моем животе. Мои руки дрожали, желая сомкнуться на его плечах, прикоснуться к нему, почувствовать тепло его кожи. Как хотела я своим ртом прильнуть к нему и перехватить это гневное дыхание с его губ… От каждого его прикосновения, мурашки пронизывали мою кожу.

Я ждала продолжения его гневной речи, но ее не последовало.

Марк замолчал. У него не было слов. Он словно выдохся и потерял цепь разговора. Посмотрел на меня, затем, сел рядом со мной. Облокотился плечом на спинку лавочки, потер ладонями свои сонные глаза. Открыл их и снова взглянул на меня.

— Какого черта ты творишь?! Дело, ведь, не во мне. Тебе просто повод был нужен, разрушить свою жизнь? Я тебя огорчу. Пока я здесь, я тебе этого не позволю. Вернешься в университет и только попробуй с этого дня, пропустить хоть одну лекцию!

Я молчала. Села рядом с ним, облокотила голову на руки и закрыла ладонями лицо. Отчего-то, меня разобрал смех…. Я покачала головой и снова, посмотрела на него.

Он склонился надо мной, обняв ладонями мое лицо. Гладит мои щеки, нежно скользя пальцем по моим губам. Я не вырывалась, закрыла глаза наслаждаясь этим. Он наклонился ко мне ближе, прижал мое лицо к своей щеке и сказал тихо:

— Я не уйду. Даже, не надейся. Знаю, что часто веду себя, как отмороженный мудак. Я не хотел сделать тебе больно, малышка. Я расстался с Валери больше месяца назад. Мы давно не вместе. В тот день, я просто по дружески ей помог. Это правда. Но ничего не должно заставлять тебя отказываться от своей мечты. Козлов в мире много, а мечта у тебя одна.

Я замерла, смотрю на него удивленно. Меня переполняют настолько противоречивые чувства, что не могу глубоко вдохнуть. Нужно пару секунд, прийти в себя. Я встала и хотела вернуться обратно в дом.

Марк остановил меня.

—Ты туда не вернешься. Не сегодня. Сегодня ты идешь со мной.

— Я никуда не пойду в таком виде!

Он бросил на меня удивленный взгляд и усмехнулся.

— Мне, все нравится! Зато, в таком виде ты не сбежишь!

Он крепко схватил меня за руку и потащил за собой к дороге, где стоял его автомобиль. Я пыталась протестовать. Слабо. Но Марк проигнорировал мои фальшивые трепыхания.

— Если я говорю, что ты идешь со мной, значит, других вариантов у тебя нет!

Его тон был тверд и непреклонен. Открыл заднюю дверь и буквально, втолкнул меня внутрь своего авто с шумом захлопнув дверь за мной. Хотя его слова и жесты были резкими, его тон абсолютно не нес угрозы. Я видела его взгляд. Он не был мрачным или гневным. Его глаза светились счастливой, сшибающей с ног энергией бушевавшей в нем. Могла поспорить, он получал удовольствие от всего происходящего не меньше меня.

Марк неторопливо обошел машину и сел на водительское место.

— Значит так…

Коротко сказал он, произнес эту фразу твердо, но с такой паузой, словно едва находит воздух для каждого последующего слова. Все еще не отойдя от гневной сцены, которую он устроил мне десть минут назад.

— Не будем терять время… Томас, это Дарья Смирнова. Дарья, это Томас Скляровский.

Я медленно повернула голову назад и замерла от смущения в присутствии своего кумира. От внезапной радости, почти теряю сознание. Смотрю на человека которым восхищалась много лет и ощущаю, что воспарила над землей. Дышать нечем, хватаю ртом воздух словно из меня вышел весь кислород.

Томас Скляровский. Мой кумир. Режиссер, кинооператор и живой гений… Рядом со мной в машине. Я так близко к нему что могу коснуться его рукой. Хочется, кричать от счастья. Но я не могу выдавить ни звука. Просто смотрю на него, а он на меня.

Сейчас, Томас вовсе не был похож на эдакого неприступного гения, образ который ему приписывали журналисты.

Сонный с растрепанной, небрежной прической, в старом домашнем халате поверх шорт и футболки. Томас, явно был не по своей воле потревожен и поднят этим утром. Очевидно, это пробуждение было сделано тем же человеком и тем же способом, которым разбудили меня. Марк, явно не церемонился с ним сегодня утром, когда притащил сюда.

Томас смущенно поправил непослушно торчащие волосы и кивнул головой.

— Очень приятно Дарья, я много слышал о вас от друга…

Также киваю на его слова, а сама словно во сне… Все еще в шоке от события, которое я думала, никогда не произойдет в моей жизни.

Резкий голос Марка, прервал поток моих восторженных мыслей.

— План такой… Я отвезу тебя домой к Томасу. Общайтесь. У вас два часа. Ровно через два часа я заеду за тобой. И не дай бог, ты хоть шаг сделаешь в сторону из этого дома. Я найду тебя, привезу тебя к себе и закрою на ключ. Не отпущу, пока ты не придешь в себя и мне плевать, что ты самостоятельная, независимая и прочее это дерьмо. Думай, что хочешь, но с этого дня ты ходишь на учебу и ночевать возвращаешься домой! Я это буду контролировать. И повторяю — мне плевать, что ты совершеннолетняя. Ты будешь ночевать дома и отвечать на мои звонки!

Я молчала. Смотрела на Марка, едва сдерживая улыбку. Мне было все равно. Вернее мне было очень не все равно. Только сейчас я осознала, что этот мужчина мой, весь, без остатка.

Слова Марка о его разрыве с Валери, вернули мою душу из тьмы. Я счастлива. Даже присутствие моего кумира в этой самой машине, не перекрывает ту, сумасшедше пылающую радость в моем сердце, оттого, что Марк здесь, со мной.

Слушаю властные нотки в его голосе и погружаюсь в расслабляющую негу под взглядом его синих глаз. Ни его тон, ни его слова не оскорбили и не задели меня. Напротив, я смотрела на него и хотела, чтобы он еще что-то сказал. Меня это успокаивало. Было в этом, то самое постоянство которого мне так не хватало. Откинулась в кресле и зажмурилась, погружаясь в эти ощущения и все мои мысли сейчас, о Марке.

Поездка была не очень долгой. Дом Томаса находился в очень крутом районе, на возвышенности. Откуда был виден весь город как на ладони. Марк почти сразу уехал и мы остались с Томасом наедине.

Странно, но мандраж первых минут быстро прошел и то, как мы с ним встретились, решило все. Я сразу выдохнула. Потому что, стесняться было поздно. Моя камера все еще со мной в рюкзаке.

Я достала ее и Томас заинтересованно протянул руку, спрашивая, может ли он посмотреть. Разумеется, я отдала ему ее. Только и мечтала об этом. Привычным движением он включил ее и просмотрел несколько снимков. Пока Томас рассматривал мои работы, он просто, по домашнему спросил:

— Ты уже завтракала, Дарья? Может, хочешь кофе? Что будешь?

— А есть что-то покрепче?

Томас сделал паузу, глядя на меня смущенно с наивной улыбкой ребенка.

— Марк, конечно, не одобрит. Но... У меня есть пиво, если хочешь…

Я охотно, с радостной улыбкой закивала ему в ответ.

"Неприступный гений", Скляровский, в жизни оказался просто лапулей. Томас как-то сразу расположил меня к себе. От него исходит такое тепло, доброта и умиротворение, что я откинула все страхи. Чувствую, что могу доверить ему все.

Он оказался искренним, добрым и немного робким человеком. Сколько раз я читала, что он жуткий дикарь и затворник. Ни с кем не общается, потому что самовлюбленный эгоист. Непризнанный гений...

Передо мной, сейчас, обычный молодой парень. Даже странно сознавать, что он старше Марка. Кажется, наоборот.

Томас простой, скромный и, я бы сказала — чистый душевно, человек. Но тем не менее, он был реальным гением, я знала это. Все в его доме для меня было волшебным и будто давно знакомым.

Он принес упаковку пива и протянул мне бутылку, которую тут же заботливо открыл. Сам пить не стал. Пиво, он явно покупает только для гостей. Он совсем не тот, кому нужен допинг.

Чем больше я узнавала его, тем сильнее восхищалась им.

Взяла бутылку, села в кресло рядом и глядя на панораму города у наших ног, с удовольствием пригубила терпкий, холодный напиток. Томас внимательно, с легкой улыбкой наблюдал за мной.

Я улыбнулась ему в ответ, протянула ему свою бутылку, предлагая сделать глоток. Он покраснел, смутился. Не ожидал этого жеста и его голубые глаза стали большими от удивления. Но не отказался. Посмотрел на меня, словно изучая. Сделал пару глотков и громко и глубоко выдохнул.

И я тоже, это получилось у нас синхронно, не специально. Мы оба, не сговариваясь, засмеялись. Громко и искренне, до боли в подложке живота. Видимо, это все из-за нелепой ситуации этого утра и нашего с ним, еще более нелепого, растерянного вида. Я все еще была в пижаме, а он в домашнем халате.

Но, сейчас, нас все устраивало. Это лишило нас стеснений и мы с Томасом, просто расслабленно общались, как будто знали друг друга всегда.

Он показал мне дом. Поставил свою музыку. Оказалось и в музыке у нас с ним вкус похож.

Я рассматривала обстановку в его доме и удивлялась, что нигде не видела его наград и премий.

— А где все те твои награды? Думала, как минимум, пол твоего дома в них?

Он засмеялся, закатил глаза.

— Ох, нет! Они все у моей мамы, она их коллекционирует. А на меня они давят.

Я уже обожала его, достаточно, но после этих слов, сдалась. Это был, идеально, мой чувак. Ни на секунду не разочаровал меня.

Томас показал мне одну из своих первых камер. Дрожащими руками я держала ее, словно реликвию или священное сокровище. Затем, сделала пару снимков, счастливая до ужаса.

После он много говорил о своих приемах в съемке, показал мне разные “фишки”, которые помогали ему в каждом отдельном случае.

Я слушала его открыв рот. Повторяла, запоминая то, что он говорил.

Мы болтали, легко и непринужденно. Два часа пролетели, как десять минут. Томас Скляровский оказался в реальности еще круче, чем я себе представляла. Такой обаятельный... Не затворник и не дикарь.

В какой то момент, он сказал:

— Наверное, сейчас придет Марк. Он не опаздывает, обычно…

Я задумалась и произнесла:

— Ты же давно знаешь Марка… Он всегда был такой?

Томас улыбнулся растерянно, не понимая мой вопрос.

— Такой, это какой? Марк, очень хороший друг, другого сказать не могу о нем.

— Ну, то как он вел себя с тобой, сегодня… Он эгоист, это не по-дружески.

— А! Это не важно... Я в порядке. Ты, Дарья, воспринимаешь его неверно. Оцениваешь поступок, а не мотив. Он не желает тебе плохого, я знаю его.

Я ничего не сказала, только растерянно пожала плечами. Пока я задумчиво осмысливала сказанное, он снял меня на камеру.

Это было вершиной счастья такого дурацкого утра. Мой портрет, сделанный самим Скляровским…

Как же хорошо, вот так сидеть здесь, с ним, на этой песчаной вершине. Самый крутой чувак моего времени, был сейчас рядом со мной. Я лежала у него на коленях, пока он пил пиво. Он снимал меня. И я была так счастлива...

Сама не знаю, как и почему, я приподнялась, наклонилась к его лицу и легонько поцеловала его в уголок губ. Смотрю на него игриво с шутливым вызовом...

Томас опустил камеру и растерянно взглянул на меня, смущенно улыбнувшись. Затем, улыбнулся еще шире, но его взгляд был скорее настороженный и подозрительный, чем приветливый.

Я удивилась его реакции.

— Что не так?

— Я… должен уйти! Побуду в доме. Ты… ты сильно горячая... Я бы не хотел подводить Марка.

— Почему? Мы не делаем, ничего плохого! Это был просто искренний порыв!

— Я понимаю. Но лучше, я все же, отсяду от тебя чуть дальше. Понимаешь... Марк предупредил меня о тебе. Он сказал мне, что ты можешь это сделать…

— Чтооо? Марк тебе что, обо мне сказал?!!

— Ну… что ты можешь попытаться соблазнить меня, ему назло...

— Знаешь что?! Идите-ка вы оба, к черту!

Я толкнула его с силой в плечо. Отошла и села на песчаник.

Он подошел ко мне почти сразу и сел рядом, растерянно улыбаясь.

— Извини, но я не могу так поступить с Марком. Он... не простит мне. Знаешь, он просил, даже не сидеть с тобой рядом. За пиво, что я дал тебе, он меня просто убьет…

Я посмотрела на Томаса и от его взгляда не укрылся довольный густой румянец, что покрыл мои щеки, после его слов о Марке.

— Смотри, Дарья! Этот твой снимок, классный. Все, идеально!

Я повернулась и посмотрела, что именно ему понравилось.

Это был снимок, который я сделала вчера утром, когда Марк спал в машине у моего дома.

— Отличный ракурс, хороший свет. Ты очень способная, Марк прав.

"Томас Скляровский похвалил мою работу!"

Я была на седьмом небе от похвалы такого профессионала, как он.

— Спасибо, у меня нет пульса, я счастлива! Томас, а в щеку, по-дружески поцеловать тебя можно?

— Да, хорошо…

Я обняла его, не отрывая взгляда от снимка на камере, и крепко прижалась губами к его щеке.

Именно в это момент на террасе появился Марк. Он молчал, стоял и просто смотрел на нас двоих.

Томас встал и спешно отошел от меня, скрытно захватив с собой ту самую, злополучную бутылку пива.

Я попрощалась, поблагодарив Томаса за все. Не удержалась, подошла и снова обняла его. Марк не стал дожидаться, когда я наобнимаюсь Томаса и пошел к машине один. Я улыбнулась этой его реакции и поспешила следом.

Пока мы ехали, я не сказала ни слова, Марк, тоже молчал. Я вышла и захлопнув дверь, неторопливо направилась к дому, думая о своем. Уже возле двери я поняла, что забыла в машине рюкзак.

Развернулась и увидела Марка, что стоял рядом с машиной и держал мой рюкзак в руке.

Улыбается. Искренне.

Я сдалась. Не смогла не улыбнуться ему в ответ. Подошла к нему и спокойно взяла из его рук свой рюкзак.

Он не делал никаких попыток поцеловать меня или чего-то в этом роде. Просто сел в машину и смотрел на меня, через открытое окно с водительского места.

Я собиралась отойти. Но не ушла. Наклонилась к нему и прильнув к его губам, поцеловала его. Это был чистый, неконтролируемый порыв в котором я не могла себе отказать.

Как только мой рот коснулся его губ, Марк обхватил мое лицо ладонями и страстно ответил на мой поцелуй. Не отпуская меня, он целовал меня так горячо, жадно и страстно, что у меня заболели губы и я лишилась возможности ясно соображать.

Я подняла лицо улыбнувшись ему. Сделала глубокий вдох, нежно касаясь пальчиками его лица.

— Спасибо тебе за этот день, Марк…

Он молча смотрел на меня, скользя глазами по моей шее, моим губам. Он все еще тяжело дышал, как и я, после нашего поцелуя. Его глаза были чуть прикрыты, но в этом взгляде чуть уставшем, было море нежности ко мне и откровенное, нескрываемое желание…

В этом он был не одинок. Я чувствовала тоже самое…

Развернулась и пошла к дому, понимая что ноги едва держат меня. Задержусь хоть на секунду и клянусь, вернусь обратно к нему...

...

Вечером я вернулась к Пикселю. Они волновались, куда это я пропала на весь день.

Я почти не разговаривала, чувствовала себя странно. Меня бил озноб, хотя мне было жарко. У меня пропал аппетит, не могла встать с дивана. Мама Ван И принесла мне горячий суп. Пиксель сбегал за лекарствами и принес мне ужин, но я ничего не смогла съесть.

Решила вернуться домой, пока еще могла двигаться. Дома, я по крайне мере хорошенько высплюсь.

Пикселю я строго приказала не звонить, дать мне отдохнуть. Он не согласился. Сказал, что навестит меня утром, звонить не будет, но оставит свежий бульон у меня на крыльце.

Как доехала домой не помню. Открыла дверь и едва нашли силы дойти до дивана. Все кружилось. Я включила передачу на телевизоре и взяла свою камеру, просмотреть все снимки.

Всматривалась в лицо Марка на экране камеры. Нежно вожу пальцем по его ресницам и его губам. Чувствую, что глаза так и норовят закрыться. Сознание теряет четкость восприятия. Первое, что мне захотелось, это набрать Марка, услышать его голос и сказать ему, что мне нехорошо…

Руки не слушаются. Моя камера упала на пол, но у меня нет сил пошевелиться. Дышу с трудом, словно мне на сердце положили камень. Шум в ушах оглушает, я делаю очередной глубокий вдох и тотчас проваливаюсь в темноту.

...