Глава 21. Вопросы и ответы.

Алеся плюхнулась рядом с Хальером на землю, обхватила голову руками и простонала:

– Боже, очевидный ответ, который настолько невероятен, что в мыслях не возникнет! Как можно догадаться, что главный охотник на иномирных магов, их главный тюремщик, притеснитель и рабовладелец, сам – иномирный маг?! Ясно, почему такая версия никому в голову не приходит, вот и подозревают вас во всех смертных грехах!

 – Грехов у меня немало, но рабовладение никогда не пополнит их список. Алеся, ты признаёшь, что я исполнил свои обещания: все рабы Греблина свободны, я не мешаю им улететь из этого мира куда вздумается, и впредь буду набирать новых лишь на добровольной основе?

Алеся чуть не поперхнулась от возмущения: исполнил обещания?! Да тут и освобождать-то никого не пришлось! Она вскочила и обвинительно ткнула пальчиком в мужчину:

– Ты меня обманул! Сознательно! Ты знал, что нет тут никаких рабов! Наверняка и в Тирлине их нет!

– О, если бы я знал, что для перехода на «ты» тебе требуется быть обманутой, то обманул бы еще раньше. Но справедливости ради прошу заметить – ты сама не поинтересовалась начальными условиями в поставленной передо мной задаче освобождения рабов, а факт есть факт: все греблинцы свободны. В Тирлине рабов тоже нет, один из сильнейших магов Лирмийской империи организовал Тирлин по принципу Греблина на паях с двумя императорами второго материка. Так что, я рассчитался по твоим желаниям?

Алеся окинула взглядом простирающийся перед ней остров, полный беззаботных студентов. Остров высочайших магических технологий, превосходящих технологии Земли и позволяющих легко организовывать ловушки наподобие той, в которую заманили ее саму. Остров с магическим университетом, преподаватели которого оказались обычными преподавателями, а не злобными гениями, которым приятно иметь в своем распоряжении бесправных рабов-батареек и заниматься наукой, не ограничивая себя морально-нравственными нормами, как она подозревала когда-то. С преподавателями, работающими над проблемой возрождения приютившего их мира, той проблемой, которая неважна для подавляющего большинства их студентов.

Похоже, иномирные маги задолжали этому миру всё-таки больше того, что отдали ему взамен полученного.

– Отсюда любой студент может отправиться порталом в любой из миров?

– В любой из открытых миров, который еще не дошел в своем развитии до построения межмирового стационарного портала. Действующий стационарный портал – это новая эра в жизни любого магического мира, он тут же выходит в когорту высших миров, ему открывают двери другие высокоразвитые миры. Это новый уровень развития, с которого Велейская империя когда-то слетела, а сейчас пока его не достигла. Увы, это так же означает, что никто не поможет нам починить портал и свой портал тоже не покажет, поскольку прогрессивные миры не позволяют открывать к себе одноразовые порталы, они признают только полноценный телепорт и не принимают гостей из недоразвитых миров. Но в целом – да, если студент расплатился за обучение, то может улететь куда угодно в любой момент. Собственно, ты тоже можешь, прямо сейчас и без всякой оплаты. Теперь тебе не помешают вернуться домой терзания, что ты бросила в великой беде своих сомирников. Лаборатория портальщиков здесь недалеко, уже через час ты будешь дома, с Каллингом я договорюсь.

Хальер вздохнул и сунул в рот новую травинку.

Алеся улыбнулась. Вернуться в пустую петербургскую квартиру, когда тут целый мир погибает без магии? Ха, не на ту напал! Ну и что, что в ней самой магии нет, заниматься теорией можно и без собственных практических экспериментов.

– Русские женщины держат слово не хуже мужчин, – гордо оповестила Алеся. – Если сам не передумаешь, то я согласна быть твоей женой. Яд для рук против тебя клянусь не применять, ядовитыми шпильками не колоться, шахматные фигурки психотропными веществами не опрыскивать, ну и дальше по мелочи: не убивать, не предавать, секреты империи не разглашать.

Синие глаза засветились неоновыми огоньками, Хальер вскочил, схватил ее за руки и притянул к себе:

– Честно-честно? – совсем по-мальчишески выдохнул он с бесшабашной счастливой улыбкой.

– Честно-честно. Только ты не всё обо мне знаешь...

Хальер оглянулся на высыпавших с полигона студентов, поглядывающих на них с широкими усмешками, недовольно скривился, поняв, что спокойно и незаметно поцеловаться им не дадут, и сказал:

– Алеся, голубка моя, жизнь длинная, еще успею всё узнать, никакие «страшные тайны» не изменят моего желания видеть тебя своей женой.

– Но это важно!

Попытавшуюся объясниться Алесю мигом прервали словами:

– Все важное спокойно обсудим вечером после работы. Раз ты остаешься моей женой, то тебя сейчас домой забросить или в управление со мной пойдешь?

– В управление, конечно, – поразилась Алеся глупому вопросу. Что ей в доме делать, если там всё слуги делают? Уволить всех – негуманно, а бродить лентяйкой по комнатам – бессмысленно и скучно, а в ожидании серьезного вечернего разговора еще и чересчур нервозно.

«Зачем я вообще согласилась ждать до вечера? Почему не кричу прямо сейчас, что мне намерили нулевой уровень магии в управлении Кресси? Причина в том, что я всё ещё не до конца доверяю мужу, или в том, что страшно боюсь его реакции на это известие? Боюсь отчетливо понять, насколько сильно я ему нравлюсь? Я такой недоверчивый скептик или такая трусишка? – размышляла Алеся, пока они, взявшись за руки, шли к своему скреблу. – Я так рьяно ухватилась за предложение отложить разговор потому, что пользуюсь случаем выведать как можно больше информации, или потому, что хочу до последней секундочки насладиться общением с человеком, который меня по-настоящему помнит?»

– Интересно, как бы ты выкручивался, если бы я потребовала кого-то из студентов немедленно отправить домой, как договаривались, – встряхнув головой и отбрасывая пустые сомнения, с улыбкой припомнила Алеся вчерашний уговор.

– Не вижу проблемы в том, чтобы уговорить студента лишний раз наведаться в гости к родным, и я же не обещал, что запрещу ему вернуться обратно, – рассудительно ответил Хальер, и она впервые, еще немного неуверенно и осторожно, искренне улыбнулась мужчине.

Летательные машины студентов факультета артефакторики уже темнели в небе, удаляясь в сторону противоположного берега этого большого острова, но быстро взлететь договорившимся супругам не дали: у скребла обнаружилась уже известная Элайза.

– Как хорошо, что я успела застать вас! – защебетала она Хальеру, ревниво посматривая в сторону Алеси, не выпускавшей мужской руки. – Мне профессор Каллинг сказал, что вы улетели сюда, а мне надо передать вам мой план на преддипломную практику, которая начинается со следующей недели, я хотела бы прикладное применение отработать в вашем управлении, чтобы опыта поднабраться и с будущими коллегами познакомиться.

Девушка продолжала говорить, а Алеся с жалостью думала, что ее родовое проклятье обрекает эту несчастную раз за разом заново узнавать о том, что женился мужчина, который ей нравится. Девушка при первой их встрече запомнить должна была только Хальера, так что...

– Вы привезли новую студентку? – не утерпела Элайза, в очередной раз глянув на Алесю.

– Нет, это моя жена, Алеся.

– Вы женились?! – ахнула Элайза. На глазах ее проступили слезы, которых нетерпеливо тянущий жену в скребл Хальер просто не заметил.

– Да, женился, – подтвердила Алеся и посоветовала: – Вы запишите это где-нибудь на видном месте.

Сердобольный, данный от души совет восприняли без благодарности. Девица вспыхнула, прожгла ее взглядом и сбежала к своей машине. По острову студенты в основном перемещались на скреблах, на глайдерах тут было не проехать через лесные чащи, а сильных стихийников, что могли себе позволить летать без спецсредств сколько угодно, было немного.

На обратной дороге не молчали: Алесю буквально распирало от множества вопросов, и в стремлении скорее всё прояснить она затруднялась вычленить более важные из них, спрашивая обо всем подряд, первым делом о кошках:

– Если можно ненадолго наведаться в другой мир, то возможно ли выяснить судьбу моих кошек? Их две: рыжая взрослая кошка и ее серо-рыжий котенок, они еще месяц назад должны были поднять в квартире адский вой, и соседи точно вызвали полицию и выпустили их из квартиры, а вот дальше...

– Выясним, озадачу охотников за магами новой проблемой. Хм-ммм, официальная версия будет, что разрабатываются новые технологии и пока экспериментируют на кошках?

Хальер весело глянул на Алесю и таинственно, многозначительно подвигал смоляными бровями. Она только всплеснула руками, задав следующий вопрос:

– Зачем так яро поддерживать прежний зловещий имидж тайной канцелярии?! Жители империи считают ищеек чуть ли не гончими ада, свято веря, что те настигнут их везде и растерзают за малейшие противозаконные помыслы.

– Страх перед неотвратимым наказанием – лучший рычаг сдерживания для потенциальных преступников. Проще никогда не вступить на скользкий путь правонарушений, чем сойти с него.

– Идея ясна. Император с самого начала знал, что ты из другого мира?

– Он не мог не знать. Открою тебе еще одну «великую тайну», о которой всегда было известно только членам императорской семьи: в этом мире у коренных его жителей никогда не рождаются и никогда ранее не рождались маги-универсалы. Если таковые вдруг появляются на свет, то это либо далекие потомки некогда живших здесь иномирных магов, либо сами иномирные маги под прикрытием.

– То-то среди знаменитых магов Золотых Веков не встречалось универсалов! Тебя затащили в этот мир нелегальные охотники на магов во время бунта?

– Нет, в этот мир я перенесся по собственной воле.

– По собственной воле покинул родной мир? Неужели он так плох? – ахнула Алеся.

– Плох – не то слово, – ответил Хальер и сменил тему: – Надеюсь, теперь, когда мы всё прояснили между собой, ты можешь называть меня по личному имени? В семьях рейтов часто обращаются друг к другу «госпожа» и «господин», так издавна принято, но хотелось бы менее официального обращения.

– О, я не планировала звать мужа «господином», в моем мире так давно не принято... Коул.

Хальер благодарно улыбнулся ей, и Алеся продолжила спрашивать:

– Я читала в книге, что в нынешнее время магический брак – это скорее помолвка, чем настоящий брак.

– Глупости, брак – это брак. Да, чтобы ты официально считалась моей женой, надо оформить соответствующие документы в магистрате, а по традициям – еще и обряд венчания в храме пройти, но в среде магов ты однозначно моя супруга. В Золотые Века магические браки регистрировались в магистратах автоматически, как и церковные, но нам вначале нужно сделать тебе все метрики.

– Ну, кое-какие документы у меня имеются.

– Знаю. Я был в твоем доме на улице Роз и попросил ищеек навести справки о проживающих в нем лицах. Их отчет я выслушал сразу, как пришел в себя в охотничьей хижине.

Ах, вот о чем он разговаривал по амулету вечером выходного дня! И вещи ее попросил в его дом перенести наверняка тогда же.

– Я верно понял, что ты не способна контролировать свою способность к стиранию памяти? – в свою очередь задал вопрос Хальер. – Я пришел к такому выводу за два последних дня: ведь какой был смысл в стирании памяти слугам в доме и всем в управлении вчера?

– Верно, смысла не было, – вздохнула Алеся. – Я всем и всегда стираю память о себе, даже когда совсем не хочу этого. Честно говоря, я почти всегда этого не хочу, но ничего не могу поделать!

– Это наш мир так на тебя повлиял? – с сочувствием спросил Хальер.

– Нет, это всегда было.

– Как – всегда?

– Так. С рождения.

Скребл замер среди облаков, Хальер ошеломленно взирал на нее.

– А родные, что они? Неужели тоже забывали?!

– Мама помнила. Только мама. Полгода назад она умерла.

– А друзья детства, отец, бабушки и дедушки, учителя в школе, может, жених какой имелся???

Алеся с деланным безразличием пожала плечами:

– Бабушка помнила меня по тем записям, что делала о моем существовании. Не было никаких друзей-подруг, не было нормальной школы, молодых людей и всех прочих тоже не было, человеку-невидимке они не положены. Коул, ну какой жених, если меня все забывали напрочь, отвернувшись на три минуты?!!

Глаза Алеси защипало, она низко опустила голову и хрипло прошептала:

– Я одиночка по жизни, я давно смирилась с этим. Обо мне забывали все и забывали всё: события с моим участием, совместные дела, помощь, смех, чувства ко мне. Хуже, что я всего этого не забывала, хоть порой очень старалась забыть... Я так боялась к кому-то всерьез привязаться...

– Иди сюда, – позвал Хальер, рассеивая магические путы, удерживающие ее в кресле, – иди ко мне.

Он усадил ее на колени и крепко прижал к себе, а Алесю словно прорвало: она плакала и плакала, выплескивая накипевшее за долгие годы и рассказывая, как ей жилось со своим проклятьем. Скребл неподвижно висел в облаках, пока мужчина ласково гладил по волосам свою женщину, что-то тихо нашептывал ей и вытирал мокрые соленые щёки своим большим белым платком.

– У тебя бездонные запасы слез? – спросил он с привычной кривой улыбкой, когда немного успокоившаяся Алеся икнула пару раз и снова выдавила струйки слезинок.

– Не знаю, я редко так сильно плачу, – ответила Алеся. – Почему ты всегда меня помнишь, именно ты? Ты пока единственный, кроме мамы, человек, который всегда меня помнит, на которого не распространяется мое родовое проклятье. Я думала, это оттого что ты – сильный маг, надеялась, что и для других сильных магов не буду невидимкой, а профессор Каллинг меня забыл.

– И ты страшно расстроилась из-за этого. Дело не в магии, я уже говорил тебе раньше: в твоем заклинании стирания памяти есть зияющая брешь.

– Я обнаружила только одну такую брешь – меня собаки помнят, полагаю, что и другие животные тоже. – Алеся насухо вытерла слезы и вернула Хальеру его платок.

– Правильно полагаешь. Я, конечно, не собака, но у жителей моего родного мира есть особенность...

– О, ты сейчас скажешь, что оборотень! – подпрыгнула Алеся.

Хальер смеялся так долго и звонко, что она успела на него обидеться.

– Ох, Алеся, вижу, что суевериям и в твоей головке нашлось место!

– Ага, верить в магию – нормально, а в ходячих мертвецов и оборотней – нет? – пробурчала Алеся.

– Не вижу взаимосвязи между таким обыденным природным явлением, как магия, и такими паранормальными существами, как зомби и оборотни. Нет, моя особенность не в том. Большинство людей около 80 процентов информации об окружающем мире получают за счет зрения, а остальные 20 процентов почти целиком приходятся на слух и осязание. Роль нюха в современном человеческом обществе практически утеряна, и ты стираешь о себе только зрительные, слуховые и осязательные образы, а про запахи забываешь. А у жителей моего родного мира до трети впечатлений формируется через обоняние. Я помню твой легкий запах и потому помню тебя всю.

«Меня не видно, меня не слышно, меня здесь нет!» – всплыли в памяти Алеси часто повторявшиеся ею слова. Сердце бешено забилось, ладони вспотели. Стоит добавлять: «Я совсем не пахну?»

Может, к магии она все-таки имеет отношение, а прибор, измеряющий уровень магических сил, не справился с иномирянкой? Или вовсе сломан был? Хальер – признанный гений и эксперт в области магии, не может же он замечать в ней то, чего нет, и без повода так уверенно говорить о ее «дырявых заклинаниях», верно?

– Значит, всё это время, что ты скиталась беспризорницей по Кресси, ты мучилась еще и своим «проклятьем», как ты это называешь? Господи, я полагал, что ты довольно успешно управляешься со своей магией, а на самом деле... Ты поразительна, Алеся. Оказывается, ты о многом умолчала вчера, повествуя о своих похождениях. Я бы тебе глубоко посочувствовал, если бы не восхищался так сильно твоей изобретательностью и великим оптимизмом.

Он смотрел на нее так, что Алеся смутилась.

– На моем месте любой другой вел бы себя также, – сказала она.

Хальер снова рассмеялся:

– Голубка моя, ты святая простота! Поверь, ты очень сильно ошибаешься в этом утверждении. Если бы ты вела себя, как «любой другой», то я поймал бы тебя на второй день, максимум – на третий. Слушай, а как же подпольщики, ты же действовала совместно с ними? Кто-то из них тебя помнил? – Мужской взгляд стал настороженным, в нем блеснуло ревнивое подозрение.

– Нет, не помнили, они записывали все встречи со мной, держали часть записей на видном месте, а остальное от ищеек прятали.

– Разумно, – кивнул Хальер, довольно расслабляясь, – но чувства не запишешь. Ты каждое утро должна была становиться для них подозрительной незнакомкой.

– Спасибо, что напомнил, – язвительно откликнулась Алеся и дернулась прочь с мужских колен на свое место.

Ее прижали теснее, удерживая.

– Извини, мне не стоило радоваться твоим трудностям, я осознаю, насколько несладко тебе жилось и в своем мире, и тем более в нашем. Случай твоего тяжелого детства не уникален: магам в мирах, в которых не верят в магию, всегда нелегко приходится.

Алеся сжалась в маленький, несчастный комочек. Кажется, пришло время для самого опасного признания...

– Я не уверена в том, что являюсь магиней, – прошептала она и из глаз ее снова закапали горькие слезинки.

Неужели ей не суждено задержаться рядом с единственным человеком, который по-настоящему помнит о ней?!

– Жаль, что отличное знание законов магии не позволяет разобраться в женской логике и причинах женских слез, – проворчал Хальер, чья рубашка стала безнадежно мокрой. – Если ты всю жизнь жила, не веря в магию и не рассчитывая на нее, то с чего так рыдаешь, ошибочно полагая, что ее в тебе таки и нет?

– Тебе не нужна жена-человечка, – уныло напомнила Алеся, тщетно пытаясь остановить новый поток слез. Она сегодня десятилетнюю норму по плачу выполнила.

Хальер замер, выдохнул и сжал ее так сильно, что Алеся приглушенно пискнула.

– Это самые приятные слова, что я слышал в своей жизни, – прошептал он. – И нечестно говорить их на такой высоте, когда мы уже опаздываем. Алеся, для ясности: я хочу видеть тебя моей женой, хочу просыпаться и засыпать рядом с тобой, видеть, как ты хмуришься и улыбаешься, хочу знать, что с тобой все хорошо и ты всем довольна и это благодаря моим усилиям в том числе. Если вдруг, вопреки всем законам магии и логики, в тебе не обнаружится магических сил, позволяющих контролировать это «проклятье» после соответствующего обучения ментальной магии, я-то все равно буду тебя помнить, знать, что ты – моя жена. А для других опубликуем твой портрет в газетах, развесим картины с твоим изображением по всем домам, слуги ни с кем тебя не спутают. Мы всё решим, хватит рыдать по-пустому. Алеся, мы страшно опаздываем!

Ее быстро сгрузили в собственное кресло, закрепили магическими нитями, и скребл разогнался до предельной скорости, так что у Алеси заложило уши, а к горлу подкатил комок, вынуждая хранить молчание до самой столицы. Она посматривала на сосредоточенного мужа и размышляла, что в браке с человеком магу не стоит беспокоиться хотя бы о том, как бы ненароком не «выпить» свою спутницу жизни. Может, и неплохо, что она – человечка. Будь она слабенькой магиней, их брак был бы куда затруднительней.

Правда, когда в первый раз Хальер рассуждал о побудительных мотивах для брака с ней, то упоминал о желательности магического обмена и сильных наследниках, но всё его последующее поведение и слова больше подходили к тому самому «и в горе, и в радости», чем к расчетливому браку-сделке. Оставались сомнения, как он к ней все-таки относится, но Алеся робко надеялась, что муж в самом деле не откажется от нее, если и впрямь обнаружится нулевой уровень ее ментальной магии при повторной проверке.

«А я-то как к нему отношусь? Теперь, когда не подозреваю его в измывательствах над иномирцами?» – задалась она своевременным вопросом.

Ее внутренний голос ехидно хихикнул и отказался вступать в дискуссию.