Глава 22. Допрос подозреваемых.

Они приземлились на крыше столичного управления тайной канцелярии на парковке для служебных скреблов. В Велейской империи слово «лифт» не вошло в обиход по причине отсутствия предметов, называемых данным термином, так что к кабинету главы тайной канцелярии надо было бежать по длинным-длинным лестницам. Высокотехнологичный мир Греблина остался воспоминанием, как сказочный и нереальный сон, а настоящая реальность была здесь, в этом старающемся возродиться из руин мире, в котором надо поймать жестокого убийцу. Греблин с его студентами – это еще не жизнь, а лишь подготовка к жизни. Ступенька, с которой шагают вперед, сделав свой выбор. Алеся сделала выбор в пользу Хальера и Велейской империи. И горячо рассчитывала на то, что этот выбор действительно взаимный.

По пути от скребла в кабинет, пока они петляли по запутанным коридорам управления, Хальер попросил:

– Кстати, расскажи о тех случаях, когда интуиция тебя подводила. Это очень странный симптом для менталиста, не типический.

Алеся чуть не споткнулась. Интуиция ее начала подводить, когда на балу вдруг принялась заверять ее, что глава тайной канцелярии вполне приличный человек, и когда намекала, что этому магу от нее много, что нужно, но не стоит беспокоиться по этому поводу. Получается, интуиция всегда была права насчет этого мужчины, а разум ошибался?

– А-ааа... собственно, она никогда меня не подводила, – растеряно признала Алеся.

– Но ты говорила...

– Я думала, что она подводит меня в отношении тебя, – быстро пояснила Алеся.

Ее муж крайне заинтересовался, даже приостановился.

– Да-аа? И что же тебе подсказывала твоя интуиция в отношении меня?

Девичьи щеки стал медленно заливать румянец, а взгляд мужчины становился все веселее и веселее...

– Подсказывала, что ты являешься довольно приличным человеком, – чопорно ответила Алеся.

– И всё? – не поверил Хальер, лукаво прищуриваясь.

– И всё.

– Врунишка, – с улыбкой констатировал Хальер и потащил ее дальше.

Боже, если бы не спутник, знающий управление, как свои пять пальцев, она бы заблудилась в этих переходах!

У кабинета была толпа. Хальер выдал загодя подготовленные амулеты группе ищеек, отправляющихся на задание в неспокойный район, подписанные разнарядки на обыски вручил другой группе, распёк начальника отделения финансовых преступлений за недосмотр за мошенниками, которых сам Хальер вчера помогал ловить, и указал на все выявленные в его работе огрехи. Начальник ушел, утирая холодный пот со лба, а Алеся подивилась, когда Хальер успел так глубоко вникнуть во все афёры вчерашних арестованных.

– Как ты все успеваешь? – с легкой завистью спросила она.

– В сутках много времени, и я редко трачу его на сон. Плюс, у меня хорошие заместители.

– Это да. Ты же не наказал Лоуреса за то, что я украла у него бумаги?

Алеся с новым чувством вины вспомнила слова первого дознавателя, что его чуть не казнили после ее проделки. Она подставила тогда хорошего человека!

– С чего бы мне его наказывать? Ты, моя голубка, – это великая стихийная сила, которую следует воспринимать, как форс-мажорные обстоятельства, а за них не наказывают.

В этот момент в кабинет шагнул предмет их обсуждения.

– Ир, приятели принца Левана доставлены в дознавательную. Вы хотели сами просмотреть их воспоминания и проследить за проверкой уровня магических способностей.

– Иду, – кивнул Хальер.

– Я с тобой! – воскликнула Алеся, вскакивая со своего места и вцепляясь в мужа. Ей не улыбалось второй день подряд разгребать бумажки, пока кто-то занят важным, интересным расследованием.

Брови Лоуреса взлетели на лоб, он ошарашено уставился на незнакомую девицу в мужском костюме, вольно «тыкающую» главе тайной канцелярии и развязно хватающую его за руки. Хальер усмехнулся:

– Ах, да, чуть не позабыл. Лоурес, во-первых, запиши где-нибудь на видном месте, что я женился, и что разгуливающая по управлению синеглазая блондинка обманчиво наивной кукольной наружности – моя жена. Учитывай, что она пока не способна контролировать свою способность к стиранию памяти, так что все забывают ее через три минуты. Во-вторых, в ближайшее время доведи всё это до сведения всех сотрудников и сразу после нашего возвращения в кабинет пришли сюда штатного художника.

– А-ааа... э-эээ... Есть, ир, будет сделано! Поздравляю с бракосочетанием, глава!

Лоурес удержался от неположенных по уставу расспросов, хоть ему явно не терпелось разузнать, где же его начальство откопало свою никому не ведомую супругу с ненормальными способностями и кто она такая.

– Спасибо, а теперь пошли к свите нашего принца.

Ближайшее окружение Левана состояло из семерых молодых людей. Согласно распоряжению Хальера их поместили в отдельной комнате, откуда по одному провожали в первое из двух смежных помещений: здесь с подозреваемыми беседовал лично глава тайной канцелярии. Потом человек проходил во второй кабинет, где стоял прибор для определения магического резерва и измерения уровня магических способностей, как две капли воды похожий на тот, которым проверяли Алесю в Кресси. В той комнате его ждал один ищейка, следящий за показаниями приборов и записывающий их в стандартный бланк, но за процедурой негласно наблюдало еще четыре человека через потайные глазки в стенах. Этими людьми были Хальер, Алеся, Лоурес и начальник отделения убийств: хмурый, неразговорчивый сутулый мужчина, маг-специалист по заклинаниям и заговорам. Убийце-менталисту не оставили шансов незаметно повлиять на разум проверяющего: все четыре наблюдателя находились вне радиуса действия ментальной магии. По крайней мере, на это надеялись...

– Алеся, голубка моя, с какого расстояния тебя начинают забывать? – спросил Хальер, когда начальник отделения убийств ушел на свой пост наблюдения, а рядом остался только Лоурес.

– С расстояния видимости, – мрачно ответила Алеся. – В смысле: забывают все, кто видел или слышал, независимо от расстояния.

– Это ненормально много, но убийца слабее, – задумчиво проговорил Хальер.

– Или я – не магиня, – настойчиво напомнила Алеся.

Лоурес тихо ахнул:

– Алеся – иномирная магиня?! Та самая?! Ну конечно: все ее забывают!!!

– Да, про иномирную магиню тоже запиши, но об этом должен знать только ты и Крелис, другим ни слова, что моя супруга – иномирная магиня! Вообще-то, тебе следовало записать эти сведения еще вчера, когда она весь день сидела в моем кабинете у тебя на виду и выполняла половину твоей бумажной работы, – наставительно сказал Хальер.

Первый дознаватель отнесся к совету серьезнее студентки Элайзы: он сразу добавил запись в листок, закрепленный под наручными часами на магическом ходу. Хальер повернулся к Алесе:

– Смотри внимательно и, очень прошу, доверься своей интуиции, прислушайся к этим людям, мне важно знать твое мнение. Я много лет безуспешно ловлю этого убийцу, мои возможности уже исчерпаны, а твои еще не изведаны. Незнакомец в маске поверил в то, что ты – не магиня?

– Поверил, – подтвердила Алеся, – я почувствовала тогда, что поверил, как Ник и другие ребята.

– Это хорошо. Значит, твой дар убеждения силен, как у любого менталиста: ты сама настолько глубоко уверовала в то, что не обладаешь магическими способностями, что невольно убеждала в этом свои собеседников. Тогда можешь не скрываться, я представлю тебя, как подозреваемую, которую допрашивают об украденных секретных бумагах и ищут ее сообщников, а об убийствах – ни слова. Лоурес, крикни, чтобы принесли женскую тюремную робу нужного размера.

Переодевалась Алеся в большом чулане рядом с допросной: здесь хранили кучу всякого хлама по принципу: «выкинуть жалко, а вдруг пригодится». Сложив тут же на полку свой наряд, она вышла в темно-серой тюремной униформе. На обратном коротком пути к месту сбора подозреваемых ее появление в обществе главы тайной канцелярии косых взглядов уже не вызывало: мало ли какую арестантку глава конвоирует к допросной.

– Что еще ты умеешь, кроме как уничтожать воспоминания о себе? Какие еще «ненормальные» способности в себе замечала? – спрашивал Хальер.

– Другие более нормальны: я чутко улавливаю эмоциональное состояние человека, догадываюсь, не обманывает ли он меня, но этому в моем мире некоторые люди специально обучаются и тоже по многим малозаметным внешним признакам могут определить чувства человека, лжет он или говорит правду.

– Что-то еще?

Алеся вспомнила свой сон-кошмар, сон-предостережение, сон, в котором она умирает у подножия портала на глазах Хальера. Покачала головой:

– Нет, ничего.

«Я отказываюсь верить, что тот сон был вещим! То был просто сон, не более», – как мантру повторила она несколько раз.

Хальер почувствовал, что она недоговаривает. На пороге допросной он обнял ее за плечи, попросил:

– Прислушивайся к себе! Если почувствуешь опасность, если накатит головная боль, слабость, потеря ориентации в пространстве, сразу дай мне знать, слышишь?

Алеся кивнула, ее нежно поцеловали в кончик носа, вызвав потрясенный «ох!» у нескольких случайно проходивших мимо ищеек, провели в первую комнату и усадили рядом с собой.

Потянулись подозреваемые.

Первым уверенным шагом в двери вошел молодой человек приятной внешности, сел за небольшой стол напротив Алеси и Хальера. Скосив взгляд на бумаги, которые глава тайной канцелярии положил перед собой, Алеся прочитала, что это рейт Ириас, старший сын одного из советников императора. Хальер поставил вошедшего в известность, что в тот день, когда он приходил в управление с друзьями, из кабинета первого дознавателя были вынесены секретные документы. Прислушиваясь к разговору, Алеся узнала, что рейт Ириас с малых лет дружит с принцем Леваном и встречается с ним часто, почти каждый день. Нет, юноша не замечал никаких странностей, о делах принца в тайной канцелярии не расспрашивал, в день, когда заходил за другом в управление, ничего подозрительного в поведении других членов «свиты» не заметил. Разрешение на просмотр своих воспоминаний Ириас дал без раздумий.

Хальер сосредоточился на подозреваемом, со стороны работа менталиста выглядела так, словно оба мужчины вдруг глубоко погрузились в свои мысли, отрешившись от окружающей действительности. Никаких внешних признаков магического воздействия ментальная магия не давала, как и рассказывал Хальер. Алеся спохватилась, что ей тоже давно следует заняться делом, прикрыла глаза и сконцентрировалась на сидящем перед ней молодом человеке.

Она ощутила присутствие двух людей сразу. От Хальера исходили настойчивость и холодное железное намерение разобраться в происходящем и выявить убийцу. А чуть глубже мерцало счастливое умиротворение от... того, что она сама, Алеся, сидит сейчас рядом.

Не сдержав улыбки, девушка оторвалась от этого теплого мерцания мужского довольства, переключаясь на Ириаса. Эмоциональный фон юноши был ровным, имелась только обеспокоенность самим фактом, что происходят неизвестные события, близко затрагивающие императорскую семью и друга Левана в частности.

– Алеся, ты помнишь этого человека, он никого тебе не напоминает? – спросил напоследок Хальер, и она отрицательно покачала головой.

Когда рейта повели на проверку магического резерва, Хальер тихо спросил, пока они устраивались у потайных глазков:

– Что скажешь?

– Мне он показался хорошим человеком, – ответила Алеся. – Я не заметила ни лживости, ни скрытых негативных эмоций, ничего настораживающего.

– Хорошо, твоя характеристика соответствует моим данным, – кивнул Хальер.

Проверка магического резерва прошла в штатном режиме: юношу закрыли в клетке, как когда-то Алесю, по прутьям пробежали огоньки и на экране на стене высветился один ненулевой результат: заклятия и заговоры – 8 единиц. Все тайные наблюдатели увидели одно и то же, юношу отпустили.

Второй подозреваемый мало отличался от первого – тоже друг детства принца, сын богатых родителей, с малых лет вращавшийся в высшем обществе и опять – ничего подозрительного в мыслях и никаких новых способностей не выявлено.

Третьим был Мик Бариас, и в этом случае Алеся немного изменила свои показания:

– Не хотелось бы близко общаться с этим человеком, – сдержано высказалась она. – Он не слишком приятный тип, но подозревать его в преступлениях я бы не стала.

Хальер кивнул, они перешли к следующему приятелю принца. Этот приятель оказался Алесе знаком: рейт Марис, что грязно оскорбил ее на балу. Конечно, рейт этого не помнил, но его хамской сути это не меняло. Алеся с неохотой прислушалась к чувствам Мариса.

Чувства были вялыми, как безвольный подбородок и блеклые глаза того, кто эти чувства излучал. Ничего подозрительного, этот человек даже ни капли не волновался по поводу допроса его самим главой тайной канцелярии. Но... его чувства породили смутно знакомое ощущение чего-то чужеродного. Ощущался намек на некий диссонанс, какой-то разлад, раздвоенность чувств, нечто труднообъяснимое, невыразимое словами. Алеся силилась понять, что не так, но не могла придать своим интуитивным ощущениям словесную форму. Она лишь знала, что эти тревожащие ощущения испытывает второй раз в жизни.

– Алеся, ты помнишь этого человека, он никого тебе не напоминает? – задал Хальер стандартный вопрос.

Алеся вынырнула из своих размышлений, старательно скрывая собственные эмоции. Глянула на лицо Хальера – тот, кажется, не нашел в рейте ничего странного. Алеся молча покачала головой в ответ на вопрос – ей не хотелось рисковать откровенной ложью, высказанной вслух, ведь Марис вполне мог быть менталистом. Как только Марис перешел в соседний кабинет, она уставилась в потайной глазок, вновь покачав головой на попытку Хальера заговорить.

Проверяющий понажимал на кнопки на пульте управления, по прутьям клетки побежали огоньки, сыплющие искрами. Над головой рейта сформировалось радужное кольцо и двинулось вниз, кружась вокруг его тела и медленно опускаясь на пол. Алеся неотрывно смотрела на молодого человека на стуле в центре клетки, и диссонанс в его восприятии усиливался, быстро нарастая, как низкий бас, переходящий в ультразвук. Ощущения Алеси будто раздвоились, словно из плавного звучания оркестра вырвался визг одинокой скрипки и заиграл другую мелодию, контрастную к первой. Ей показалось, или радужное кольцо вспыхнуло на миг ярче, чем всегда? На экране в этот момент перемигнулись названия различных магических способностей и погасли, а потом в обычном режиме стали высвечиваться измеренные показатели:

стихийная магия – 2 единицы, целительская магия – ноль, и далее все нули вплоть до последней строчки: ментальная магия – ноль.

– Ты видел, как вначале сверкнули все показатели, а потом погасли? Что это было? – спросила Алеся у Хальера.

– Амулет в приборе подзарядить надо, он так ведет себя, когда близок к полному разряду, – ответил Хальер.

– А неверные данные высветить при этом прибор может?

– Нет. Прибор измерения магического резерва всегда показывает точный результат, ошибок быть не может, – убежденно ответил Хальер. – Если магии в амулете не хватает для измерений, то экран просто не засветится.

– Коул, поменяйте амулет и проверьте его еще раз.

Ее просьбу выполнили без единого вопроса. Рейта Мариса попросили остаться на стуле, амулет заменили на новый. Ощущения Алеси так и оставались прежними: дисгармоничными, двойственными, но при вторичной проверке ничто не мигнуло, а результат остался прежним.

– Не так. Что-то не так, – пробормотала Алеся, смотря в спину уходящего рейта. При удалении молодого человека звучание его эмоционального фона снова слилось в один хор. Эх, вот сейчас и надо бы проверить... Сейчас, а не тогда, когда он выдает две сильно разные ноты...

То, что ее трясут и кричат ей в уши, Алеся осознала не сразу.

– Очнись, что с тобой?!! – прорвался оглушающий звук, и она вздрогнула, приходя в себя.

– Все нормально, не кричи, – попросила она Хальера, тряся головой, чтобы избавиться от звона в ушах.

– Не пугай меня так, – выдохнул Хальер, крепко обнимая ее, вжимая в свое сильное тело, оплетая руками. – Что с тобой было?

– Задумалась.

– Задумалась?!! Алеся, ты... я... Ладно, черт с ним. Что скажешь про Мариса?

– Ничего хорошего.

– В этом вы не одиноки, – согласился Лоурес, – в рейте Марисе действительно мало хорошего. Слабохарактерный, нерешительный, всю жизнь проживший под тиранией отца и после его смерти так и не ставший по-настоящему самостоятельным. Всеми его поместьями управляет старый верный доверенный его отца.

 Начальник отделения убийств согласно кивнул. От обоих ищеек повеяло пренебрежением к ушедшему рейту.

– Как просто прийти к выводу, что столь презренный и мелкий человечек, как рейт Марис, не стоит внимания, верно? Настолько не стоит, что и смотреть в его сторону незачем и подозревать его в чем-то – исключительно глупо, – задумчиво сказала Алеся. – Уверены, что вам не внушили этого слегка презрительного снисхождения к нему, что не убедили ловко в том, чего в помине нет? Коул, на балу Марис настойчиво требовал от Карилины согласия на первый танец, выговаривал ей за недостойное поведение, их что-то связывает?

– Он ее официальный жених.

– Жених?! – неприятно поразилась Алеся.

– Да. Я сам одобрил его кандидатуру полгода назад, когда император обратился ко мне за советом. Состояние рейта Мариса очень велико, Карилина станет богатой и знатной дамой, займет самую верхушку высшего общества северных провинций в статусе его жены и более того – она сама станет управлять всеми делами, а муж будет ей во всем послушен, поскольку Карилина куда сильнее его и духом и разумом. Для Карилины это удобный и безопасный вариант брака.

 Алеся рассердилась. Нет, не так: она очень-очень сильно рассердилась! Гневно смотря на мужа и притопывая ножкой, она процитировала его слова, обращенные когда-то к ней самой:

– Да-да, я припоминаю схожее дивное предложение о браке: в домах ты полная хозяйка, балы, приемы – делай, что хочешь, никто слова против не скажет. Пригласишь портних, купишь все, что вздумается, хоть все ювелирные лавки оптом! Муж будет щедрым и внимательным, глава тайной канцелярии обещает.

– И тогда не понимал, и сейчас не понимаю, что в этом предложении такого плохого, чтобы говорить с таким сарказмом, – хмуро ответил Хальер.

– Коул, только мне очевидно, что Карилина – не пустоголовая содержанка, которой пообещай много денег – и она на всё согласна? – раздраженно высказалась Алеся. – Нормальной девушке в браке нужно совсем не это!

– А что вам всем нужно, нормальным девушкам?! – не сдержавшись, рявкнул в ответ разозлившийся Хальер.

– Второй вариант, Коул. Помнишь: в горе и в радости, в богатстве и бедности...

– Так и знал, что ты на пару с Леваном перевоспитывать меня примешься, – обреченно махнул рукой Хальер.

– Не ты один претендуешь на звание неглупой особи, я тоже способна понять, что взрослого, состоявшегося человека перевоспитывать бесполезно.

– Слава богу. Алеся, так что ты думаешь о Марисе? В его воспоминаниях все чисто: в день кражи бумаг он никому ничего не внушал, а в день нападения на дороге охотился, отдыхал в хижине, спал там же. Полагаешь, он куда проницательней, хитрей, злонамеренней, чем кажется всем нам?

– Нет, не то. Мне трудно объяснить, но... Помнишь, ты спрашивал, какие чувства вызвал во мне человек в маске? Рейт Марис вызывает идентичные, хоть внешне совсем не похож на Левана.

– Причем тут принц Леван и почему он должен быть похож на рейта Мариса? – спросил угрюмый начальник отделения убийств.

– Моя жена подозревает, что это младший принц охотился за моими формулами, пытаясь достать их с помощью подпольщиков, раз все мои разработки император прячет в хранилище и не показывает их даже сыновьям.

– Но вы считали раньше, что менталист, поспособствовавший похищению формул, и менталист-убийца – это одно и то же лицо! – воскликнул Лоурес.

– Я и сейчас так считаю, – невозмутимо ответил Хальер, – только не думаю, что это Леван. Менталист надевает его личину. Лоурес, официально слежка за друзьями Левана отменена, но ты немедленно распорядись, чтобы с Мариса глаз не спускали, приставь к нему полную группу ищеек для тайного наблюдения, пусть дежурят посменно, используя все имеющиеся амулеты. Стоит предупредить их, что рейт Марис куда опасней и хитрей, чем выглядит.