Глава 23. Ужасное подозрение.

Лоурес ушел выполнять распоряжение и вернулся через несколько минут, а в первую комнату тем временем провели следующего приятеля младшего принца. Это был человек постарше, весьма успешный коммерсант, много средств жертвовавший на благотворительные проекты, реализуемые принцем. Ни в нем, ни в двух следующих людях ничего настораживающего Алеся не заметила. Когда все подозреваемые ушли, малая группа собралась на подведение итогов.

Начальник отделения убийств сказал:

– Госпожа Хальер полагает, что нам внушили слегка презрительное снисхождение и пренебрежение к рейту Марису, но как это возможно? Ладно я, но вы, ир, и первый дознаватель – сами менталисты немалого уровня, вам невозможно навязать какое-то мнение и что-то внушить.

– Ты просто не сталкивался с немыслимыми возможностями очень сильного менталиста, Лессер, – возразил Лоурес, – потому веришь, что ему можно противостоять. А вот я уже сталкивался и признаю, что мной могут управлять, как марионеткой, совершенно незаметно очищать мою память, будто пыль тряпкой протирать, и никакие мои собственные магические способности этому не помешают.

– Это с каким-таким нереально сильным менталистом ты сталкивался? – подивился начальник отделения убийств.

– С женой ира. – Первый дознаватель обозначил поклон в сторону Алеси.

– Извините за тот случай, Лоурес, я больше никогда не буду использовать против вас свою ненормальную способность, – покаянно сказала Алеся. – Да, вы будете забывать меня и дальше, но я не обращу это вам во зло, обещаю.

– Госпожа Хальер – менталист высокого уровня? – подивился начальник отделения убийств. – Не припоминаю, чтобы такой регистрировался в империи, и никогда не верил в сплетни, говорившие, что возможно скрывать свои способности до взрослого возраста.

– И тем не менее, мне повезло отыскать незарегистрированного мага, – ответил Хальер. – Жене я доверяю, как самому себе: если она говорит, что Марис вызвал в ней опасения, значит, у нее есть серьезные основания так говорить, и неважно, что мы с Лоуресом ничего особенного в рейте не заметили. Алеся, хочешь добавить что-то еще по поводу Мариса?

– Я сомневаюсь, что прибор выявил все его магические способности.

Лоурес и Лессер дружно качнули головой и заявили:

– Невероятно, этот прибор ошибаться не может.

Черт, а она-то так надеялась!!! Еще одна безумная надежда не оправдала себя...

– Совсем никогда ошибиться не может? – упавшим голосом переспросила Алеся у мужа.

Хальер задумчиво смотрел на нее, чуть нахмурив брови, и молчал. Под его проницательным взглядом Алеся опустила глаза в пол. Похоже, муж догадался, что она проходила проверку магического резерва раньше, и о результатах этой проверки тоже догадался.

– Я прекрасно разбираюсь в принципе действия этого прибора, сам конструировал такие, и поверь – он не ошибается, он чисто теоретически не может ошибиться, – наконец заверил Хальер, выделив интонацией последнее слово.

Алеся кивнула без слов. Этот момент они обсудят без свидетелей. Позже, как он сам и предлагал. Он же говорил, что она останется его женой независимо от того, есть ли у нее магические способности, так? Очень убедительно говорил.

Спокойно дойти до кабинета им не довелось, на выходе из допросной у Хальера сработал сигнал тревоги: в двухстах километрах от столицы горел центр небольшого городка. Местные ищейки, маги-стихийники, боялись не удержать пламя от распространения, очаг возгорания был обширным, а главное – огонь поддерживался магически с помощью амулетов, заложенных в деревянных стенах домов.

– В конце объятой пламенем улицы расположен крупнейший банк в округе, – сказал Хальер, рассматривая карту городка в своем кабинете. – Подтягивайте подкрепление не только к пожару, но и к охранникам здания банка, поджог – простейший способ сосредоточить всех ищеек на другой стороне улицы, а сизый дым, заполнивший улицу при таком обширном возгорании, прикроет всё, что творится у банка, можно вынести хоть всё золото банковских хранилищ, никто и головы не повернет. Из банка людей уже эвакуировали?

– Да, – подтвердил Лоурес.

– Тем более.

Снова пискнул сигнал тревоги.

– Они повысили уровень опасности пожара, – озабочено сказал Лоурес.

– Я полетел, а ты остаешься здесь и головой отвечаешь за Алесю, – распорядился Хальер и выскочил из кабинета, Алеся ахнуть не успела.

– С тех пор, как я познакомился с вами, меня преследует ощущение, что голова как-то ненадежно крепится к моей шее, – пробурчал Лоурес, усаживая Алесю в кресло и вручая ей утреннюю газету.

– Давайте я лучше разберу те папки с делами, что надо сдать в архив, я вчера не успела доделать это, – откладывая газету в сторону, предложила Алеся.

Они мирно занялись делами, Лоурес параллельно отслеживал поступающие сообщения о пожаре: они приходили мгновенной магической почтой, высвечиваясь на небольшом приемном экране, лежащем на столе Хальера, за которым сейчас разместился его заместитель. Алеся работала с бумагами за вторым маленьким столиком. Она так и оставалась в тюремной робе: в кабинете негде было уединиться, чтобы переодеться в свою одежду, принесенную по приказу Лоуреса из чулана, поток посетителей не иссякал, а просить первого дознавателя отвлечься от важных дел и проводить ее куда-нибудь переодеться Алесе не хотелось. Да, народ, заходящий в кабинет, принимал ее за арестантку, направленную на штрафные работы в кабинет, заваленный кучей не разобранных раскрытых дел, но что с того? Они всё одно ее не вспомнят, Лоурес не нашел пока времени написать и развесить объявления по управлению. И какая разница, во что она одета, если где-то там Хальер тушит пожар, раздуваемый магией и неизвестными бандитами? А если бандитов много? А если опять ловушка и собственные ищейки нападут на него?

В дверь кабинета в сотый раз постучали.

– Меня отпустили из отделения убийств, и я прибыл к вам по вашему приказанию, – просунулась в кабинет лохматая голова невысокого худенького паренька.

– Проходи, надо нарисовать портрет этой дамы, – сказал Лоурес. – Алеся, это наш художник, он надолго не задержит, очень способный малый.

Лохматый паренек взял дело в свои руки: установил стул с прямой жесткой спинкой в хорошо освещенном уголке, велел Алесе пересесть на него из удобного кресла и держать спину прямо.

– Через полчаса разрешу почитать, когда приступлю к доработке портрета, а пока смотри строго на меня, – распорядился он и обернулся к Лоуресу: – Рисуем, как обычно: фас, анфас на одном листе?

– Нет-нет, только одно прямое изображение, четкое, хорошо узнаваемое, это для газет, Скальдин.

– А, понятно. Только лицо или до пояса?

– Только лицо, но максимально четко.

– Принято, будет сделано, до конца рабочего дня должен уложиться.

– Хорошо. Скальдин, никуда из кабинета не отлучайся, за девушку отвечаешь головой!

С удовольствием передоверив таким образом охрану жены ира, первый дознаватель понесся из кабинета по накопившимся срочным делам, прихватив с собой магический почтовик. Теперь Алеся осталась и без сведений с места пожара, последнее, что сказал Лоурес: Хальер прибыл на место и ситуация взята под контроль.

«Поражаюсь, как Коул все успевает? Все дела на него скинуты! На местах ищейки только простейшие текущие дела разбирают, а случись что – сразу главе своему трезвонят. Надо что-то менять в режиме его работы, бессонные ночи – это не дело, – входила в роль заботливой жены Алеся, даже не замечая этого и не прислушиваясь к ехидным пофыркиваниям внутреннего голоса. Впервые ей было о ком позаботиться, кроме матери, и она невольно реализовывала этот извечный женский инстинкт, заодно окончательно привыкая называть мужа по имени. – Накормили его в том городке? В меня-то Лоурес строго по расписанию комплексный обед впихнул, смотря так, словно его за единственный не съеденный кусок хлеба казнить могут».

– Не смотри так встревожено, а то будешь выглядеть на портрете испуганной преступницей и развеешь все сомнения в своей виновности, – предупредил художник. – Большой срок тебе светит?

– Ась? – Алеся вернулась в реальность, к карим глазам лохматого парнишки с карандашом в руках.

О, ее опять приняли за арестованную, что, собственно, логично. Все заглядывающие в кабинет окидывают ее равнодушным взглядом и спрашивают у парнишки, где начальство, а про нее и так ясно: о чем спрашивать, если в кабинете главного ищейки сидит женщина в тюремной робе и с нее пишут портрет! Ежу понятно, что рисуют ее лицо для уголовного дела и проведения опросов свидетелей.

– Большой срок, спрашиваю? – повторил парнишка.

Срок? Алеся вспомнила задумчивость Хальера, когда тот догадался, что магический резерв у нее нулевой. Выдержит их странный брак такое известие? Рассыплется сразу или протянется всю жизнь? Какой срок им отмерен?

– Надеюсь на пожизненный, – рассеянно ответила Алеся собственным сомнениям.

Паренек художник присвистнул:

– Надеешься?! Неужели казнить могут?! Что ж такого ты натворила, красотка? Такая милая девочка и глаза у тебя лучистые, добрые. Может, подставили тебя? Так ты не переживай, ир во всем разберется, он такие дела запутанные раскрывал – ого-го-го!

– Разберется, главное – чтоб пообедать не забыл, – кивнула Алеся.

На нее глянули, как на ненормальную, и обескуражено замолчали, не мешая Алесе вспоминать сегодняшние впечатления от семи друзей Левана.

Могла она что-то проглядеть? Как плохо, что она не менталист, будь она магом, не пришлось бы полагаться на ненаучный метод «интуитивного познания»! Но ощущения от рейта Мариса были необычными, за долгую жизнь в многомиллионном городе Алеся ни от кого не чувствовала такого диссонанса, излома, такого визга одинокой нотки в общем фоне. Что бы это могло значить? Кто-то им управляет? Кто и как? Кабинет, где определяют уровень магического резерва, окутан антимагической защитой, чтобы избежать внешних влияний.

– Все, начинаю работать красками, можешь расслабиться и что-нибудь почитать, только лицо от меня не отворачивай, – известил художник.

 Алеся тряхнула волосами и взяла отложенную ранее газету. Давно она местной официальной прессы не читала, какими новыми сплетнями та порадует?

На первой же странице крупными буквами шел заголовок:

«Глава тайной канцелярии объявляет о скором браке со своей избранницей!»

И дальше:

«Сегодня, в шесть часов вечера, на приеме во дворце в честь открытия очередного съезда крупных промышленников империи, возглавляемого кронпринцем, глава тайной канцелярии официально представит императору свою будущую супругу. Наш вечерний выпуск будет задержан специально, чтобы жители страны сразу узнали имя избранницы всемирно известного мага и главного стража порядка нашей империи! А пока все замерли в ожидании знаменательного события, вспомним, что уже достоверно известно об истории знакомства ира с невестой».

Алеся неверяще перевела взгляд на часы: без четверти пять! Она сидит в тюремной робе, Хальер неизвестно где, а прием во дворце вот-вот начнется?! Более того – муж ни словом не обмолвился ей, что их ждут сегодня во дворце, а о таком принято сообщать заранее, верно? Получается, что ждут не их, раз Хальер умолчал о приеме? Точнее, ждут не ЕË...

– Что происходит, черт подери? – тихо процедила Алеся сквозь зубы и вчиталась в статью.

Газета расписывала, как в начале лета глава тайной канцелярии лихо расследовал дело об обвале в шахте, как совершенно случайно он ощутил притяжение чужой магии и отыскал прекрасную магиню у синих вод волнующегося моря. Автор статьи явно увлекался сентиментальными романами и статья тоже напоминала такой роман: внезапная встреча, первый испуг девушки, потрясение ира, обнаружившего на краю земли не ограненный алмаз огромного природного дарования. Согласие родителей на брак, их радость и гордость, что дочь выходит замуж за столь важного человека. (О безмерном счастье самой девицы автор статьи написать не рискнул, грамотно полагая, что народ вряд ли ему поверит, как бы ни восхвалял он неисчислимые достоинства главного надзирателя империи.) Словом, Алеся признала наличие писательского таланта у автора статьи и буквально воочию увидела, как сентиментальные дамы проливают слезы над газетными листами, горячо желая милой красавице приручить и укротить случайно влюбившееся в нее чудовище.

Алеся тоже от души пожелала бы неизвестной девушке счастья с главным монстром Велейской империи, если бы не существенное «но»: это был ЕЕ монстр! Монстр совсем не страшный, уже почти родной, говоривший, что хочет видеть ее своей женой, хочет просыпаться и засыпать рядом с ней, обещавший, что никогда ее не забудет и не бросит!!!

В кабинете хлопнула дверь: заскочил Лоурес, схватил ключи от сейфа и полез в него за какими-то амулетами.

– Что с пожаром? – крикнула Алеся, видя, что первый дознаватель опять собирается умчаться.

– Все хорошо, потушили час назад, – ответили ей и снова бросили ее в кабинете с пареньком-художником.

Стрелки на часах показали ровно пять часов вечера.

Коридоры управления наполнились шумом хлопающих дверей, стуком мужских ботинок и женских каблучков: большинство сотрудников управления покидали кабинеты, рабочий день закончился.

Пожар потушен, а глава тайной канцелярии в свой кабинет так и не вернулся. Не успел еще? Или...

«Или переодевается к императорскому приему в своем особняке. Он же хладнокровный циник, верно? Магический брак – это аналог нашего гражданского брака? Дескать, в среде магов Греблина – ты моя жена, без вопросов, а для остального населения империи мне нужна супруга из местных, у которой имеются все необходимые легальные документы для регистрации брака? Будут у него две жены: магическая и официальная? Бред или реальность? Я опять, как ребенок, испугалась несуществующих чудищ в темноте или наоборот – наконец-то здраво оценила все факты?»

– У тебя сделалось такое напряженное и взволнованное лицо, будто ты только сейчас поняла, какое огромное несчастье на тебя свалилось, – с сочувствием заметил художник. – Все еще может наладиться, не рви сердца заранее.

– Я и не рву, – тихо, но твердо ответила Алеся.

«Слухи о его невесте ходят давным-давно, задолго до нашей первой встречи на балу, мне еще Рис с насмешкой рассказывал об этом. Значит, слухи имели почву...»

Что ж, пусть он женится, на ком вздумается, она задерет свой нос в небо и уйдет, куда глаза глядят, она давно привыкла жить одиночкой. В ее мужском костюме остались запрятанные деньги и ключи от дома на улице Роз. Это ее дом, она честно оплатила аренду, туда она и пойдет – какой смысл носиться по империи, пока не снята брачная татуировка? Она даже выслушает его объяснения, если завтра в газетах сообщат о его помолвке с неизвестной девицей из восточных провинций и объявят дату их венчания в храме. Интересно, он держал ту девушку в запасе, рассчитывая, что у Алеси и впрямь огромный, небывалый магический дар? Покажи прибор, что у нее уровень в сто единиц, он бы ее повел к императору, а в газетах потом написали бы: так, мол, и так, сплетни о дочери какого-то мелкого рейта с востока не подтвердились?

«А как же его комнаты, заваленные моими вещами? Планировал, что я буду жить в столичном доме, а девушка с востока – безвылазно сидеть в загородном поместье? А предупреждение дворецкому о моих особенностях и представление меня своей женой слугам в доме и сотрудникам в управлении? Впрочем, меня представлять можно кому угодно и как угодно, всё одно никто не вспомнит, а Лоуресу и Нортаму можно сказать: «Что за чушь ты написал на листке, выкинь и никому не показывай!» Боже, когда же наступит полная ясность во всём, а?! Пусть горькая, но понятная ясность! Как странно устроен человек – еще сегодня утром я бы всё отдала за то, чтобы Хальер наконец навсегда от меня отстал, а вечером готова рыдать от одной мысли, что он так и сделал!»