Глава 24. Вся правда о невесте из восточных провинций.

Стрелки часов перевалили за четверть шестого. Парнишка-художник успел закончить портрет, а Алеся – выучить газетную статью наизусть, могла пересказать ее дословно с любого места. Вернулся Лоурес, глянул на рисунок, протянутый ему художником:

– Что-то Алеся шибко испуганной и несчастной на твоем портрете выглядит, – отметил он.

– Как есть, – развел руками оскорбившийся художник. – Я свободен?

Лоурес кивнул, парень ушел. Алеся взяла в руки свою одежду.

– Где я могу переодеться? Не хотелось бы по улицам в тюремной робе шагать, ваши же ищейки меня сразу остановят, – сказала она.

Осмотревшись и пораскинув мозгами, первый дознаватель предложил:

– Переодевайтесь здесь, я за дверью подежурю, а одну я вас никуда не отпущу, передам из рук в руки иру.

Наученный горьким опытом, Лоурес сделал запись на бумажке и шагнул к дверям, но те распахнулись сами и в кабинет широко шагнул глава тайной канцелярии.

Хальер был откровенно уставшим, от него пахло гарью и едким дымом, на одежде чернели кривые края пропалин и полоски сажи, но... это был лучший мужчина на свете! Он не на приеме во дворце, он здесь, с ней!

Из рук Алеси выпала одежда лакея, она робко шагнула навстречу своему давнему кошмару, превратившемуся вдруг в исполнение заветной мечты. Ей распахнули объятья и крепко прижали к широкой груди. Алеся слушала, как мерно стучит мужское сердце и понимала, что впервые в жизни по-настоящему по-женски счастлива.

– Ты ел? – глухо спросила она, не отрываясь от испачканного продымленного мундира.

– В смысле – после завтрака? Нет пока.

– Прибью, – пообещала Алеся, поднимая голову и грозно сверкая очами. – Лоурес, ты лучший помощник в мире, ты можешь всё, так что немедленно достань бутерброды!

– Вот, себе из дома брал на случай, если спокойно пообедать не удастся, – протянул Лоурес завернутые в бумагу сэндвичи с домашней колбасой и помидорами.

– Видишь, как умные люди поступают? Садись, чаю налью, – засуетилась Алеся вокруг мужа.

– Я пойду тогда? – спросил Лоурес. – Портрет закончен, на вашем столе лежит, ир.

Первого дознавателя отпустили. Хальер одним махом проглотил все бутерброды, вложил портрет в твердую папочку с какими-то сплошь исписанными листочками и сказал довольно:

– На сегодня все, поехали домой. Портрет в газеты завтра отправлю, не горит.

Газеты... не горит...

– А приём? – уперев руки в бока, поинтересовалась Алеся суровым голосом. Он ей прямо сейчас объяснится или остатки чая она выльет ему на голову!

– Какой приём? – потянулся в кресле Хальер.

– Этот приём!

Под нос главе тайной канцелярии сунули газету. Глаза Хальера распахнулись, он протяжно застонал и воскликнул:

– Клари меня четвертует! Черт бы побрал все эти приёмы! Алеся, твоей главной супружеской обязанностью будет своевременно напоминать мне обо все этих дьявольских официальных мероприятиях, на которых я должен присутствовать. Только умоляю, всякий раз изо всех сил пробуй убедить императрицу, что они и без меня на них обойдутся!

– Как они обойдутся без тебя, объявляя о твоей скорой свадьбе?! Ты должен представить сегодня свою невесту – как они обойдутся без тебя?! И вообще, КТО твоя невеста?!!

Ее наградили недоуменным взглядом.

– Что за вопрос? Ты – моя жена, а с официальной точки зрения пока еще невеста. Алеся, больше получаса осталось, мы должны успеть, помчались!

– Куда? На прием к императору в тюремной робе и прожженном мундире?! – взвизгнула Алеся, которую уже вынесли из управления в поднебесье.

Ее не слушали: Хальер звонил кому-то и требовал ждать его, потом звонил дворецкому и приказывал срочно нести его парадный мундир в лавку какого-то купца. Спустя пять минут Алесю поставили на твердый пол, придержали, пока она покачивалась, дожидаясь выхода из пике своего вестибулярного аппарата. Поставили ее в богатой лавке, сплошь увешанной шелками и парчой.

– Самира, срочно самое шикарное платье на эту девушку! У нас полчаса! – провозгласил Хальер, обращаясь к полной, круглой, как самовар, женщине с несоответствующим сдобной мягкой внешности твердым взглядом и суровым лицом.

– Легче украсить уже имеющееся у девушки платье, чем подогнать по фигуре новое за такой короткий срок, – предложила Самира.

– Ее единственное нарядное платье еще в конце той недели унесли из тюремной камеры в архив улик, его долго искать, – отказался Хальер. – Самира, действуй, время уходит! Мне нужно сегодня представить свою жену императору!

Алеся отдала должное хозяйке лавки: при таком известии она не принялась восклицать и переспрашивать, а ухватила Алесю за руку, поволокла ее в швейную мастерскую в глубине лавке, кликнула служанок и Алесю в несколько рук мигом освободили от серой униформы и принялись измерять. Пока девушки, вооруженные размерами, рыскали в ворохе готовых платьев, отыскивая максимально подходящее, Самира уперлась широким подбородком в кулак, осмотрела Алесю и выдала:

– Как жена ира оказалась в камере?

– Когда сидела в камере, женой еще не была, – ответила Алеся.

– О как! Три дня назад сидела в тюрьме и женой не была, а сегодня уже стала. Наш человек: из камеры и сразу замуж. Да не абы за кого, а за главного тюремщика всея империи. Ты мне определенно нравишься, куколка. Небось, не по доброй воле замуж за главу пошла?

– Как вам сказать, – замялась Алеся.

– А так и скажи: да иль нет.

– Не то чтобы по доброй, но сейчас уже согласна, – вывернулась Алеся.

– Это хорошо, не глупая, значит, раз разглядела под жестокой маской благородное сердце. Ир неплохой человек, замужем за ним худо не будет.

– А то! Мне обещаны балы, наряды и драгоценности в любых количествах, любой каприз в любом масштабе, прям не знаю, чего просить и куда сокровища складывать, – фыркнула Алеся.

Самира удивленно вздернула брови, Алеся кокетливо повела плечиками, закатив глазки, и женщины дружно, громко расхохотались. Потом за Алесю взялись всерьез: три девицы облачили ее в длинное шикарное платье из искристой серебряной парчи, и принялись подгонять его по фигуре, ловко заворачивая и подкалывая подол и складочки на груди и талии, крепко смётывая на живую под приговоры Самиры:

– Сама понимаешь, полноценные строчки тебе вмиг не наложат, но и эти швы не лопнут, если будешь держать спину прямо, ходить величаво, а не носиться сломя голову или сидеть, сгорбившись в три погибели.

Одновременно с подшивкой платья, Самира, встав на лавочку, умудрялась разбирать волосы Алеси, которая успела смириться с тем, что пойдет во дворец в платье, но без прически, а оказывается – прическу ей сейчас навертят. Судя по тому, как ловко и сноровисто мелькали в волосах пухлые пальчики Самиры – прическа будет на высоком уровне.

– Вы работаете на тайную канцелярию? – шепотом поинтересовалась Алеся.

– Нет, я работаю на ира Хальера, я очень многим обязана главе тайной канцелярии. Так что когда требуется кого-то одеть, переодеть, замаскировать под богатую дамочку или наоборот, пошить чудную иномирную одежду для охотников на магов по образцу, то тетушка Самира всегда к его услугам круглые сутки. Велено ночью наряд подобрать – значит, ночью подберем.

– А как вы с ним познакомились? – осторожно спросила Алеся, внезапно вспомнившая, что мужу уже семьдесят, так что с этой пятидесятилетней на вид женщиной его вполне мог связывать когда-то бурный роман.

Самира почувствовала ее подозрения и басисто хохотнула, лукаво подмигнув:

– Я б не отказалась, куколка, да никто не предложил. А если серьезно – перед бунтом я жила с отчимом здесь, в столице, неплохо зарабатывала пошивом одежды для горничных, камеристок, прислуги в богатых домах. Отчим пил, жил за мой счет, а когда пошла разруха и волнения, платья мои никому не нужны стали, кто о нарядах думает, коли есть в городе нечего? Отчим почесал в затылке, что некому стало платья мои продавать, и меня саму в бордель продал. Это сейчас куртизанки работают открыто и только по доброй воле, а раньше никто не спрашивал, согласна женщина иль нет. Ир Хальер, как к власти пришел, каленым железом всю эту мерзость выжег, по всей стране, сейчас и продажная женщина может от любого клиента нос отворотить и «не хочу» сказать, а раньше не так-то было. Словом, ир предложил мне набрать умелых девушек из числа тех, что со мной на этом дне оказались, и открыть портновскую лавку. Денег безвозмездно из казны выделил, законника толкового обязал нам советом помогать и с бумагами разными разрешающими способствовать, так и организовалось мое дело. Потом замуж за купца вышла, так муж мою лавку до самого высокого уровня поднял, у меня теперь все дамы высшего света одеваются, так что не сомневайся – будешь сегодня самой распрекрасной, в самом дорогом и элегантном платье из всех. И волосы уложим, как полагается, как еще старшая мамка в борделе учила: вроде бы элегантно и пристойно, но так, чтоб слюнки у сильного пола потекли.

Да, прическа у бывшей обитательницы борделя вышла на славу: тут тонкая шейка обнажена чуть больше ожидаемого и видно, как трепетно бьется на ней голубая жилка, тут локон как бы случайно на плечико выпал, здесь завиток до краешка губок кокетливо дотронулся. Тонкая, еле уловимая эротика без пошлых намеков, а уж в сочетании с таинственно мерцающим платьем...

– Красота! Самира, вы волшебница, – выдохнула Алеся, восторженно разглядывая свое отражение в зеркале.

– На туфельки встань. Аккуратно, на подол не наступи! Не жмут? Отлично. И не скажешь, что тебя полчаса назад в тюремной робе ко мне притащили, верно?

– Верно. Самира, вы моя фея-крёстная! Отныне и присно я верная почитательница вашего непревзойденного мастерства, вы запишете меня в постоянные клиентки?

– А то, не сомневайся, госпожа Хальер. И давай на «ты», а то неудобно – я великосветской даме тыкаю, а она ко мне – уважительно, как к императрице.

Осторожно ступая на высоких каблуках и кончиками пальцев придерживая подол, Алеся вышла в просторный холл лавки и замерла при виде Хальера в парадном черно-синем мундире с золотыми позументами, умытого, посвежевшего и тщательно причесанного. Изуродованное шрамами лицо она теперь воспринимала, как данность, росчерки на левой щеке не мешали любоваться широким размахом мужских плеч и красотой синих глаз, в этот миг пожиравших ее взглядом.

– Вы великолепны, госпожа! Прекрасны, как солнце в зимний день, и столь же ослепительны! – изрек Нортам, стоящий рядом с Хальером и держащий в руках большой тюк с их одеждой.

Хальер потянул свой высокий воротник-стойку, словно тот душил его, откашлялся и сказал:

– Неплохо. Спасибо, Самира, мы поехали.

– Неплохо? – повторила Алеся, когда ее усадили на мягкое сиденье в карете с гербом. Нортам сел на облучке, оставив супругов наедине в полутьме кареты. – На месте Самиры я бы смертельно обиделась на столь скромную оценку ее труда.

В ответ Хальер пожал плечами, продолжая неотрывно рассматривать ее светящимися искорками магии глазами. Алеся почувствовала, что заливается краской, а так как ей не хотелось входить во дворец вареным раком, то следовало срочно отвлечь мужа от его занятия.

– Я слушаю твой рассказ о той невесте, что описана в газете. Какое отношение к ней имею я?

– Самое непосредственное, она – и есть ты.

– Не поняла...

– Тебе нужны официальные метрики о рождении в нашем мире, причем такие, что ни у кого не вызовут подозрений. Нет, даже не так – которые никому в голову не придет проверять! Тот мелкопоместный рейт с супругой – реальные персонажи, чета Ниадаров – первые выпускники Греблина, оставшиеся в нашем мире. Они крайне редко бывают в своем небольшом поместье, выделенном им императором, поскольку оба преподают в Греблине, а их верные слуги хранят их тайны, потому что хозяева обоих вылечили от смертельной хвори. Дочь у них тоже есть, все видели, как она растет, как учится в школе, а магический резерв, как ты понимаешь, девушке измеряли в университете, не разглашая результатов. Эта дочь с двенадцати лет перешла на домашнее обучение по состоянию здоровья (тогда как на самом деле продолжила обучение в Греблине под присмотром родителей), соседи с той поры видели ее только издалека, лица и личного имени не вспомнят, а в бумагах все уже подчистили. Полгода назад она вышла замуж за иномирца и переселилась к мужу, скрывать факт ее отсутствия становилось трудновато, а тут такая возможность решить две проблемы сразу.

– Ничего себе, – пробормотала Алеся. – Я-то думала, ты просто прикажешь мне метрику выдать и дело с концом.

– Чтобы каждый спрашивал, откуда ты взялась, и пытался раскопать интересные факты в твоем несуществующем прошлом коренной жительницы Велейской империи? Нет, Алеся, это во время бунта, когда в стране всё вверх дном, когда многие погибли и многие документы утеряны, можно организовать себе простое и «загадочное» прошлое даже под собственной фамилией, а в мирное время биографии известных людей страны за минуту не лепятся.

– Минуту? Газеты месяц о твоем поиске невест талдычили, на всех углах люди каждую новую подробность обсуждали!

– Видишь ли, наибольшее доверие у людей вызывает та информация, которую до официального объявления они черпают из многочисленных слухов и сплетен, подогреваемых короткими, полуофициальными сообщениями в газетах. Кто-то что невзначай сказал, кто-то о чем-то обмолвился, где-то кого-то видели, что-то слышали. Газеты раздувают сенсацию за сенсацией, ничего толком не сообщая, но намекая на очень многое и добавляя романтического антуража и пафоса: ах, какой герой или ах, бедная жертва! В итоге, когда публикуется официальный релиз, люди читают его и самодовольно говорят: «Ха, тоже мне – новости, я давным-давно это знал!» И ни у кого не возникает ни капли сомнения в истинности описанных событий, и ни малейшего стремления проверить подлинность изложенных фактов.

Алеся с новым изумлением посмотрела на мужа:

– О-ооо, какой ты... продуманный! Теперь понятно, почему ты сразу не сообщил ищейкам мои приметы и не велел нарисовать по описанию портрет! И когда ты сочинил эту душещипательную историю о знакомстве «со мной» в восточных провинциях, где я, несчастная, неосмотрительно тренировалась в магии «в лучах закатного солнца на берегу бескрайнего океана», как писалось в газете?

– Про закат и океан – это фантазии журналистов, – улыбнулся Хальер.

– А про «увидел прекрасную девушку в белом платье, вокруг которой сверкали и сплетались в стройные заклинания нити магии, и понял, что навсегда утратил душевный покой»?

– Голубка моя, ментальные заклинания увидеть воочию невозможно, так что я, признанный гений магии, знающий о типе твоего магического дара, никак не мог написать подобное.

– В твоей версии девушка – сильный маг, но много лет скрывала свои магические способности, а ты убеждал меня раньше, что проглядеть рождение на свет сильного мага просто невозможно и это всем известно, – напомнила Алеся. – Так как признанный гений мог сочинить такое?

– Гений знает, что люди охотно верят в экстраординарные, захватывающие исключения из скучных правил.

– Так когда придумал-то мою легенду?

– Основную канву сюжета набросал еще в тот день, когда ты проскочила мимо меня в ворота Кресси, – признался Хальер, – я тогда только-только завершил расследование дела о взрыве в шахте. Оцени мой художественный талант в сочинении сказок для народа!

– Прости, Коул, но в моем мире любой человек объяснил бы тебе, что твоя «легенда о невесте» – сплошной плагиат и миллионное перефразирование сказки про Золушку, чуток приправленное сочувствием людей по поводу вызывающего дрожь «принца».

– О, по поводу дрожи: отлично, что ты на портрете такой запуганной и несчастной выглядишь, так легенда еще достовернее будет.

– Я старалась, – пробурчала Алеся. Почему ее не предупредил, когда с острова в столицу летели? Зачем такую встряску ее хрупкой нервной системе устраивать? – А император знает, что невеста из восточных провинций – это всего лишь тщательно состряпанная легенда для иномирной магини?

– Естественно, знает. С самого начала, как я объявил, что забираю тебя в жены, они с императрицей напоминали, что надо трудиться над крепкой легендой. Так, голубка моя, внимательно посмотри на эти портреты (Хальер извлек из папки два листа и продемонстрировал ей) и хорошенько запомни, как выглядят твои «родители» и как их зовут. Сегодня их во дворце не будет, а потом я устрою ваше личное знакомство. Очень желательно, чтобы никто не заподозрил твое иномирное происхождение, Алеся. Иномирные маги будут легализованы в нашем обществе еще не скоро, придется вначале дождаться заметного роста уровня жизни в империи. Надеюсь, что с запуском межмирового портала этот рост не заставит себя ждать, а еще лучше – если удастся возродить источники магии, но этим, наверное, займутся уже наши потомки.

– И когда ты планируешь запускать межмировой портал? – с трепетом спросила Алеся, припоминая свой недавний сон.

– Когда найдется согласный наполнить его магией менталист с достаточным резервом для запуска: портал нужно залить живой ментальной магией, это обязательное условие его функционирования.

На этой тревожной для Алеси ноте они подъехали к парадной лестнице дворца.