Глава 27. Первые тренировки.

Проснулась она от затопившего ее чувства нежности. Ласкового, уютного, льющегося бальзамом на сердце и излучаемого кем-то близким... В этом мягком флёре промелькнула вспышка жаркого влечения, но мигом спряталась, как приструненный хозяином щенок.

«Коул», – потянулась Алеся к источнику эмоций, уткнулась носом в широкую грудь.

– Я разбудил тебя? Не хотел. Спи, еще очень рано.

– Не хочу спать, – честно пробормотала Алеся. Какой сон, когда личная жизнь вдруг забила ключом, но в ней такое безобразие творится? – Что ты там придумал с проблемой обмена?

– Почему уверена, что придумал? – с усмешкой спросил Хальер.

– Больно хитрый и загадочный вчера за ужином сидел. Давай, колись.

– Колись?

– Рассказывай всю правду.

– Ты вчера весь вечер высказывала сомнения, что обладаешь магией. Рассказывала, что не замечаешь физических последствий использования магии и ее перерасхода. Напоминала, что датчики тебя не замечают, никто не чувствует, как ты вламываешься в их мысли, что даже профессор Листиц не обнаружил следов твоего влияния у землян и заявил, что на такое сокрытие своего воздействия ментальная магия не способна. Плюс ненормально большое расстояние действия магии и огромные массы людей, подпадающих под нее, что ранее не встречалось даже у сильнейших магов Золотых Веков. Признаю, у тебя есть основания подозревать, что за твой феномен ответственна не магия, а некое антинаучное «родовое проклятье».

– Но ты все равно считаешь иначе?

– Да, и могу привести убедительные доводы помимо того, что «проклятья» в природе не существуют как данность. Есть заговоры, но это совсем другая тема. Итак, во-первых, все проявления твоих необычных способностей как под копирку повторяют способности менталистов. Во-вторых, все отклонения от нормы в твоих ментальных умениях легко объясняются высочайшим уровнем дара. В-третьих, я слишком отчетливо испытал на себе твой ментальный приказ и это был магический приказ. Ты же не допускаешь мысли, что я мог бы ошибиться в определении магии, когда ее открыто применяют против меня?

– Когда это я против тебя применяла магию? Коул, ты не до конца проснулся?

– Вспоминай: я выдергиваю тебя из ловушки у дороги, мы летим на головокружительной высоте и тут ты орёшь «Пусти!». Убедительно орёшь, подкрепляя безрассудное требование таким ментальным ударом по мозгам, что я и впрямь чуть тебя не выпустил, идиотку мелкую!

– О-ооо, – вырвалось у Алеси.

– Ты – сильная магиня, но пока ты не поверишь в это полностью и окончательно, пока не перестанешь сомневаться, тебе будет затруднительно работать с магией. Магия не терпит неуверенности, запомни это.

– А откуда тогда такие сложности в... личной жизни?

– Хороший вопрос. Ты держишься за свою магию, как за спасательный круг, который ни в коем случае нельзя отпускать. Ты готова пожертвовать всем, вплоть до жизни, но не расстаться ни с каплей магической энергии, защищающей тебя от внимания чужих людей, от чужой памяти, делающей единственное исключение лишь для самого близкого человека – матери. Предположу, что у тебя наследственная предрасположенность к такой защитной установке, что твои предки годами старались жить максимально незаметно среди других людей. Ты рассказала о себе, а теперь поведай о своих прародительницах – как они жили? Подозреваю, что все они не были простыми людьми, а неизрасходованная твоими предками магия копилась и копилась, невольно передаваясь из поколения в поколение благодаря горячей материнской любви и инстинктивному стремлению передать ребенку силы, пока вот так ярко не проявилась в тебе, якобы – в «родовом проклятье». Магам в мирах, в которых не верят в магию, всегда нелегко приходится. Особенно менталистам, что ярко ощущают чувства людей, и которых постоянно задевают чужая злоба, ненависть, страх и страдания. Большинство менталистов, не умеющих управляться со своей магией, всю жизнь живут одинокими, глубоко несчастными людьми или заканчивают свои дни в сумасшедшем доме.

– Моя прабабка была сумасшедшей, – кивнула Алеся.

– Не удивлен. Это к вопросу о том, насколько опасно магу не знать, что он маг. Подробнее обо всех, о ком знаешь, расскажи.

Алеся поуютней свернулась клубочком в объятьях мужа и принялась рассказывать.

– Да, – кивнул Хальер, – всем этим женщинам очень не повезло, что на них не наткнулись охотники на магов. Стихийники вызывают бедствия, а менталисты часто оказываются в сумасшедших домах, как твоя прабабка: слишком много чужих мыслей и чувств сыпется на них, а они не умеют их экранировать. В чем-то тебе повезло, что благодаря твоим прародительницам у тебя от рождения такой мощный ментальный блок, и тебе нужно специально «прислушаться» к человеку, чтобы прочувствовать его. Но стремление трех поколений женщин Новиковых скрыться, мимикрировать, стать незаметными не прошло даром и в полной мере сказалось на тебе.

– Какая логичная и стройная теория у тебя сложилась.

– Это не теория, это правда как она есть.

– А почему я не чувствую, что магией пользуюсь? Не слабею от ее перерасхода, как положено?

– Алеся, ну какой перерасход с огромнейшим резервом? А что касается ощущений, то тут слишком много индивидуальных особенностей бывает.

– Допустим. А если все-таки...

– Что-нибудь придумаем.

– Я помню, что есть защитные браслеты, ты сам говорил, что... любовницам своим надевал их! Согласна носить охранки всю оставшуюся жизнь.

Тяжкий вздох со стороны супруга, сверкнувший неоном взгляд:

– Тебе браслет не поможет.

«Если бы Хальер хоть раз воспылал к кому-то истинной страстью, то эту несчастную уже похоронили бы. Амулеты были бы бессильны», – вспомнила Алеся давние рассуждения Ника и покраснела под пристальным взглядом мужа.

– Нацеплю десять штук, – предложила она.

– И сто не помогут, – заверили ее. – Ты не о браслетах думай, а о том, что я прав. Кстати, имеется четвертый момент, косвенно подсказывающий, что ты менталист выше среднего уровня.

– Какой?

– Ярко синие глаза – признак сильной ментальной магии, больше 20 единиц. Так что, ты поверила, что магиня?

Алеся прислушалась к себе, тряхнула интуицией и торжественно провозгласила:

– Да! Учи меня всему, но начни с обмена магией.

Хальер расхохотался и расцеловал ее в обе щеки:

– Ты угадала мои планы! Поднимайся, учеба не ждет. Я предупрежу Лоуреса, что сегодня дома и беспокоить меня дозволяется только в самом крайнем случае. В конце концов, у меня вот-вот начнется медовый месяц, имею право на отпуск.

Умываясь и причесываясь, Алеся крикнула из ванны, вспомнив один нюанс:

– Слушай, а у рейта Мариса глаза не синие! Но уж коли я теперь – супер-менталист с супер-интуицией, то ответственно заявляю: Марис – тоже менталист, и уровень – не приведи господь, попомни мое слово! Расскажи-ка мне все-все свои версии про маньяка-убийцу: и старые и новые.

– М-да, с таким же успехом я мог бы уехать на работу. У нас первый по-настоящему семейный завтрак, а ты хочешь говорить про маньяка? Странный выбор для молодой жены.

– Какая жена, такой и выбор. Женился сам, жаловаться некому.

Сидя в саду, Хальер с улыбкой смотрел, как жена играется с его магией, облепившей девушку светящимся коконом. Да, когда рядом находится Алеся, за магией особо присматривать нечего – та целиком концентрируется на самом интересном объекте в доступном пространстве, а таковым неизменно является жена, что неудивительно. Хальер потянулся, откинулся в шезлонге, довольный почти всем. Магия текла вокруг свободно, отпущенная на волю, и тело отдыхало, наполнялось силой. Отличная была идея с женитьбой! Жена к нему быстро привыкла и с судьбой своей смирилась, хоть и не по тем причинам, на которые он изначально делал ставку. Но это мелочи, главное – она рядом и хорошо относится к нему: он это чувствует, недаром тоже менталист, а Алеся свои чувства, в отличие от мыслей, экранировать не умеет.

Крутящаяся вокруг Алеси магия переняла благодушный настрой своего хозяина и позволяла девушке делать с собой, что той вздумается: формировать из нее браслеты, вытягивать в длинные ленты и закручивать их радужной спиралью, лепить магические «снежки». Один такой «снежок» прилетел Хальеру в лоб.

– Эй, о чем задумался? Я спрашиваю: будешь учить меня так же магию отпускать?

Хальер улыбнулся энтузиазму, горящему в глазах жены. Супруга не из тех, кто сидит, сложа руки, в ожидании, когда проблемы рассосутся сами собой, он понял это еще во время расследования ее первых афёр. Не только его магия считала Алесю самым поразительным объектом во Вселенной – он тоже разделял это мнение. Хальер догадывался, каким одним-единственным словом можно верно описать гремучую смесь восхищенно-нежных эмоций и желания беречь и заботиться, что вызывала в нем жена. Он полсотни лет полагал, что это чувство ему недоступно, но вот однако... Да, отличная была идея с женитьбой!

К нему прилетел второй «снежок», и он ответил на вопрос:

– Не в начале обучения. Вот так отпускать свои силы умеют немногие, это трудная, медитативная техника, надо долго тренироваться, чтобы получилось. Отпускать магию трудно не только тебе, за нее все инстинктивно держатся.

– А магия у всех радужная?

– Каждый вид магии имеет свои оттенки. Стихийная – фиолетовые, синие, голубые; целительская – голубые, серые, зеленые; заклятья и заговоры – желтые, зеленые, оранжевые; зельевары тяготеют к сиреневому и оранжевому, а артефакторы оккупировали все оттенки красного. Серебристые и золотые нити присутствуют у всех, отражая базовые заклинания, единые для всех видов магии.

– То есть вот такая разноцветная магия встречается только у универсалов, – подытожила Алеся. – А ментальная магия прозрачная.

– В древних трактатах я встречал упоминания, что цвет ментальной магии уходит в ультрафиолетовую область, потому ее не видно человеческими глазами.

Алеся задумалась и сказала:

– Если цвет магии уходит в ультрафиолет, логично предположить, что интуитивные ощущения от нее уходят в ультразвук. Еще одно доказательство, что Марис – менталист, он выдает пронзительную, высокую ноту.

– Согласен, но не могу понять, как он обманул прибор, его уровень должен укладываться в известные рамки.

– У меня версий нет, я не профи по магической технике. Так что с тренировкой? Или мне надо перенестись на берег океана, нарядиться в белое платье и ждать заката?

Хальер рассмеялся и вернул магию под полный контроль. Радужные кольца нехотя отлепились от Алеси, притянувшись к хозяину. Смотря в полные ожидания глаза жены, Хальер сделал серьезное лицо и сосредоточился на деле.

– Твой случай непростой: силы через край и вся она крепко держится в тебе. Есть большая разница в том, чтобы обучать мелкого щенка, и в том, чтобы дрессировать огромного волкодава, который упирается всеми лапами, не желая даже из будки выйти. Вытащить его наружу – уже успех. Попробуем повторить тот выброс магии, что в прошлый раз чуть не отправил меня в отключку.

– А как?

– Подожжем будку волкодава. Защищайся! Требуй отпустить!

С этими словами Хальер выбросил в направлении Алеси мерцающий синим цветом воздушный поток, тот закрутился вихрем и поднял девушку вверх, пережимая горло, тряся ее в поднявшемся буране. Для пущего устрашения вокруг девушки сгустилась мгла и сверкнули молнии.

– Ну, отдавай мысленный приказ! – напомнил Хальер, но жена подозрительно похрюкивала в грозовой туче и ничего не предпринимала.

Алеся не ожидала такого нападения и в первый миг растерялась. Когда ее подняло и сдавило, затрудняя дыхание, накатил легкий испуг, но до паники дело не дошло: вспомнив о своей задаче, Алеся попробовала мысленно кричать «Пусти!», но муж этих криков точно не заметил.

«Ничего, сейчас сожмет горло сильней, и я буду убедительней», – понадеялась она.

Сильней не сжало, только пощекотало шею, вызвав сдавленное хихиканье и мурашки по коже. Тряхнуло, но тоже как-то несерьезно. А когда потемнело и засверкали молнии, Алесе стало и вовсе смешно:

«Тоже мне, убивец липовый. В буране качает плавно, как ребенка в люльке, горло сжимает осторожно-осторожно, точно ни одного синяка не наставит, да еще зеленые ленточки целительской магии рядом вьются для подстраховки от всевозможных несчастных случаев. Это все равно, что грозно велеть человеку пройтись по тонкой дощечке над пропастью, и тут же под самой этой дощечкой бетонный мост на тысяче опор выстроить: совсем боязни нет».

Грохотнуло громче, Алесе стало смешнее. Смех вырывался из горла тихими похрюкиваниями и никак не хотел умолкать.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил муж, опуская ее на землю, и Алеся, избавившись от воздушной удавки, звонко рассмеялась:

– Извини, Коул, но ты ни разу не страшный! Так не получится.

Гений от магии задумался. Одарил ее долгим, тяжелым взглядом. Прищурился нехорошо. Раздвинул вихрем густые зеленые кусты у ограды и вмиг перелетел через нее на городскую улицу. Недоумевающая Алеся подскочила к чугунным прутьям, отрезающим двор от столичной суеты. В ее висках возникло давление, накатило чувство дезориентации, а лицо мужа вдруг изменилось на глазах, утратив шрамы, став юным, круглым и симпатичным.

«Опаньки, иллюзия! – ахнула Алеся. – Вот ты какая обманчивая, ментальная магия!»

Она отступила назад во двор. На восьмом шаге симпатичный юнец опять превратился в мужа. Вернулась на прежнее место – незнакомый юнец. И этот юнец не терял времени даром! Он уже успел рассмешить какой-то шуткой шедшую мимо молоденькую служаночку в униформе горничной, а сейчас, прямо на глазах Алеси, ухватил ее за ручку и проворковал:

– Одари поцелуем, красавица, меня бедного, одинокого!

А служаночка-то и не против! Косыночку поправила, глазками по сторонам стрельнула и...

– Ай!!! – вырвалось у семидесятилетнего псевдо-юнца. Он схватился за голову, а иллюзия пошла рябью.

Служаночка завопила истошно и понеслась прочь, так что только прятки засверкали, а глава тайной канцелярии перелетел через ограду и поспешно расправил зеленые кусты, за которыми загрохотали сапоги стражников.

– Кто кричал? Что случилось? – донесся с улицы бас.

– И не стыдно девушек пугать?! – прошипела Алеся, зло глядя на муженька, усевшегося на скамье, растирая виски и поминутно встряхивая головой.

Хальер поднял на нее помутневшие глаза и сказал:

– Выражайся точнее: не стыдно ли создавать условия, в которых ТЫ их напугаешь. Пока ты не вмешалась, девушка была всем довольна. У тебя убийственный удар, голубка. Скажи, ты видела, как изменилось мое лицо?

– Да, а что?

– Проверяю свои предположения. Как и у всех необученных магов, твои врожденные способности узконаправленны. Например, ментальный блок в твоей головке не позволяет читать твои мысли, а вот чувства твои не перекрывает и от иллюзий защиты не дает. И без обучения твой дар нестабилен: ты то беспомощна, как котенок, то начинаешь раздавать такие оплеухи, что держитесь, маги. Очень опасно быть твоим наставником.

– И что делать?

– Понизить уровень магии, иначе ты отправишь в нокаут любого учителя.

– Как же понизить, если ты его даже «выпить» не можешь, вместо магии жизнь забираешь?

– Способ есть, но вначале объясни, почему тебя так пугает межмировой портал, ты всё волнуешься, что я твоей магией его пополню. Когда ты подняла этот вопрос в хижине, ты думала, что при эксперименте погиб твой сомирник, но сейчас в чем проблема? Когда я вчера упомянул портал, ты сжалась в комочек и испугалась. Почему?

– Слушай, у менталистов бывают вещие сны?

– В прямом смысле слова «вещие» – нет, это ненаучно. Однако у магов, как у всех, во снах отражаются потаенные страхи и те предупреждения, что посылает нам внимательное бессознательное. Что за сон?

Обхватив себя руками, по которым побежали мурашки, Алеся рассказала. Хальер выслушал и уверено сказал:

– Портал – не живое существо и не может тянуть жизненную энергию, не может преобразовывать ее в магическую, так что твоей жизни ничто не угрожает, это первое. Перелить свою энергию в портал можно только на добровольной основе – это второе. Твоя интуиция подсказывала в этом сне бояться не портала, а меня, это третье. Подсказывала бояться той ситуации, что сложилась на подлете к хижине, когда ты щедро вливала в меня свою жизнь, экономя магию. Алеся, я, конечно, очень хочу залить портал ментальной магией, но не в ущерб тебе. Просто это та самая ситуация, когда удобно решить две проблемы сразу, потому что портал – уникальное сооружение, способное из любого вытянуть магический резерв.

– Как ты любишь решать по две проблемы сразу, – буркнула Алеся.

– Ты мне веришь?

Лицо Хальера напряглось и застыло маской, его глаза пристально всматривались в лицо Алеси, считывая настоящий, глубинный, правдивый ответ еще до того, как вылетят слова. Они словно подошли к границе, разделяющей их жизнь на «до» и «после». Если Алеся струсит сейчас, то их совместная жизнь никогда не будет такой, как ей мечталось.

– Верю, – не отказалась Алеся.

Лицо Хальера озарилось улыбкой и расслабилось.

– Тогда полетели в поместье к порталу, тут недалеко.

Они поднялись в небо. Алеся в мельчайших деталях вспомнила свой сон и ее заколотило крупной дрожью. Увещевания мужа, что сейчас светлый день, без всяких туч, как было в ее сне, что он никогда не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось, не помогали. Стараясь отвлечься, она разглядывала лицо мужа. Интересно, между ними успели сложиться достаточно близкие отношения, чтобы задавать личные вопросы?

– Откуда шрамы? Никто в империи о них не знает, – сказала она.

– Адис и Клари знают.

– А я могу узнать?

– Можешь, – вздохнул Хальер. – Это наследие моего родного мира. Помнишь, я говорил, что ненависть к рабству мне внушена с детства? Так вот, шрамы – это метка раба.

– Кошмар, – тихонько ответила Алеся. Робко коснулась пальчиком шрамов, напоминающих большую печать. – Выжигали, как клеймо?

– Да.

– Ужас... Их никакой магией не вылечишь, да?

– Почему не вылечишь? Вылечить – секундное дело.

– Тогда зачем оставляешь?

– Не чувствую за собой права убрать их. Алеся, мы приземляемся.

Чувствуя, что муж не хочет продолжать беседу на явно болезненную для него тему, Алеся прекратила расспросы. Как там Коул говорил: жизнь длинная, все тайны еще вскроются?