Глава 9. Наедине с врагом.

«Акт третий, сцена первая».

Хальер продолжал невесомо прикасаться к ней, заставляя бежать по коже взбудораженные мурашки: то ли от страха, то ли... Да нет – точно от страха. Его губы попробовали на вкус каждый участок открытой беспомощной шеи и тонких девичьих плечиков, а ванной Алеся здесь, увы, не наблюдала, две закрытые внутренние двери не были похожи на двери в ванную. Ее привели в небольшой, уютный кабинет, в котором не мешало бы прибраться: на и под письменным столом валялись бумажки, на небольшом столике красовались крошки, блюдца с остатками бутербродов и чашка с недопитым чаем. Мусорная корзина была переполнена всяческим хламом: обломками амулетов, обрывками записей, смятыми газетами, шкурками апельсинов и прочим.

Ее распущенные волосы нежно пригладили.

– Красиво, – хрипло выдохнул за спиной Хальер.

Он развернул Алесю лицом к себе, окинул жарким недвусмысленным взглядом, но ни злости, ни паники она при этом не ощутила: у нее почему-то возникло устойчивое впечатление, что этот гад вовсю потешается. Сегодня интуиция работает со сбоями или она чего-то не понимает?

А Хальер не молчал:

– Даю тебе возможность убедить меня, что ты подойдешь на роль моей любовницы. При всех моих недостатках и дурной репутации у меня, знаешь ли, большой выбор, так что же такого особенного ты можешь мне предложить? То, чего не могут предложить все остальные?

– Партию в шахматы! – выпалила Алеся, сбитая с толку и его словами и своими неправильными ощущениями. А что, он азартный игрок, и полчаса она партию протянет точно, а там... там видно будет.

Синие глаза напротив широко распахнулись и Хальер заливисто, искренне рассмеялся, вымолвив сквозь смех:

– Армине удалось меня проклясть! Недаром заклинатели утверждают, что любое сказанное в сердцах слово отзовется в будущем. Значит, ты умеешь играть в шахматы?

– Немного, – скромно опустила глазки Алеся. – У меня невеликий талант к этой игре.

– И в этом позволю себе усомниться, – легкая усмешка проскользнула по губам главы тайной канцелярии, и он с иронией прищурился, рассматривая ее: – Мне отчего-то кажется, что играешь ты очень неплохо.

Тут Хальер оторвался от созерцания Алеси и обратил внимание на бардак в комнате. Воздух закрутился небольшими воронками, затрещал магическими разрядами, миг – и все лежит на своих местах, на полу и чайном столике чисто, на письменном столе все документы и записи выстроились ровными стопками. По мановению руки мага к Алесе подлетело изящное кресло. Легонько ткнуло ее под колени, вынуждая с визгом рухнуть в него, и доставило ее прямо к освобожденному от грязной посуды столику. С полки спланировала шахматная доска и развернулась в центре столика, фигурки ловко разлетелись по своим местам. Перед Алесей выстроились белые, а она смотрела на творящееся волшебство круглыми глазами, судорожно вцепившись в подлокотники кресла.

– Разве Дирас не демонстрировал тебе свои способности мага-стихийника? – мурлыкнул Хальер, молниеносно оказываясь рядом и нежно разжимая ее пальчики.

Он перецеловал каждый пальчик, двинулся губами выше по обнаженной руке, иногда касаясь нежной кожи языком. Запечатлел поцелуй на внутренней стороне локтя и посмотрел в глаза Алеси. Склонившееся лицо его было близко-близко, так что она видела жаркие искорки в синих океанах его глаз. Чувствуя, что подпадает под власть его демонической магии и голова начинает идти кругом, а губы покалывает в ожидании поцелуя, Алеся мысленно завязала врагу рот и представила, как затыкает себе уши. Немного помогло, и она ответила:

– Граждане империи экономят магию и не тратят ее на пустяковые бытовые проблемы, которые легко решит любая горничная.

– Сюда запрещено входить горничным и всем остальным тоже, за исключением императора и его многоуважаемой супруги. А мне нет нужды экономить магию – во мне ее всегда довольно, разве ты не читала листки подпольщиков, где подробно расписываются мои методы пополнения резерва?

Демонстративно жутко ухмыльнувшись, он подхватил с рабочего стола знакомый Алесе листок и протянул ей. Пришлось взять его и покрутить в руках, а Хальер тем временем поставил рядом с шахматной доской два бокала и наполнил их золотистым шампанским.

– Скажу слугам, чтобы принесли сладостей. Ты любишь сладкое, Алеся?

Она кивнула и Хальер отправился к двери, поговорил с мигом подскочившим лакеем, неспешно вернулся назад и поднял бокал:

– За знакомство!

Бокалы звякнули друг о друга, Алеся пригубила свое вино. Ее вечный преследователь тоже смаковал шампанское медленно: отпил немного, покатал вино на языке, проглотил и задумчиво прищурился, неотрывно смотря на нее. Так же отпил второй глоток, а остатки опрокинул залпом. Алеся отставила в сторону почти полный бокал – ей хватало того, что на ее мысли и чувства нагло воздействуют магией, не стоило усугублять ситуацию алкоголем.

Усаживаясь за доску напротив нее, Хальер скинул обратно на письменный стол листок с последней статьей Алеси.

– В последнее время печатная продукция подпольщиков стала гораздо занимательней, – веселым, бархатистым голосом с урчащими нотками заметил он. – Вот только думаю: сто рохов за беглую магиню – не многовато?

– Вы считаете, что это слишком много за беглянку? – с видом недалекой куколки поинтересовалась Алеся, хлопая ресничками.

– О, лично я дал бы гораздо больше, – прямо-таки промурчал Хальер, опять взял ее за руку и коснулся тонкого запястья горячими губами. – Но тайная канцелярия, знаешь ли, вынуждена экономить. Особенно теперь, когда до нее не доходят пожертвования магистратов.

– А разве раньше они жертвовали? – Невольно вырвалось у Алеси.

Ее противник широко улыбнулся и отрицательно покачал головой:

– Увы, нет, но теперь император проникся этой идеей. На что играем? – поинтересовался Хальер.

– Обычно ставят пять тогрохов, – растерялась Алеся от вопроса и от сомнений, к чему была реплика про магистраты.

На нее посмотрели с такой иронией, что она поспешила исправиться и предложила, гордо вздернув носик:

– Ставка – десять рохов!

Ей опять удалось рассмешить своего врага:

– Ого, какие богатые девушки идут нынче в содержанки! – воскликнул тот, откровенно развлекаясь за ее счет.

– Ник был щедрым любовником, – разозленно парировала Алеся.

Хальер саркастично глянул и неожиданно холодно сказал:

– Твоя легенда о содержанке Дираса хромает на обе ноги. Если собираешься и дальше выдавать себя за его любовницу, то научись хотя бы не вздрагивать от его прикосновений. Ах, да, и разучись смотреть гордо, прямо, проницательно, с чувством собственного достоинства. Это примерно десятая часть твоих огрехов, моя милая беглянка.

У Алеси оборвалось сердце. Руки задрожали, по спине пробежал холодок страха. Вот так... Маски сброшены, ее опознали. Хальер сообразил, что она – беглая иномирная магиня, та самая, за которой он столько дней безуспешно охотился. Но как он пришел к такому выводу???

– Ты правда думала, что я не знаю о подпольных развлечениях Ника Дираса? – хмыкнул Хальер. – Или до сих пор не понял, что ты связалась с этими горе оппозиционерами? Не трудно было сообразить, с какой-такой новой «дамой сердца» явился во дворец озлобленный рейт.

Он верно оценил смятение на лице Алеси и расхохотался:

– Тебя уверили, что тайная канцелярия не в курсе негласной деятельности Дираса? И ты реально полагала, что я клюну на первую попавшуюся доступную куколку и потащу ее в свои покои? Алеся, беглянка моя иномирная, опасно быть такой наивной, мне известно всё, что творится в империи, что бы там ни думали все остальные. – Он резко сменил тему разговора и кивнул на доску: – Ты играешь белыми, уступаю тебе первый ход. И перестань мне «выкать», вряд ли ты столь вежлива со мной в своих мыслях.

– Не привыкла панибратски обращаться к незнакомым, – сухо ответила Алеся, отбросив притворное восхищение своим врагом.

– Разве мы так уж незнакомы? У меня сложилось другое впечатление: ты уже позволяешь себе объявлять благодарности от моего имени и собирать пожертвования, которые мне приходится отрабатывать, – с колким ехидством ответил Хальер. – Ходи, Алеся. Мы играем на желание.

В дверь робко постучали, и Хальер отправился забирать у лакея поднос с миниатюрными пирожными, который установил сбоку от доски рядом с полным Алесиным бокалом, на который та рассеянно взирала в полном смятении.

Алеся растерялась вконец: в чем смысл игры на желание? Разве она не дала понять ранее, что согласна исполнить все его желания, даже самые неприличные? Она же пришла с ним в его комнаты как потенциальная любовница! Или он не заводит интрижек с беглыми магинями (вернее сказать – беглыми рабынями)? Или его желания не неприличны? Тьфу, о чем она думает?! Почему он не тащит ее в камеру, не запирает в Греблине, не начинает пытать с целью выяснить, куда она дела его секретные формулы, не грозится забрать ее жизнь в счет уплаты по всем этим накопившимся счетам? Он может обвинить ее в нескольких крупных мошеннических аферах, в краже важнейших бумаг, а вместо этого соглашается сыграть партию в шахматы?

Совсем не так представляла себе Алеся первую встречу с Хальером в качестве его пленницы. Что он замыслил? И еще один вопрос:

– Если я выиграю, вы исполните любое мое желание? – медленно спросила она.

– Если оно не угрожает безопасности империи и жизни ее граждан, и если в моих силах выполнить его, – подтвердил Хальер.

– Уверена, вы любое мое желание выверните так, будто оно угрожает безопасности империи, – фыркнула Алеся.

– Нет, я не любитель пустого сотрясения воздуха и подмены понятий. Предлагаю условие: ты высказываешь желание, и если я сумею убедить тебя, что его исполнение опасно для людей, то ты меняешь его на другое.

– А если не сможете убедить?

– Тогда исполню. Как видишь, я верю в твою осторожность, разумность и доброту куда больше, чем ты – в мою честность, – иронично упрекнул Хальер.

– Мне стоило бы взять с вас магическую клятву на обязующем амулете, – пробормотала не убежденная Алеся.

– Порядочным людям верят на слово, – заявил Хальер и сверкнул синим взглядом, словно подначивая Алесю усомниться в его добродетельности. – Я тебе определенно верю, что ты не станешь уклоняться от взятых на себя обязательств в случае проигрыша. И я очень рассчитываю, что ты проиграешь.

Алеся так и не разобралась в мотивах своего чересчур странного и непонятного врага, но азарт победить этого гада забурлил в ее венах. Она сосредоточилась на предстоящем сражении, стоило просчитать предполагаемый стиль игры противника, как он поведет себя за шахматной доской. Все утверждали, что глава тайной канцелярии – непревзойденный шахматист, что конкуренцию ему могут составить лишь немногие, так что по идее он должен вести быструю и уверенную партию. Однако, он слишком умен, чтобы рисковать с незнакомым противником, в котором подозревает немалый опыт в этой игре. И верно подозревает. Придется играть на два фронта: усиленно атаковать, демонстрировать свои умения и вести активные действия на одном фланге, и тихонько планировать внезапный удар на другом. Это чревато тем, что придется совершить несколько рискованных ходов и если он раскусит ее замысел, то от поражения будет не отвертеться, но с самого начала стремиться свести партию вничью – это неспортивно.

И что ей терять в случае проигрыша? Что такое он может пожелать, к чему бы она не успела уже морально подготовиться, затевая сегодняшнее столкновение с ним? Потерять жизнь, свободу, стать сексуальной игрушкой – все эти варианты грозили ей с того момента, как она оказалась в роли преследуемой бесправной беглянки в чужом мире, и ее судьба так и так полностью в руках Хальера, если ей не удастся улизнуть от него.

М-да, загадочно ведет себя этот кровопийца. Может, он действительно сумасшедший маньяк? Или просто сумасшедший?

Она протянула руку к пешке и сделала первый ход. Хальер взял в руки свою пешку, покрутил ее в пальцах, кажется, даже понюхал, а потом походил без раздумий и нестандартно. Ничего, Алеся всегда любила импровизацию, а не разыгрывание заученных сценариев от великих мастеров. Несколько ходов они сделали молча. Алеся не ощущала никаких эмоций противника, он снова закрылся от нее, а она горько жалела, что сама не умеет поступить так же: ей не хотелось, чтобы он ощутил ее лихорадочное нетерпение пережить поскорее те полчаса, за которые ребят должны успеть освободить и скрыться. Магия шарфа работала отлично: никаких сигналов – ни на амулет связи, ни на датчик сигнала тревоги – главе тайной канцелярии не поступало.

Когда они разменяли первые фигуры, Хальер заговорил:

– Так и не смог понять твои побудительные мотивы: почему нельзя было просто явиться ко мне в управление, как я приглашал, к чему был этот фарс, зачем тебе потребовалась встреча со мной наедине? Уж точно не для того, чтобы в шахматы сыграть! Чего ты добиваешься? Охрана на входе не могла пропустить смертельно опасные амулеты и оружие, разве что яды, но мне пока не удалось их обнаружить. В волосах я не нашел заостренных ядовитых шпилек, которые ты могла бы использовать против меня, в твоих духах нет туманящих разум фракций, кожа не обработана ядом – так с чего тебе вздумалось предлагать мне себя на эту ночь? Я дал тебе возможность кинуть яд в мой бокал с вином, обсыпать мои шахматные фигуры ядовитым порошком, но ты ничего подобного не сделала. Чего ждешь?

У огорошенной Алеси открылся рот. Это что же: пока она возмущалась его развратными поползновениями, он обыскивал ее на предмет спрятанных отравляющих веществ?! Его поцелуи и прикосновения языка – стремление опознать яд на коже? Распущенные волосы – поиск шпилек-дротиков? Отправление слуги за десертами – предоставление ей возможности растворить пилюли в бокале?! Повторный уход – её шанс обработать шахматные фигурки?

Он что, привык жить вот так – в вечном ожидании убийцы-мстителя? Ой, она его почти жалеет.

– Не все люди способны убить. Даже тех, кто этого заслуживает, – прямо взглянув на врага, ответила Алеся.

– Твоя правда. Меня подвел многолетний опыт общения с матёрыми преступниками, – сокрушенно согласился Хальер, внимательно наблюдавший за сменой выражений на ее лице. – Мне следовало с самого начала предполагать самые невинные мотивы твоих действий. Проблема в том, что именно такие не убийственные планы мне труднее всего распознать.

– Понимаю, куда проще нафантазировать обработанную ядом кожу для убийства любовника: парочка страстных лобзаний и – прощай, любимый, так получилось, – кивнула Алеся, все еще находясь под впечатлением, что ее записали в заядлую киллершу. –  Кстати, разве сама женщина от такого ядовитого «крема» не пострадает?

– Нет, его создают на магической основе с разделением по полову признаку: он действует выборочно – либо только на мужчин, либо только на женщин, смотря кто кого старается на тот свет отправить. Припоминаю случай, когда от такого яда погибли оба: жена хотела остаться вдовой, а муж – завести новую молодую супругу. В выигрыше остался сын – он унаследовал все состояние отца. К слову, именно он подсказал родителям идею с ядом и помог им достать его.

Боженьки, не хотела бы она работать на его должности!

– Я надеюсь, сынок не смог воспользоваться плодами своего чудовищного преступления, – сдавленно сказала Алеся.

– На пожизненной каторге сделать это весьма проблематично, – согласился Хальер.

Он совершил очередной ход, подхватил ладошку задумавшейся Алеси и ласково поцеловал ее. Алеся вздрогнула от жаркого дыхания и влажного прикосновения горячих губ к внутренней стороне ладони. Выдернула руку, раз уж теперь они играют в открытую.

– Так где, говорите, яд для рук продают? – вкрадчиво спросила она и тоже сдвинула фигуру, накаляя обстановку на правой стороне шахматной доски.

Хальер журчаще рассмеялся, умиляясь ее злости, как шипению рассерженного котенка, вздумавшего противостоять льву.

– Я способен расщепить и нейтрализовать небольшую дозу любого яда, производящегося в империи. И мне нужно сильно вскружить голову, чтобы я не заметил своевременно его попадание в мой организм. Больше всего меня удивило, что ты не пробуешь воспользоваться ментальной магией, чтобы принудить меня подписать полное помилование твоим друзьям-подпольщикам, – продолжил объясняться Хальер, попутно отвечая на шахматные выпады Алеси. – Ты же ради них пришла?

– Подписать помилование невинным людям, которых вы ни за что засадили в тюрьму! – взъярилась Алеся.

– Ты же поняла, что это было мое приглашение тебе навестить меня поскорее, – пожал широкими плечами этот бесчувственный гад.

– А смертельный приговор, выданный судом по вашему наущению?!

– Ты слишком долго раздумывала над моим любезным приглашением, я решил несколько усилить мотивацию, – хмыкнула эта сволочь.

– И вы бы в самом деле позволили их казнить? – задала Алеся главный вопрос.

– А ты как думаешь? – Лицо главы тайной канцелярии исказила полуулыбка – левая сторона его лица вынужденно осталась неподвижной, сотворя недобрый оскал.

В Алесе волной поднялась удушающая ненависть к врагу. Ее эмоции считали – это было заметно по кривой гримасе, еще больше исказившей лицо Хальера.

– Успокойся, – сухо скомандовал он. – Твой ход.

Дрожащей рукой Алеся сдвинула фигуру, яростно атакуя на правом фланге. Ее соперник предупредил:

– Возьми себя в руки, не то глупо проиграешь, – и сделал ответный ход.

Усилившиеся при этих словах негодование и злость Алеся специально плеснула через край, транслируя их в «эфир». Нравится прислушиваться к чужим чувствам? Пожалуйста, наслаждайся! Она сделала первый тщательно продуманный рискованный ход, заслоняясь от врага бурлящими эмоциями... Поверит, что чувства затмили ей разум?

– Алеся, так неинтересно играть, – поморщился хладнокровный враг, стягивая подкрепление к правому флангу.

Еще один рискованный ход: вроде бы попытка сделать «вилку» на правой стороне, тогда как на самом деле осторожное блокирование фигуры на левом... Если сейчас он заметит ситуацию на другой стороне, то мигом получит перевес в одну фигуру, а с таким противником это гарантированный проигрыш, тем более что она сейчас полностью сдаёт свои позиции на правой стороне доски...

Хальер удрученно покачал головой, предотвращая нападение Алесиного коня на две ладьи сразу и при этом занимая весьма выигрышную позицию на правом фланге. Он не глянул на ее застывшего в напряжении слона. Слон – довольно слабая фигура, чего обращать на него внимание, верно? Но если походить вот так...

Шах!

Хальер резко выпрямился. Замер. Окинул орлиным взором чуть подзабытый им левый фланг.

Поздно, уважаемый враг, из этой ловушки вам не выбраться. У вас есть всего один ход и это будет последний ход.

Минута смятенного молчания: до главы тайной канцелярии понемногу доходит, что его обманули, залив чувствами и заставив поверить, что противница утратила благоразумие. Обманули, рьяно атакуя справа, тогда как главная линия нападения всегда размещалась слева.

Неподдельно счастливая улыбка осветила лицо Хальера. Он поднял на Алесю неоново засветившиеся глаза:

– Я проиграл, – потрясенно признал он.

– Вы должны мне желание, – напомнила она.