Глава 10. Поцелуй врага.

Ее молча буравили взглядом, а эмоции тщательно скрывали за невозмутимым фасадом, только странно нежная улыбка не сходила с губ этого жестокого хладнокровного гада. Взбитые сливки на пирожных тихо таяли в теплой комнате, наполняя воздух ароматами сласти и ванили.

Или привкус сахара не от пирожных???

Алеся попала в магнетическое притяжение синих ярких глаз своего врага. Хальер склонился к ней с бесшабашной улыбкой, всматриваясь в каждую ее черточку, медовым голосом протянул:

– Але-е-еся...

Это странно искривленное улыбкой полумертвое лицо показалось ей вдруг нестерпимо красивым. Именно так – нестерпимо, когда все тело тянется вперед в желании коснуться, а разум замирает от восторга и отчаянно жаждет этого прикосновения. Мужчина напротив внезапно представился ей самым лучшим, самым желанным мужчиной во Вселенной, к которому стремится ее сердце и которого восторженными визгами «Да, да, наконец-то!» приветствует ее интуиция, ее сознательное и подсознательное. В этот краткий миг Алеся преисполнилась убежденности, что она опрометчиво шагнула в межмировой портал только ради этой встречи – встречи со своей судьбой.

Вдруг захотелось окунуться в волшебную сказку: сказку, в которой они любят друг друга и помнят друг о друге, заботятся и берегут. В которой ненавистный враг, хладнокровный кукловод всея империи, на самом деле – милейший парень, защищающий от мерзавцев мирное население страны, спасающий страждущих и всячески улучшающий жизнь иномирных рабов на далеком острове.

Мысль о рабах встряхнула затуманенный разум. Он же сам превращает похищенных людей в рабов! А с ней сейчас поступает, как с самой распоследней... Нахлынула ярость.

– Нехорошо пользоваться магией, пробуждая в женщине страстное неудержимое влечение к себе, не по-мужски, – процедила Алеся сквозь зубы, отодвигаясь от Хальера. – Я в курсе особенностей вашего ментального воздействия и завораживающего голоса.

Хальер изумленно моргнул, тоже отодвинулся, недоверчиво прислушался к себе и... расплылся в улыбке Чеширского кота, объевшегося сметаны.

– Я не пользовался сейчас магией, это абсолютно точно, – невыносимо довольно сказал он и добил Алесю окончательно, любезно сообщив: – Я вообще никогда не пользуюсь магией с целью склонить женщин... к неприличному поведению. Даже все мои любовницы в обязательном порядке носили защитные амулеты.

Багровый румянец залил щеки Алеси. Получается, она только что открыто призналась ему, что чувствует страстное влечение? Чувствует его сама, без магического принуждения с его стороны? Быть того не может!

«Этот гад нагло врёт, что магией не пользуется!» – уверилась Алеся.

Она выпрямилась, застыв в своем креслице и непримиримо сложив руки на груди. Все, больше никаких чувств, только холодный разум.

– Так зачем же тебе понадобилось остаться со мной наедине? – Видно, этот вопрос никак не давал ему покоя.

– На счет наедине я не настаивала, это была ваша инициатива. Я хотела просто задержаться рядом.

– Насколько долго?

– На полчаса.

Они одновременно перевели взгляды на настенные часы. С момента, как они покинули зал, прошел почти час. В Алесе окрепла уверенность, что второй акт у ребят прошел в соответствии с планом и Рис с друзьями уже на свободе.

– Почему у меня такое чувство, что меня обыграли не только за шахматной доской? – иронично произнес Хальер. – Скоро я узнаю, ради чего ты рискнула прийти во дворец и спровоцировать грандиозный скандал на балу?

Алеся мило улыбнулась и похлопала ресничками. К ней вернулась убежденность в непреодолимой силе своего проклятья.

– Какой скандал? – невинно поинтересовалась она.

Ее поняли, но не поверили. Прям недооценили! Аж обидно, честное слово.

Хальер вытащил амулет связи и Алеся порадовалась, что ее шарфик блокирует только входящие сигналы.

– Адис? Ты еще на балу?

Ого, как по-простецки он обращается к императору. Из амулета донесся голос его собеседника:

– Да, я раскрыл звукопоглощающий полог, можешь говорить спокойно. Ты куда пропал? Понимаю, что скукотища смертная, никаких новых лиц, даже маломальского скандала не случилось, рейт Марис и то исчез в самом начале бала, не став нервировать возлюбленную моего сына, но долг есть долг. Ты должен был открывать бал со своей партнершей, а пришлось Имиру с Карилиной за тебя отдуваться.

– Ты помнишь, о чем я просил тебя в начале бала?

– А, изо всех сил постараться запомнить спутницу Дираса? Помню, но он пришел без спутницы. Коул, возвращайся немедленно, а то Клари на тебя всерьез рассердится.

– Позже, – глухо ответил Хальер, выключая амулет.

Он уставился на насмешливо улыбающуюся Алесю.

«Очень хорошо, что он считает меня сильным магом-менталистом, не захочет прибить сразу, бездарно профукав такой «огромный магический резерв». Есть отличный шанс попасть в столичные казематы тайной канцелярии в живом виде», – думала Алеся.

– Потрясающий потенциал, никогда ранее с таким не сталкивался. Ты уверена, что смогла бы остановить мои домогательства, если бы я принял всерьез твое заманчивое предложение о любовной связи? Стереть память толпе пустышек – это одно, а заставить сильного мага плясать под свою дудку – это совсем другое, – предупреждающе сказал Хальер.

Алеся перестала улыбаться.

– Я адекватно оцениваю свои возможности, потому и не пытаюсь воздействовать на вас ментальной магией, – честно ответила она. В самом деле, где магия и где она – обычный проклятый человечек.

– Тогда как бы ты действовала в случае моего упорства в достижении желаемого?

Вновь побагровевшая Алеся упорно не отводила взгляда от стрелок часов.

– Полагаю, в этом случае больше бы действовали вы, – тихо ответила она.

Хальер судорожно глубоко вдохнул, пораженно замер и шумно выдохнул, укоризненно качая головой и проводя рукой по своим темным растрепавшимся волосам:

– У тебя не было ни одной задумки, как избежать моих поползновений?! Ты  благородная дурочка, Алеся! Наши законы никак не защищают иномирных магов, поскольку те не являются гражданами империи, запомни это и никогда не подвергай себя такой опасности! Любой мерзавец может сделать с тобой что угодно и его невозможно будет привлечь к ответственности по закону!

– И вы тоже можете сделать, что угодно. Собственно, вы так и делаете, даже с гражданами империи, – намекнула Алеся на историю с арестованными подпольщиками.

Ее наградили хмурым взглядом, спросили сумрачно:

– Я получу ответ, чего ради ты рисковала своей девичьей добродетелью и свободой? Что такого произошло за этот час и зачем тебе потребовалось мое общество?

Алеся еще раздумывала, с чего бы это ей отвечать на расспросы врага, когда в дверь постучали. Хальер вскинул брови, удивленный, что его рискнули потревожить без соизволения, и распахнул дверь воздушным вихрем.

За дверью стоял нервный Лоурес. При виде раскрасневшейся нарядной Алеси он вспыхнул, поспешно отвел взгляд, на его щеках румянец то и дело сменял бледность, пока он говорил:

– Простите, ир, что отвлекаю, но не хотелось бы быть повешенным за то, что не отвлек. Вы не отвечаете по амулету связи и не заметили сигнал тревоги – я подумал, что это не совсем нормально для вас даже при личной встрече с дамой.

– Сигнал тревоги? – Хальер нахмурился, взглянул на темный, молчащий брелок, подвешенный к поясу. – Откуда сигнал?

– Из Кресси. Их дежурный дозвонился в центральное управление, когда смог выбраться из кабинета.

– Что произошло? – властно прервал его Хальер.

– Арестованные сбежали. Их сообщники атаковали управление, двух дежурных заблокировали в кабинете и накинули на дверь антимагическую защиту. Начальник управления прибыл на место, но его тоже посадили под замок, да и что он мог противопоставить налетчикам, вооруженным амулетами? Выпустили из камер тех шестерых, которых вы лично велели держать за решеткой: Рислирина Хорса и его друзей.

– Сколько же было нападавших? – изумился Хальер.

– Пятнадцать человек.

Хальер изумился еще сильнее:

– Всего пятнадцать? В Кресси сотня ищеек, сигнализация должна была созвать к управлению их всех!

– Э-эээ... они оказались довольно далеко от Кресси и прибыли на место слишком поздно.

Хальер прищурился:

– Вы умудрились проглядеть в Кресси огромный всплеск ментальной магии перед налётом?!

– Нет! Всплеска магии не было, – с твердой уверенностью опроверг Лоурес.

– Ты хочешь сказать, что этой ночью все сто ищеек Кресси совершенно случайно скопом покинули город? – разозлился Хальер.

– О, нет, я не хочу сказать, что это произошло случайно! Но магией на них не воздействовали.

Но Хальер уже не слушал своего зама. Уточнив, что пострадавших нет, он захлопнул дверь и шагнул к счастливо улыбающейся Алесе: акт второй у ребят прошел отлично, в полном соответствии с программой представления. При приближении противника она постаралась придать своему лицу менее радостное выражение, но сама понимала, что ей это вряд ли удалось.

Синие глаза осмотрели ее, мужские губы в который раз за вечер дрогнули в улыбке. Алеся не успела расшифровать эмоции своего врага, промелькнувшие ярким калейдоскопом и спрятавшиеся за щитом его холодной сдержанности.

– И как ты это провернула? – с любопытством спросил Хальер.

Он никуда не спешил и, казалось, совсем не злился.

– Предлагаю сделку: я рассказываю «как», а вы меня отпускаете.

– Я сам узнаю «как».

Алесю накрыло мерцающим радужным облаком магии и ее чудо-шарфик перелетел с плеч в руки Хальера. Он встряхнул ткань, посмотрел на нее вооруженным магией неоновым взглядом и сказал:

– Ох, охранники, дождетесь вы у меня премиальных в этом месяце! Это ж надо, а? Я прекрасно представляю, как тебе удалось протащить ЭТО мимо них: небось, Дирас шарфик в руках услужливо подержал, пока ты перед моими ищейками крутилась? С эти пунктом твоего плана все ясно, и в Кресси все разузнаю, а ты дождешься моего возвращения.

Алесю подхватило вихрем, выволокло из кресла, притянуло к магу.

– Я арестована? – спросила Алеся, храбро вскидывая голову и прямо смотря в глаза своего врага.

– Еще нет, – хрипло ответили ей, – потому что правилами категорически запрещено целовать арестованных. Я сам ввел строжайший запрет на дружеские и романтические отношения с задержанными и не могу нарушать его.

Голову Алеси обхватили широкие ладони, и на ее губы обрушился горячий поцелуй. Страстный, но нежный. Напористый, но ласковый. Алесю никогда не целовали так: словно долго-долго ждали этого момента и наконец дождались, словно знают ее давным-давно, а не видят впервые в жизни. Словно о ней помнят и всегда помнили... Она так сосредоточилась на неожиданных эмоциях, излучаемых мужчиной, что ее собственные чувства как-то не успели определиться, что же им делать: наслаждаться моментом или впадать в бурное негодование.

– А вот теперь – арестована, – выдохнул Хальер, отстраняясь.

На правом запястье Алеси сформировался и засиял серый туманный браслет. Миг – и он соединился такими же мерцающими нитями с браслетом на руке Хальера. Так сказать, наручники по-магически.

– Извини, милая, но сильный необученный менталист – слишком опасный объект, чтобы позволить ему свободно разгуливать по империи, – заявил глава тайной канцелярии, словно и не он только что страстно целовал этот «опасный объект». – Так что желание о твоем освобождении я не исполню, можешь его и не озвучивать.

И Алесю потащили из дворца по длинному крытому переходу в управление тайной канцелярии. Раскрывший рот дежурный ищейка на вахте – и молниеносно выданные свалившемуся, как снег на голову, начальству ключи от тюремных камер, затем спуск по крутым ступеням в полуподвал. Перед Алесей промелькнули озадаченно-испуганные лица вскочивших ищеек-охранников. Лязг замков и решеток – и Алесю втолкнули в одиночную камеру.

– Ключ от твоей камеры только у меня, у начальника тюрьмы я тоже заберу дубликат, не трать магию на ментальные внушения выпустить тебя, – посоветовал Хальер. – Я скоро вернусь, моя беглянка, не скучай.

 Он повернулся к ней спиной, сделал шаг, но задержался на пороге камеры. Круто развернулся в обратном направлении, подступая к Алесе и вновь нежно обхватывая широкими ладонями ее лицо, проводя подушечками больших пальцев по щекам. Оглянулся на замерших позади него потрясенных охранников, не знающих, что и подумать о неслыханном поведении своего высокого начальства.

– Ты успела воздействовать на них, да? Они ведь потом всё забудут, верно? – с надеждой спросил Хальер, явно намереваясь поцеловать ее еще раз, вопреки собственным строжайшим запретам.

– Не могу гарантировать, – насмешливо откликнулась Алеся.

– Чертовка, – пробормотал ее враг, неохотно отстраняясь. – До очень скорой встречи.

Алеся опустила голову пониже, скрывая торжествующий блеск в глазах. Хорошо, что враг не знает: в этой пьесе запланировано четыре акта...

– Вы должны мне желание, – вторично напомнила она.

– Вот о своих желаниях и поразмысли, дожидаясь меня тут. Я быстро обернусь, моя голубка, и мы обсудим и твои желания, и то, почему ты так панически испугалась Левана. Ах, да, и не надейся, что я тебя не вспомню. Не хотел открывать карты заранее, но в твоем заклинании стирания памяти есть зияющая брешь. Знаешь, я узнал бы тебя в бальной зале, приди ты и без Дираса: я запомнил твое милое личико еще в тот день, когда ты выскочила из табуна длиннорунных пони и затерялась в переулках Кресси.

Он усмехнулся, смотря в ее ошеломленное, растерянное лицо, коснулся пальцем раскрывшихся Алесиных губ и вышел, заперев камеру на замок.

В управлении тайной канцелярии Кресси своего главу встретили понурые ищейки. Не все были в сборе: кто-то из них так и не успел вернуться в город. Начальник управления в своем кабинете сумрачно разложил на столе перед иром кучу писем-доносов:

– Получили вчера поздним вечером, когда сидели дома, письма подсовывали под входную дверь. И молодая неразумная кровь взыграла, понеслись задерживать...

Хальер развернул первое письмо:

«Уважаемый господин Крилс, пишет вам кузнец села Патихи по поводу беглой магини. Ну, мне кажется, что это она, а кто еще это мог бы быть, верно? Вчерась моя жёнка ходила корову на поле доить, а на краю поля в дальней шохе, где сено у моего соседа хранится, женская блуза на солнце сушится. Жена, как вернулась, говорила соседке: забыла ты свою рубаху, иди забери пока ветром не унесло, а та ей: ничего не забывала, в шохе не переодевалась. А муж соседки как услыхал про блузу, так и полез на свою бабу с кулачищами – мол, перед полюбовником одёжу скидывала. Насилу его утихомирили.

Ну да речь не о том, а смысл, что блузу мы вечером на шохе не нашли! А пока искали, в окнах заброшенной мельницы огонек видели, а на берегу у речки – следы обнаружили маленькие, женские и посудили: какая баба будет одиночкой в заброшенном строении жить? За сведения о беглой магине 10 рохов обещано, куш немалый, жена и говорит: пиши в город, пока сосед не сообразил, чья это блуза была и сам награду нашу не прихватил. Я спросил у местного стражника, кто в городе самый честный ищейка, кто не даст прикарманить чужие рохи, он сказал, что вы. Приедьте, пожалуйста, сразу, пока магиня далече не убёгла, а то мы сами ловить ее опасаемся, поелику совсем не маги, хоть и деньги упускать очень жалко. Вы тоже в накладе не останетесь, стражники толкуют, всем ищейкам повышение за ее поимку обещано.

Жду вас ночью у заброшенной мельницы за поваленным дубом. Кузнец Петко».

Подобного содержания были и остальные «доносы от бдительного населения».

– И вы в одиночку ринулись задерживать мага-менталиста? Это не кровь взыграла, это другая жидкость в голову ударила, – холодно прокомментировал Хальер. – Вы о чём думали?

– Так это ж просто молоденькая девушка, чего ее ловить-то, мы амулеты антиментальные взяли, – пояснили провинившиеся ищейки.

– До уровня сообразительности этой молоденькой девушки вам еще расти и расти, а амулеты против нее бессильны, это проверено. Приказываю отставить розыски, девица уже в столичной тюрьме сидит.

– Как? Когда?! Кто поймал?! – посыпались вопросы.

– Я поймал, лично, этой ночью, – хмыкнул Хальер. – Теперь это моя головная боль, живите спокойно. Я сегодня в благодушном настроении, так что этот прокол прощаю, но в следующий раз ответите по всей строгости, ясно?

– Так точно, глава тайной канцелярии! – рявкнули служивые, вытягиваясь в струнку и радостно переглядываясь.

– Ладно, идите по домам, отсыпайтесь после ночной охоты за миражом.

Хальер двинулся к выходу, предвкушая возвращение к своей умной-разумной, хитрющей, но премиленькой пленнице.

Совершенно случайно его внимание привлек белый листок на двери совещательной комнаты. Ир шагнул ближе, всмотрелся... небольшое объявление было написано очень знакомым изящным почерком – тем самым, что и пояснительная к пакету с записками из магистрата. И текст объявления внушал опасения...

«Да, я, синеглазая блондинка, работаю у вас уборщицей...»

Хальер окутался вихрями стихийной магии и стремительно вылетел в сторону столицы. Ох, недаром его голубка тут в тюремных камерах убиралась, ох, недаром! Он еще не знал, чем ему грозит это открытие, но летел как никогда быстро, выделяясь в лучах вставшего солнца темным силуэтом на голубовато-сиреневом утреннем небе.