Глава 61

Голова кружится, гудит, а пол-лица будто окунули в чан с кипятком. Из носа вытекает кровь, которая катится по губам и подбородку. Во рту металлический привкус, от которого появляется рвотный позыв.

Твою мать… Как же больно.

Хватка на волосах слабеет, и я падаю на колени, сдирая с них кожу. Хватаюсь за гудящую голову и сморщиваюсь, пытаясь унять гул внутри.

Почему Рома не спит? Я же видела, что он…

Удар по рёбрам выбивает из лёгких воздух.

Отлетаю на полметра в сторону, морщусь и скриплю зубами, чтобы случайно не закричать.

Кирилл наверняка уже услышал, что Березников был здесь. И мне не хочется, чтобы Воронов злился из-за этого. Потому что боюсь, что этот человек не умеет сдерживать свой гнев.

— Дрянь, — меня хватают за волосы и тянут вверх. Шиплю от боли, продолжая держаться за лицо. Разжимаю глаза и вижу окровавленную ладонь. Хреново…

Потому что голова идёт кругом, половину лица жжёт, как и рёбра, по которым мужчина заехал ногой.

— Думала, провела меня? — он тянет с такой силой, что приходится встать на ноги. Всё вокруг плывёт, а его голос слышится через плотную завесу в ушах. — Заявилась спустя два месяца, показывая, как тебе херово. Ты бы никогда не сделала этого. Гордая настолько, что, даже оставшись без денег, никогда не придёшь и не попросишь помощи. Ещё и питьё имитируешь хреново. Совсем меня за идиота держишь?

Усмехаюсь, чувствуя, как в открытые губы скатывается ещё больше крови, вытекающей из носа. Если этот мудак мне лицо испортил…

Проклятье, о чём я думаю?

— Удивлена, — язвлю. — У тебя ещё и мозги есть.

Он прав. Я никогда бы не пришла к нему, даже если бы в кошельке была последняя сотня рублей.

— И что ты задумала? — шипит в лицо, дёргает за волосы, заставляя откинуть голову назад. Боль простреливает кожу, и я снова морщусь.

— Я сейчас буду, потерпи, — совершенно спокойно слышится в наушнике, но это никак не успокаивает. Да, я не боялась Рому, потому что знала — где-то недалеко был Ворон, на которого я могла положиться.

Единственное, за что я сейчас боялась — за ребёнка. Лишь бы он не ударил в живот. А остальное поправимо.

— Ты убил моего отца, — пытаюсь отвлечь его разговорами. — Получил его компании. Думал, я смирюсь так просто? Должен был понять, что это удар по моему самолюбию.

— Он этого заслужил, — равнодушно проговаривает Рома, заставляя мои глаза округлиться от шока. И это говорит он?! — Идиоты всегда расплачиваются больше всех. В последние дни перед свадьбой он начал говорить о её отмене. Даже хотел разорвать контракт. И что мне нужно было делать?

От этих слов слёзы подступают к горлу. На душе становится горько, и её же рвёт на части. Да ладно…

Отец, и отказаться от свадьбы? Быть того не может.

— Пришлось с ним разобраться. Выдалась хорошая возможность.

— И зачем всё это? — голос дрогнул, хоть я этого и не хотела. — Ради компаний? Ты полный кретин, если всё это только ради них.

— Не-ет, Тина, — он скалится так хищно, что по позвоночнику проходит ток от волнения. — Дело не только в них, но и в тебе. Раньше я считал тебя самой лучшей своей пассией. Влюбился. Захотел обладать. Втёрся в доверие к твоему папашке, и он с радостью согласился отдать тебя.

Ладонь в секунды оказывается на моей талии, и Рома дёргает меня на себя, впечатывая в своё тело.

— Ты казалась такой сучкой, а меня всегда привлекали тяжёлые личности, — руками упираюсь в его плечи, но силы куда-то делись. Из-за удара со столом я вообще с трудом стояла на ногах, стараясь удержаться на них. — Думал, мы будем отличным дуэтом, но ты меня разочаровала. Прыгнула в койку к Воронову. Тогда и решил проучить тебя. За твою измену. Думал, ты вся такая святая, а, нет, оказалась шлюхой ещё той.

Пальцы на моей талии вжимаются сильнее в плоть, и я морщусь, выплёвывая ему прямо в лицо:

— Конечно, это же не я трахалась со своей секретаршей и женой Воронова, — как он смеет осуждать меня? — Думаешь, я не знала? Я давно могла разорвать наш контракт, но считала тебя нормальным человеком. Бывает, сорвался. Но надо было сделать это до того, как отец написал завещание.

На мои слова он только закатывает глаза.

— Не отрицаю. Шевцова ведь предупреждала тебя, не так ли? — не понимаю его слов, из-за чего сейчас выгляжу глупо. — Ой, да ладно. Не тупи. Парковка. Записка. Я знаю про неё. Аня решила тебя предупредить, но ты не послушалась. А разорвала бы наш контракт из-за моей измены, всего бы этого не было.

От его слов и так больная голова гудит.

Господи, какой же слепой я была.

Я совершенно забыла про ту записку.

— Но здесь ты виновата сама. Как и в том, что переспала с Вороновым. Если бы ты не сделала этого, то сейчас мы бы уже отдыхали где-нибудь на море, а не стояли здесь, выясняя отношения.

— А что, — снова глупо улыбаюсь. — Задело то, что я дала твоему врагу, а тебе нет? Он, знаешь ли, хорош в постели. Намного лучше тебя.

Наверное, зря я это сказала. Но сдержаться не могу. Слова так и лезут изнутри.

За что и получаю то, что происходит в следующее мгновение.

Хватка на волосах слабеет, и рука Березникова оказывается на моей шее, с силой сжимая. Воздуха сразу же начинает не хватать, и я впиваюсь ладонями в его запястья, глотая ртом кислород.

— Зря ты это, Гордеева, — шипит мне в лицо, чуть ли не касаясь своими губами моей физиономии. — Думаешь, твой Кириллка такой пушистый?

— Не слушай его, Крис, — снова слышится в наушнике. — Две минуты.

— Нет, — хочу качнуть головой, но не могу. — Он подонок, как и ты.

Говорила правду. Потому что Воронов тот ещё сукин сын. Снова играет в свои игры за моей спиной.

— О-о, не-ееет, — тянет и носом касается моей окровавленной щеки. Вдыхает воздух, прикрывает глаза, а потом делает то, что заставляет рвоту подступить к горлу — ведёт языком по коже, слизывая кровь. Боже, что за придурок… — Думала, он твоё спасение? Он игрался с тобой. Всё это время. Знаешь, почему он резко появился в твоей жизни? Потому что мы объявили о своей помолвке. Только узнав об этом, он решил забрать тебя у меня, зная, как я неровно дышу к тебе. Так же, как я забрал у него сестру. Поэтому, если думаешь, что у вас там любовь до гроба, то ты ошибаешься. Он просто использовал тебя, чтобы подобраться ко мне. Не удивлюсь, если сейчас ты всё это делаешь по его прихоти.

Я не верила в его слова. Но червячок сомнения, который появлялся каждый раз в таких ситуациях, заставляет засомневаться.

— Тоже мне, Америку открыл, — язвительно отвечаю, хотя в душе творится самая настоящая буря. Если всё сказанное им правда… Не знаю, что сделаю. Наверное, где-нибудь умру. Слишком много дерьма вокруг меня, от которого отмыться слишком тяжело.

Утешало одно — Кирилл знал меня задолго до этого. Поэтому внутри тешится капелька надежды на то, что он не настолько подонок, каким кажется.

Кстати, о нём.

Дверь распахивается громко, создавая лишний шум.

Березников сразу же оборачивается, а я не могу. Пальцы с лёгкостью продолжают сдавливать шею.

Но я знаю. Он пришёл.

— Отпусти, — его тихий и спокойный голос разносится по всей комнате, и я облегчённо выдыхаю. Он здесь. Здесь. Пришёл.

— Пушку для начала из рук выкинь, — цедит сквозь зубы, и страх пробирает всё тело. Что? Пистолет? У Кирилла?

Стук металла о пол, и хватка на шее медленно пропадает. Глотаю жадно воздух и чуть не валюсь на пол, но вовремя хватаюсь за стол.

И округляю глаза, видя пистолет в руках Ромы, который он тотчас вытаскивает из-за спины.

Время замирает, как и моё сердце. Перед глазами проносится вся моя никчёмная жизнь. Все ночи с Кириллом. Моменты, когда он перед сном проникает в моё тело, а на утро кормит завтраком, выпроваживая на работу.

Следующее делаю, не обдумывая. Инстинкт самосохранения полностью отключается. А в голове витает только одна мысль — не дать Роме спустись курок.

Шаг вперёд, и налетаю на мужчину, чуть ли не сбивая его с ног. Выстрел проносится в воздухе, и я надеюсь, что он не попал в Кирилла.

Только бы не попал…

Не слышу никаких криков, но чувствую сильный толчок в грудь. Мир вокруг кружится из-за боли в голове, и я не выдерживаю, хоть и пытаюсь. Ноги слабеют, а удар только ухудшает ситуацию.

Лечу вниз, пытаясь удержаться, но руки не слушаются.

Резкая боль в затылке заставляет безмолвно крикнуть, выпуская изо рта только тихий вздох. Падаю на пол, понимая, что проваливаюсь в объятия темноты.

В ушах звон, перед глазами чернота, а на теле необычная лёгкость…