Глава 13

Кордак,

Ласида,

королевский

замок

Повертев в руке перо, Лорго отложил его на стол и снова погрузился в раздумья. Прямо перед ним ядовитой змеёй свернулась пачка свитков, которые он должен был подписать. Вот только в действительности ли должен? Солси говорит, что иначе нельзя. Что если не задушить заговор в самом зародыше, уже через месяц-другой мягкотелость правителя обернётся кровопролитной междоусобной войной. Наверное, маршал прав. Но шестнадцать смертных приговоров в один день — ничего себе зародыш!

Конечно, Лорго внимательнейшим образом изучил дела каждого из заговорщиков — от простых дворцовых слуг до титулованных дворян. Согласно результатам дознаний выходило, что виновны действительно все поголовно. И хотя свою вину признало лишь примерно две трети обвиняемых, но разве ж это аргумент в пользу невиновности остальных, когда на другой чаше весов лежат фактически неопровержимые доказательства причастности к самому масштабному за всю историю Кордака заговору?!

И всё же Лорго никак не мог решиться одним махом подписать шестнадцать смертных приговоров. Раз за разом он перечитывал протоколы дознаний, документы, письма, признательные показания, изобличающие сообщников. И его всё больше терзал вопрос, почему всё случилось именно сейчас? Почему именно сейчас столько людей из его собственного окружения вдруг решили, что необходимо восстановить историческую справедливость и посадить на трон Голь^рто, потомка Ку^ри?

Что же он, Лорго, сделал не так, если на него ополчилось столько народу? Или напротив — не сделал? Очевидно, что причина в нём самом. Потому как «историческая справедливость» тут вовсе притянутый за уши аргумент. Даже если предок Лорго, Вейлари, и был бастардом, у его единоутробного брата Куори не имелось ни малейших оснований для претензий на кордакский трон, ибо их отец Дь^рто (обвинявший жену в измене) никогда даже не ступал на землю Кордака, не то что не был его сюзереном. Речь может идти лишь о том, что потомки Вейлари незаконно носят имя Мейнсил^р. Да, конечно, можно припомнить и тот факт, что настоящий отец Вейлари наверняка был из самых низов. Однако спустя столько лет это никак не повод, чтобы посадить на трон потомка тех, кто не сделал для Кордака вовсе ничего.

Причём менее всего в организации заговора Лорго подозревал самого Гольерто — человека инертного, слабого и безответственного, в свои двадцать девять прославившегося лишь тем, что однажды едва не проиграл в карты свой замок, подаренный ещё Куори его братом Вейлари. Безусловно, во главе заговора стоит кто-то другой — тот, кто решил, что, посадив на трон безвольного Гольерто, обретет-таки столь вожделенную власть.

Но кто это? Один из тех, чьи приговоры лежат сейчас на столе у Лорго? Или же главная фигура всё ещё остаётся в тени?

А что если… О том, что против него плетётся заговор, Лорго предупреждал ещё Дагратдер — там, на Ледяном Роге. Лорго тогда отмахнулся от подобного предположения — ведь до его путешествия на север не было вовсе никаких предпосылок даже для простых подозрений. Однако сразу по возвращении в столицу обстановка резко изменилась. Точнее, всё началось ещё на Ледяном Роге — именно там на него было совершено покушение.

Так не стоит ли за странным заговором… сам повелитель вампиров? Что если границы Бордгира стали тесны ему, и он решил прибрать к рукам соседний Кордак? Конечно, первым завёл речь о заговоре как раз Дагратдер. Однако он очень умён и вполне способен играть на грани провала — а каким образом лучше всего отвести от себя подозрения, как не первым предупредить о грозящей опасности?!

Итак, Дагратдер. Если паутину заговора плетёт именно он, худшего противника и представить трудно. А главное, никакие казни не решат проблемы — паук-то остаётся вне досягаемости, и будет плести свои сети дальше, затягивая в них всё новых и новых кордакийцев.

Правда, абсолютно непонятным остаётся механизм его вовлечения людей — каким образом он связывается со своими сообщниками, что обещает им? Почему вообще кордакийцы принимают его, вампира, сторону, что такого он может им посулить?

Конечно, найти ответы на эти вопросы чрезвычайно сложно, однако сбрасывать Дагратдера со счетов всё равно не стоит — уж больно странно всё совпало. Плюс ещё эта его заинтересованность в совместной заставе на Ледяном Роге. И, помимо того, никто ещё не доказал, что за нападениями тех жутких монстров не стоит магия вампиров — между прочим, только их повелителю и удалось совладать с одной из тварей!

Кстати, о магии. Лорго взял документ с правого края стола. Указ о запрете магии в любых её формах. Решение о подписании данного указа, к сожалению, тоже нужно принять сегодня же. Солси говорит, что дальше тянуть нельзя.

Как странно всё переменилось — ещё недавно маршал был против подписания данного указа, а теперь вот сам же торопит с ним. Солси вообще очень изменился после поездки на север. Хотя чему удивляться — столько проблем свалилось на него разом, а он ведь уже немолод.

Так что же с указом? С одной стороны, магию, безусловно, следует запретить! А с другой… Ни Лимерана, ни Дам^нг, ни Лероны ничего подобного не планируют. Так не угрожает ли единоличный отказ от магии безопасности Кордака? И ещё один аспект. Люди привыкли пользоваться услугами магов, то же магическое целительство зачастую наиболее эффективно. Не вызовет ли запрет магии активного недовольства в народе? Сейчас, когда обстановка и так накалена, это было бы крайне опасно.

Да, пожалуй, сейчас издавать такой указ просто неразумно.

Правда, Солси считает, что за заговором стоит именно Ковен Магов — структура весьма обособленная, вроде бы не вмешивающаяся в политику, но и не допускающая в свои дела никого. А главное, кордакский Ковен Магов тесно связан с Ковенами других королевств. Даже если удастся получить доказательства причастности Ковена к заговору — как бы после ареста магической верхушки за собратьев не вступились зарубежные маги. Ковен Лимераны обладает огромным влиянием на короля, а конфликта со столь серьёзной державой уж никак не хотелось бы.

Солси считает, что запрет на магию поставит магов вне закона, и тогда-то наконец можно будет добраться и до корней заговора. Однако Лорго всё больше склонялся к мнению, что маршал неправ — вне закона маги будут лишь для Кордака, а другие страны скорее сочтут незаконным сам указ кордакского короля.

А если он намерен всё-таки как-то забрать Джейлис у герцога Фонтейла, обострять отношения с Винлианом ему тем более никак нельзя!

Да и вообще не стоит давать повод правителям других государств кидаться на защиту бедных-несчастных кордакских магов — а они ведь вполне могут направить сюда свои войска. Даманг давно зарится на кордакские территории, и Лимерана никогда не упустит случая оттяпать кусок пожирней — только бы шанс представился.

Нынешний мир держится на том факте, что все государства более-менее равны по силам. Однако внутренний заговор и нападения тварей с севера и так отчасти ослабили Кордак. Если лишить свои войска ещё и магической поддержки — внешнего вторжения, наверное, уже вовсе не избежать.

Нет, нельзя сейчас подписывать указ. И даже в дальнейшем нужно ещё сто раз подумать, прежде чем принимать такое решение — кто бы ни стоял за нынешним заговором.

А быть может, как раз намерение Лорго запретить магию и подтолкнуло Ковен к организации заговора против короля? Но если оставить всё как есть и во имя блага Кордака не поддаваться больше эмоциям, маги, наверное, тоже пойдут на попятную?

Если же за заговором стоит Дагратдер, запрет магии тем более лишь навредит Кордаку — кто, кроме магов, способен хоть как-то противостоять вампирам?!

Итак, с указом решено — Лорго взял бумагу с его текстом, разорвал на четыре части и решительно бросил в камин.

На пару мгновений засмотрелся на пламя, и перед глазами вновь всплыл образ Джейлис — прекрасной блондинки, заставлявшей его гореть от страсти даже на расстоянии.

Лорго так и не мог забыть ни одного мгновения, проведённого с ней. Поначалу пытался. Убеждал себя, что должен думать об интересах государства. А Фонтейл слишком близок к Винлиану, имеет на него влияние, и если король Кордака уведёт у него жену — это может обернуться даже разрывом отношений с Лимераной. Винлиан — тот ещё самодур, и если склочная сволочь Фонтейл его хорошенько накрутит…

Но всё оказалось бесполезно — упрямое сердце никак не желало прощаться с мечтой о Джейлис.

Нет, хватит, сейчас совершенно не до этого! Чтобы отогнать наваждение, Лорго даже потряс головой. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Теперь пора вернуться к смертным приговорам.

В дверь постучали.

— Ваше величество, — обратился дежуривший у дверей гвардеец, — вашей аудиенции просит его высочество Найл^ри.

Лорго бросил взгляд на часы. Время за полночь, мальчишке давно пора спать. Нет, пусть приходит завтра.

Но в это время Найлори уже проскользнул в королевский кабинет безо всякого разрешения

— останавливать принца силой гвардейцы, естественно, не решились.

— Почему не спишь? — Лорго сурово посмотрел на брата.

— Не спится, — ответил десятилетний мальчик с самым серьёзным видом.

— Луизаре, можете быть свободны, — отпустил гвардейца король и снова обратил взор к брату. — Ну, если не спится — садись.

— Благодарю вас, ваше величество, — Найлори расположился в кресле у письменного стола.

— К чему такая официальность наедине? — удивился Лорго. Взаимоотношения братьев не были безоблачными, одно время Лорго даже ненавидел мальчика, виня его и отца в смерти матери. Однако после гибели Бель^рти Лорго многое переосмыслил — в том числе несправедливость своих претензий к брату, и в итоге в корне изменил своё к нему отношение. Найлори тоже постепенно начал отвечать старшему брату взаимностью.

— А я к тебе по делу, — заявил принц, всё ещё блюдя взрослую серьёзность во взгляде.

У Лорго ёкнуло сердце. Было лишь одно дело, по которому именно сейчас мог прийти к королю Найлори — дело герцога Легилайра, в числе прочих лежавшее у него на столе. Отец ближайшего друга принца, а по сути, он уже давно заменял отца и самому Найлори. Ещё вскоре после смерти супруги Бельерти фактически забросил своих детей, и заботы о мальчиках взял на себя маршал Солси… ну, и епископ Ласидский тоже не забывал их. Однако Солси больше внимания уделял Лорго. Найлори же был ближе именно Легилайр — отец Арисанта, с которым они были просто неразлучны.

— Говори, — с тяжёлым сердцем произнёс Лорго.

— Что говорить?! — вскипел Найлори. — Неужели ты не понимаешь — герцога Легилайра попросту оболгали! Самым бессовестным образом!

— Но…

— Он никому не желает зла! — продолжал мальчик, с трудом сдерживая слёзы отчаяния.

— Это самый добрый человек в мире! Его все любят!

Насчёт «самого доброго в мире», конечно, откровенное преувеличение, однако последнее утверждение Найлори — чистая правда. Герцог умел внушить симпатию к себе практически любому — ладить с окружающими у него получалось всегда.

— Но если Легилайра действительно любят все, как утверждаешь ты, — возразил Лорго, стараясь сохранять королевское спокойствие, хотя на душе у него было очень мерзко, — кто же тогда мог оболгать его?

— Мерзавцев хватает! — категорично заявил принц.

— Найлори, я понимаю, что ты привязан к герцогу Легилайру, и тебе всего десять лет…

— Да, я молод, — тут же набычился Найлори. — Но не слеп! Как ты!

— Если ты не слеп, — Лорго делал скидку на возраст и душевные переживания брата, потому спустил ему дерзость и продолжал разговор с максимальной благожелательностью в голосе, — тогда почитай сам дело Легилайра. Грамоте ты обучен. — Протянув принцу подшивку листов, король продолжал: — Его причастность к заговору подтвердили девять человек. По-твоему, все они лгут?

— Конечно, лгут! — подержав подборку документов в руках, Найлори яростно швырнул её обратно на стол. — Они ненавидят герцога, завидуют ему или их заставили солгать!

— Ты просто не хочешь смотреть фактам в лицо! — сорвался-таки Лорго.

— Это ты не хочешь! — взвился Найлори. — Маршал Солси сошёл с ума! А ты не хочешь этого видеть!

Не смей так отзываться о маршале! — разгневался Лорго.

— Буду! — упрямо заявил Найлори. — Твой дорогой маршал отправляет на смерть лучших людей королевства. Одного за другим. А ты послушно подписываешь приговоры, не желая думать самостоятельно! Ты не привык думать! Слушать маршала, конечно, куда проще.

Принц определённо повторял чьи-то слова, слышанные им ранее — это никак не были мысли десятилетнего мальчика. Скорее всего, оные принадлежали кому-то из его ближайшего окружения.

— Так говорит герцог Легилайр? — Лорго был уверен, что угадал на все сто процентов.

— Нет, — возразил Найлори, естественно, защищая своего фаворита. — Так считаю я. И весь Кордак!

Лорго задумался, не зная, как продолжать разговор. Найлори, похоже, не переубедит ничто. Он слишком мал, чтобы вникать в тонкости политических игр. Впрочем, детская категоричность в любом случае не позволит ему принять ни простых доводов, ни сложных.

Однако тирада, произнесённая мальчиком, как это ни прискорбно, только лишний раз подтвердила виновность Легилайра. Но, положа руку на сердце, в одном Лорго был согласен с братом — количество казней рискует превысить все допустимые пределы. Пожалуй, Солси действительно перегибает палку — нельзя казнить всех подряд. Завтра же он серьёзно поговорит с маршалом.

Хотя кое в чём Солси всё же прав — если за заговором стоит Дагратдер, отсылать заговорщиков в Бордгир в числе другого корма вообще глупость. Пускай вампиры и дальше пьют убийц и грабителей. А врагов короны логично именно казнить.

Но всё равно смертных приговоров слишком много!

— Если ты и герцога Легилайра отправишь на эшафот… — прервал Найлори размышления короля. Губы мальчика дрожали, но говорил он твёрдо. — Ты мне больше не брат!

Ну зачем он произнёс это?! Лорго и сам уже склонялся к мысли заменить смертный приговор менее суровым наказанием, а теперь получится, будто он поддался на шантаж десятилетнего мальчишки. Впрочем, скорее всего, он бы и действительно поддался, даже если бы думал иначе — Лорго чётко понял, что казни Легилайра Найлори не простит ему никогда… и всерьёз боялся этого.

— Не думай, что это твоя угроза заставила меня… — нерешительно начал Лорго. — Я и сам понимаю, что казнями проблему не разрешить. Однако и на помилования враги короны надеяться не могут, — тон Лорго стал стальным. — Все шестнадцать преступников, чьи судьбы я должен был решить сегодня… отправятся на Ледяной Рог. Охраняя наши северные рубежи, они смогут искупить свою вину.

— Но герцог Легилайр невиновен! — Найлори продолжал настаивать на помиловании — снова детский максимализм.

— Если впоследствии выяснится, что кто-то из них был обвинён в измене незаслуженно, — твёрдо продолжал Лорго, — я тотчас верну его из изгнания. И принесу свои искренние извинения.

— Ну хорошо, — согласился Найлори, видимо, поняв, что не стоит требовать слишком многого. — Но ты же не отправишь герцога простым солдатом? — в глазах мальчика мольба смешивалась с искренней убежденностью, что такое попросту невозможно.

— Не отправлю, — вздохнул Лорго. — Полагаю, толковый помощник Дамреби не помешает.

— Спасибо, Лорго! — Найлори вскочил с кресла, обежал стол и повис у брата на шее. — Я верил, что ты не можешь казнить невиновного.

— Найлори, уже очень поздно, — тепло улыбнулся Лорго. — Иди спать.

— Как прикажешь, — осчастливленный мальчишка опрометью метнулся к выходу из кабинета. Но, взявшись за ручку двери, остановился и обернулся: — Знаешь, кое-кого я бы на твоём месте всё-таки казнил. Маршала Солси!

— Найлори, марш в кровать! — прикрикнул на него Лорго.