Глава 46

— Да в обоих, — всё с тем же презрением бросил король, повернувшись к эльфийке. — Ты можешь мне объяснить, с чего бы вдруг людям выступать на стороне вампиров, которых они ненавидят больше чем виргов и эльфов вместе взятых?

— Ну… Зинглар же сказал — за отмену договора Норбернта, — Эльджета здорово растерялась от напора, с каким накинулся на неё Дагратдер.

— То есть, по-твоему, этот договор так сильно волнует людских правителей? Да что вообще даст им упразднение обязательств по нему помимо того, что несколько королей смогут потешить своё самолюбие фактом отмены дани?

— Ты думаешь, им совсем наплевать на простых людей, которых они отдают вам на корм?

— произнесла Эльджета почти со слезами в голосе.

— Думаю, что и на простых людей им было бы наплевать — другое дело, что это чревато волнениями среди народа. Но ты забываешь, что нам отдают не честных граждан, а опасных преступников, так что даже с этической точки зрения всё выглядит вполне красиво. А уж с экономической им и вовсе невыгодна отмена договора — придётся тратиться на палачей, эшафоты и содержание не скормленного нам отродья. Так зачем же людям проливать кровь своих армий, тем самым ослабляя себя и при этом способствуя нашему усилению?

— Ну, может быть, они надеются, что эльфы с виргами вас тоже хорошо потреплют?

— Вот! Только скорее это произойдёт без участия людей. Не будет никакой помощи вампирам с их стороны. А будет кровопролитная война трёх магических рас на взаимное уничтожение — в которой Кридирнору очень скоро станет явно не до того, чтобы карать вероломных союзников. И если он этого не понимает — я только и могу назвать его идиотом.

— Но Кридирнор вроде бы неглуп, — вставил Зинглар.

— До сих пор и я был в этом уверен. Так что либо его ослепила жажда власти, либо у него есть ещё какой-то план.

— Либо его вполне устроит царствовать над тем, что останется от империи вампиров после войны, — усмехнулся Зинглар.

— Да нет, не думаю, что его амбиции плавают настолько мелко, — возразил Дагратдер.

— Скорее всего, он надеется, скинув Дагратдера, остановить войну путём угрозы вмешательства людей, — развил мысль друга Лонгаронель. — Его ведь интересует именно трон Бордгира, а не расширение наших границ за счёт Виргина и Лорвейна.

— Тогда получается, что Кридирнор вовсе и не идиот, — задумчиво заметил Зинглар.

— Только ты, как и Кридирнор, забываешь об одном моменте, — снисходительно улыбнулся Дагратдер. — О тех, кто заварил всю эту кашу.

— Ты о союзниках Кридирнора? — спросил Зинглар. — Думаешь, идея исходила от людей, а не от него самого?

— Практически уверен.

— Но откуда они вообще могли проведать о его претензиях на трон? Ведь знают об этом только в Бордгире.

— Сложный вопрос. Возможно, он всё-таки сам искал союза с людьми для организации переворота в Бордгире. Но вот такое решение вопроса ему наверняка подкинули именно люди.

— Возможно, — вздохнул Зинглар.

— И эти его союзники, — продолжал король, — затевали всё это уж явно не для того, чтобы сменить одного короля в Бордгире на другого. Уверен, что их целью была конкретно кровопролитная война между магическими расами. И чем кровопролитнее, тем лучше. Поэтому, чтобы не допустить мирного урегулирования, люди, в случае вероятности такого исхода, вполне могли бы всё-таки вступить в войну — только против Бордгира. В конце концов, именно мы им как кость в горле. И если уж не получилось уничтожить все три расы

— они бы постарались покончить хотя бы с наиболее опасной из трёх. Сразу на три фронта нам уж наверняка не выстоять — особенно с учётом многочисленности людей.

— Мда… Похоже, игра, которую затеял Кридирнор, ещё опасней, чем казалось мне, — хмуро произнёс Зинглар.

Ты знаешь, кто его союзники?

— Нет, — помотал головой узник. — Дагратдер, клянусь, не знаю! — добавил он с горячностью, очевидно, вспомнив, что от ценности сведений зависит его жизнь.

— Ну, в общем-то, ты явно не правая рука Кридирнора — с чего бы ему посвящать тебя в такие тайны, — улыбнулся король. — Я тебе верю.

— Но однажды я слышал обрывок разговора. Мне тогда показалось, что у него есть кто-то в Ковене магов. Хотя на все сто я не уверен.

— В каком Ковене?

— В лимеранском.

— Мда. Надо бы хуже, да некуда, — мрачно заключил Дагратдер. — Больше ничего не припоминаешь?

— К сожалению, нет.

— Ну, а хотя бы перечислить мне всех сообщников Кридирнора, известных тебе, ты можешь?

— Конечно, могу.

Элестайл повернулся к Лонгаронелю:

— Лон, сходи, пожалуйста, за бумагой и чернилами.

Тот поднялся и быстрым шагом покинул камеру.

Король снова обратил взор к узнику:

— Ты сам принимал участие в провокационных убийствах?

— Да. Однажды, — Зинглар потупил взгляд.

— Уже хорошо.

— Что ж в этом хорошего?! — невольно возмутилась Эльджета, устремив на короля гневный взор.

— Хорошо то, что он сможет выступать на суде как непосредственный участник, а так же сможет доподлинно уличить своих подельников.

Эльджета предпочла не продолжать сию циничную полемику. Выступление в суде волновало повелителя вампиров куда больше, чем чья-то отобранная жизнь. А впрочем, чему она удивляется — ведь вампиры постоянно забирают чьи-то жизни. Что ж, придётся ей как-то свыкаться с их нормами морали, раз уж решила связать свою жизнь с одним из них.

Вернулся Лонгаронель, с письменными принадлежностями в руках, и передал их Зинглару.

— Пиши, — сказал ему король.

Узник взялся за перо. Но в этот момент в стене рядом с дверью открылось маленькое окошко, и в него выставили жестяную кружку и жестяную же тарелку с парой кусков хлеба. Очевидно, это был ужин арестанта. Мда, даже в дальронской тюрьме кормили лучше.

— Дагратдер, можно я перекушу? — попросил Зинглар.

— Не вздумай! — рявкнул тот. И вдруг, вскочив, стремительно, фактически бегом, покинул камеру.

— Да пошёл ты! — зло бросил Зинглар вслед королю, поднимаясь с соломы. — Подождёт твой список пару минут.

— Не трогай! — рыкнул Лонгаронель уже протянувшему руку к еде Зинглару. — Или ты полагаешь, что Элестайлу настолько резко приспичило по нужде, что он понёсся отсюда разве что не на крыльях?!

— Ты думаешь..? — Зинглар в ужасе отдёрнул руку.

— Не знаю, что именно он почуял, но что-то определённо почуял, — хмуро произнёс Лонгаронель, глядя на соплеменника исподлобья. — Мы здесь слепы как земляные черви — остаётся только доверять его чувствам.

— Я уже слеп и не только в этих стенах, — тоскливо заметил Зинглар.

— Ну да, крови ведь тебе здесь не давали.

— А кормят так обильно только в ужин или в завтрак и обед тоже? — поинтересовалась Эльджета.

Зинглар горько усмехнулся:

— Это ровно половина моего дневного рациона — кружка воды и два куска хлеба.

— Половина? — ужаснулась Эльджета. Тогда немудрено, что Зинглар исхудал здесь настолько. — Лон, а как же другие узники? — тут же вспомнила Эльджета. — Ведь большая часть из них вовсе невиновна. Но их так же морят голодом?!

— Нет, не переживай, пока их вина не доказана, они содержатся в лучших условиях.

— И то ладно, — вздохнула эльфийка.

Лишенный возможности съесть даже столь жалкий ужин, Зинглар вернулся к написанию списка.

Дагратдер появился минут через десять.

— Ты понял, что еда отравлена? — спросил Лонгаронель, едва тот зашёл в дверь.

— Нет. Мне показалось странным, что принёсший её человек находится под контролем.

— И что? Ты нашёл того, кто его контролировал?

— Да. От страха он обезумел настолько, что напал на меня.

— Здесь, в Бозуире? — изумился Лонгаронель.

— Нет, уже за стенами, в воздухе — мерзавец улепётывал на полной скорости. В общем, бой был недолгим. Он мёртв.

— Может, следовало всё-таки пленить его? — выразил Лон сомнения.

— Да ну, — махнул рукой король. — Напав на меня, он всё равно подписал себе смертный приговор. Кто его подослал — тоже сомневаться не приходится. А мне уже порядком надоело биться головой об их молчание.

— Кто это был? — спросил Зинглар.

— Буртазар.

— Значит, его уже можно вычеркнуть, — усмехнулся блондин и, обмакнув перо в чернильницу, провёл на листе горизонтальную линию. — Так еда отравлена или нет? — он явно изнывал от голода.

Элестайл подошёл к окошку и магически изучил арестантский паёк.

— Вода — да, — в итоге резюмировал он. — А хлеб можешь съесть. Впрочем, через несколько минут нам подадут более приличный ужин.

— Дагратдер, спасибо тебе, — произнёс Зинглар.

— За что — за ужин? — спросил король, наверняка понимая, что благодарили его вовсе не за это.

— Нет. За спасение моей жизни.

— Ну разве мог я позволить тебе умереть, так и не составив списка? — язвительно усмехнулся Дагратдер.

Эльджету всё же покоробили его слова, хотя она и понимала, что это просто шутка. Однако Зинглар, как ни странно, лишь улыбнулся в ответ.

— Кстати, список готов, — он протянул лист королю.

Тот пробежал строки глазами.

— Итак, шестеро останутся здесь. А остальных, пожалуй, можно отпустить, — озвучил своё решение Дагратдер — очевидно, насчёт арестованных по делу о последнем нападении на вирга.

Король двинулся к двери и там едва не столкнулся с первым из людей, принёсших еду. Те, естественно, поспешили посторониться.

— Без меня не ешьте, — уходя, напутствовал своих друзей Дагратдер.

Четверо людей вошли в камеру с подносами в руках. За ними появились другие — принесли квадратный стол и три стула. Первые поставили подносы на стол и удалились вместе с остальными, так и не сказав ни слова.

Впрочем, поручиться, что это были именно люди, Эльджета бы не рискнула. После того как она узнала, что вампиры способны убирать и крылья, и клыки, уверенной невозможно было быть уже ни в чём. Но всё же, с наибольшей вероятностью, обслуга в Бордгире состояла исключительно из людей.

А крыльев сейчас, кстати, не было и у Зинглара.

Как только принесли еду, несчастный изголодавшийся узник поднялся на ноги и буквально прилип взглядом к столу, отчаянно сглатывая слюну. Однако ослушаться Дагратдера не решался. Возможно, боялся второй попытки отравления, да и в любом случае, гневить короля в его-то положении — уж явно себе дороже.

Дагратдер вернулся довольно скоро. По крайней мере, еда ещё не успела остыть.

— Четыре подноса и три стула. Вот интересно, каким местом они думали?! — не самым довольным тоном произнёс король.

— Видимо, мне стула не полагается, — заключил Зинглар.

— А по-моему, я ясно сказал подать ужин на четверых.

— Ничего, я постою.

— Лучше перенесём стол к скамье. Вот и будет четыре сидячих места. Лон, помоги.

— Давай я, — вызвался Зинглар на переноску стола вместо короля.

Дагратдер критически оглядел его тощую фигуру.

— Боюсь, ты под этим столом загнёшься, — усмехнулся он и всё-таки сам понёс стол вместе с Лонгаронелем.

Тот и правда был дубовым и лёгким не выглядел… но всё же Эльджету немало удивило поведение Элестайла. Она была уверена, что любой другой король на его месте никогда бы не снизошёл до того, чтобы самостоятельно ударить хоть палец о палец. Наверняка он вызвал бы слуг и велел им перенести стол или принести ещё один стул.

Место на мягкой скамье они, не сговариваясь, уступили Дагратдеру.

Меню, естественно, тоже не было королевским — простенький овощной салат, котлеты с тушеными овощами, кусок черничного пирога и большая кружка ягодного киселя. Возможно, так кормили тех самых ещё не уличенных в вине арестантов, а может, это был ассортимент для охраны и обслуги. Тем не менее Дагратдер не выразил ни малейшего презрения к поданной пище и поглощал её с таким видом, будто всю жизнь только и питался, что вместе с узниками и слугами.

Зинглар, после нескольких месяцев, проведённых на хлебе и воде, накинулся на еду, как оголодавший волк на долгожданную дичь, и, позабыв о всяких приличиях, смёл её в два счёта. Но, под конец всё же вспомнив об этикете, теперь по глоточку растягивал кисель.

Эльджете, кстати, еда показалась тоже достаточно вкусной. Хотя в последнее время она и лакомилась за королевским столом по три раза в сутки, но раньше ведь знавала и голодные времена, когда даже кусок свежего хлеба почитала за счастье.

Впрочем, Лонгаронель, по жизни избалованный деликатесами наверняка не меньше, чем Дагратдер, сейчас тоже не привередничал и с аппетитом ел то, что им принесли. Но, в общем-то, он не привередничал и в лесу, когда они, например, втроём жевали с трудом добытого тощего зайца.

Короче говоря, после этого ужина Эльджета пришла к выводу, что вампиры вполне всеядны

— начиная от узника Бозуира и вплоть до короля.

— Ты лететь-то сможешь? — поинтересовался у Зинглара Дагратдер, допивая кисель.

Тот помотал головой:

— Вряд ли.

— Плохо. Оставлять тебя здесь, похоже, небезопасно. Эх, чего не сделаешь ради выполнения обещания. Пей, — король протянул узнику левую руку.

Зинглар ошарашено взирал на него, не решаясь воспользоваться оказываемой ему милостью.

— Я что, ещё уговаривать тебя должен?! — притворно возмутился Дагратдер.

— Нет! — поспешно помотал головой Зинглар и впился клыками в вену на его запястье.

— Лон, — Дагратдер выразительно посмотрел на друга, как только Зинглар отпустил его руку.

Нахмурившись, Лонгаронель сидел недвижимо несколько секунд, но потом всё же подставил под укус давнего врага своё правое запястье.

Наблюдая, как Зинглар пьёт кровь её возлюбленного, Эльджета сидела ни жива ни мертва. И дело было вовсе не в страхе, как бы тот не выпил у Лона слишком много крови — что вампиры прекрасно знали меру и умели остановиться вовремя, она поняла уже давно. Эльфийка отчаянно боялась того, что может случиться дальше. И всё-таки это случилось.

— Эльджета? — Элестайл посмотрел на неё точно так же, как ранее смотрел на Лонгаронеля.