Глава 51

Блонвур

Лимерана,

Что собиралась сделать Баронесса, они так и не узнали — стоявший чуть позади Рондвир перехватил её руку и заломил за спину.

— Тварь! — рычала она, отчаянно пытаясь вырваться, хотя одногруппник с ней не миндальничал, и, по идее, она должна была бы выть от боли. — Пусти, тварь! Ненавижу!

Но Рондвир держал её мёртвой хваткой. Тронк и Ворк тем временем накрепко связали пленницу.

Кинжал Рондвир, естественно, у неё отобрал. Сдав связанную Баронессу на попечение орков, он зачем-то лизнул клинок кинжала.

— Зачем ты его лижешь? — ахнула Джейлис.

— Хотел узнать, не осталось ли на лезвии привкуса крови.

— Кровь она, конечно же, тщательно стёрла, — сказала Фортейл. — Только следы её присутствия всё равно можно будет обнаружить.

— При помощи магии? — едва ли не с восхищением полюбопытствовал Грэд.

— Ну не при помощи же языка! — усмехнулась магистр. — Однако этим займемся позже. Сперва нужно отвести нашу пленницу в каземат и хорошенько допросить.

При слове «каземат», Баронесса, до того сидевшая с безучастным видом, вздрогнула всем телом.

— В каземат? — в один голос воскликнули студенты. — Здесь есть каземат?

— Да, есть, — подтвердил Гриндор. — И в него можно попасть прямо из деканата Арда. Правда, до сих пор каземат не использовался ещё ни разу.

Пройдя через вторую комнату деканата, в которой стоял длинный стол и стулья вокруг него, они вошли в потайную дверь, которую Фортейл открыла каким-то секретным, возможно, магическим, образом, и оказались на каменной винтовой лестнице. По дороге магистры зажигали висевшие на стене факелы.

Джейлис пыталась сориентироваться, на сколько же этажей они спускаются, и в итоге у неё получилось, что каземат расположен даже ниже подземелья. Но, конечно же, она не была уверена в своих расчётах абсолютно.

Баронессу завели в первую же камеру — дальше коридор уходил куда-то в темноту, но, насколько хватало света, металлические двери шли по обе его стороны. В камере было очень холодно и сыро — кажется, даже холоднее, чем в коридоре. Для освещения магистры взяли несколько факелов из коридора и воткнули их в держатели на стенах. Обстановка камеры была более чем скудной — отвратительного вида лежанка в углу, обшарпанный стол и шаткий табурет. К этому табурету Баронессу и привязали. Всем остальным пришлось стоять.

— Зачем ты убила Сусвала? — начала допрос Фортейл.

Баронесса угрюмо смотрела в пол.

— Почему ты это сделала? Отвечай! — продолжала магистр.

Никакой реакции.

— Не надейся, что тебе удастся отвертеться. Молчание ничем тебе не поможет.

Баронесса продолжала смотреть в пол.

— Если ты расскажешь всё без утайки, суд наверняка учтёт твою помощь в раскрытии заговора, — посулил ей Дальгондер.

Баронесса чуть вздрогнула и окатила его взглядом, настолько переполненным ненавистью, что, казалось, он может убивать.

— В противном случае ты первым же караваном отправишься в Бордгир, — пригрозила Фортейл.

При упоминании Бордгира Баронессу откровенно затрясло, однако она не произнесла ни слова, опять уткнувшись взглядом в пол. Какие бы вопросы ей ни задавали, чем бы ни грозили, она упорно молчала и даже не поднимала глаз.

В конце концов Тронк не выдержал и, подскочив к ней, схватил её за волосы, заставляя поднять голову.

— Нечего пялиться в пол, когда с тобой разговаривают! — прорычал он.

В ответ она плюнула ему в лицо и вдруг открыла рот:

— Не прикасайся ко мне, вонючая гнида! Мерзкая орочья харя! — орала она. — Да вас, безмозглых бесполезных тварей, ещё в колыбели резать надо! Ну, ударь, ударь, тупое животное! Что, даже и на это неспособен?! Всё, что ты можешь, это подбирать страшненьких сельских шлюшек, на которых не позарится ни одно дерьмо из человеческого рода?!

Тронк стоял, сжав кулаки, и явно на последнем пределе сдерживался, чтобы не врезать ей. Мильте выдержки не хватило — она подбежала к Баронессе и наотмашь ударила ту по лицу. Та чуть не завалилась на пол вместе с табуретом.

— Тупая дешёвка! — тут же перекинулась на неё Баронесса. — Мерзкая орочья подстилка!

— Отойдите от неё! — приказ Дальгондера с успехом перекрыл яростные вопли пленницы.

— Неужели неясно, что она намеренно заводит вас с совершенно определённой целью?!

Тронк и Мильта отступили назад. Баронесса выдала ещё несколько грязных ругательств в их адрес и замолкла, снова уткнувшись взглядом в каменный пол, и больше уже не проронила ни слова — сколько её ни пытались разговорить.

— Пойдёмте, — сказала Фортейл, осознав, что продолжать допрос бессмысленно. — Пусть посидит тут и хорошенько поразмыслит на досуге.

От табурета Баронессу отвязали, однако забрали все факелы, оставив её в полной темноте.

— Если она будет кричать, её могут услышать? — поинтересовался Рондвир, проходя в первую дверь, ведущую из каземата к лестнице.

— Нет. Даже в подземелье. Каземат строился с таким расчётом, чтобы из него не доносилось ни единого звука.

Из камеры послышался глухой удар.

— Вот сволочь! — Дальгондер рванул обратно.

Открыли замок, осветили камеру. Баронесса валялась на полу с окровавленной головой.

— Жива, гадина, — с удовлетворением сообщил эльф, склонившись над Баронессой. — Нет, так дело не пойдёт — нельзя позволить ей сдохнуть, — он задумался, обводя взглядом камеру.

Фортейл тоже присела возле пленницы.

— Ничего страшного, — констатировала она. — Скоро придёт в себя. Но если она и правда намерена покончить с собой, а не просто надеется на перевод в лазарет, откуда попытается сбежать, нам нужна камера с мягкими стенами и полом. Это можно организовать в достаточно короткие сроки, а до тех пор…

— Не нужно никаких мягких стен, — злорадно улыбнулся эльф. — Вон прекрасное средство для предохранения от самоубийства, а заодно и способствующее скорейшим размышлениям, — его взгляд был устремлён на подвешенные к потолку кандалы.

— Но это же просто зверство, — прошептал побледневший Гриндор.

— Она это заслужила. Надеюсь, сейчас ты уже не сомневаешься в её виновности?! — Дальгондер пронзил его испытующим взглядом.

Декан Гира обречённо помотал головой.

Баронессу приковали посреди комнаты, теперь она могла только стоять или же висеть на кандалах. А напоследок Дальгондер ещё и всунул ей в рот кляп.

— Ну, а это-то зачем? — устало возмутился Гриндор.

— Чтобы не вздумала изгрызть себе плечи или откусить язык и сдохнуть от кровопотери.

Поднявшись в деканат, они услышали, как кто-то барабанит в запертую Дальгондером дверь.

— Вирджина, ты здесь? Открой! — это был голос магистра Верховер.

Фортейл поспешила отпереть дверь. Декан Вэда была откровенно бледна.

— Что-нибудь с Ульцаном? — испугалась Фортейл.

— Нет, с Ульцаном всё в порядке. Бинкдис умер.

— Как? — выдохнула вмиг обессилевшая Фортейл.

— Со слов студентов, Бинкдис вышел из своей комнаты, сел в холле с другими, начал с кем-то говорить, но вдруг схватился за горло и стал задыхаться. Он умер раньше, чем первые из опомнившихся успели добежать до двери.

— Сеть? — взвыла Фортейл. — Неужели они уже стали нападать средь бела дня на глазах у всех?!

— Нет, Вирджина, его отравили — налицо все признаки отравления ядом.

— Яд?.. Но чем же Бинкдис-то им помешал?

— Понятия не имею, — сокрушённо призналась Верховер. — Я опросила студентов — он никогда ни с кем не конфликтовал, тихий скромный юноша.

— Бред какой-то! Кто его отравил — тот второй или же Баронесса успела постараться? — задумалась вслух Фортейл. — Что он ел, ты выяснила?

— Студенты сказали, что он позавтракал, так же как и все. Но с момента завтрака прошло слишком много времени. Я в полной растерянности. Ладно, пойду займусь его телом — надо всё-таки выяснить, каким именно ядом его отравили. Боги, не представляю, что мы скажем ещё и его родным! — сокрушилась Верховер. — Как будем оправдываться?! И перед Ковеном тоже. Второе убийство студента. Так нас вообще закроют!

— Бинкдис сирота, — тихо вымолвила Фортейл. — Так что хотя бы огорчать родных нам не придётся.

— Да? А я уж было подумала, что кто-то добивается именно закрытия Блонвура.

На этом декан Вэда ушла.

— Бинкдис это твой первокурсник? — спросил Гриндор. — Такой маленький, худенький… неприметный?

— Да, — подтвердила Фортейл.

— Кстати, он жил в одной комнате с Поросятами и Ульцаном, — заметил Рондвир. — Что-то везёт этой комнате на трупы.

— А нашу группу, похоже, заклинило на цифре девятнадцать, — продолжила мрачную статистику Лориин. — Нас было столько в начале семестра. Позже приехала Джейлис, но потом убили Сусвала. Во втором семестре к нам присоединился Ульцан. Вчера чуть не прикончили его самого, а теперь вот отравили Бинкдиса. И нас снова девятнадцать.

— Да ну тебя! — опасливо отмахнулся Ворк.

— А скоро приедет Лорго… — изрекла эльфийка.

Преподаватели и студенты испугано переглянулись, однако все предпочли смолчать. А спустя секунд десять Рондвир изрёк:

— Кстати, вы забываете, что Баронесса фактически уже не с нами. Так что девятнадцать нас станет, когда приедет… — со стороны лестницы послышался тяжёлый топот, и Рондвир умолк.

Топот приближался.

— Это мои бутерброды! Это мои бутерброды! Мои! — послышались отчаянные завывания Фиркса.

Дверь в деканат распахнулась, и в неё неуклюже ввалился Поросёнок.

— Это мои бутерброды! — снова провыл он с остекленевшим взглядом.

— Никак кто-то посмел тебя объесть, — ухмыльнулся Рондвир.

— Фиркс, что случилось? — спросила Фортейл. — Что ты так воешь?

— Это мои бутерброды! Мои! — повторил Поросёнок, с трудом переводя дыхание.

— Мы уже поняли, что они твои, — терпеливо сказала Фортейл. — Но неужели стоит так расстраиваться из-за каких-то бутербродов?

— Он съел мои бутерброды!

— Ну и что? — терпение декана явно подходило к концу. — Кто их съел?

— Бинкдис!

— О, боги, — застонала Фортейл. — Только этого не хватало! А ты уверен, что их съел именно Бинкдис? Может, это был Портус?

— Нет, Портус не ел — мы всё время были вместе. А Бинкдис оставался в комнате один.

— Ладно, расскажи всё по порядку.

— После завтрака мы с Портусом набрали с собой кое-чего — чтобы потом было чем перекусить. Положили завёрнутые в салфетки бутерброды на свои тумбочки и ушли гулять. Приходим — в холле вообще никого. Ну, мы к себе пошли. Я решил съесть чего-нибудь. Глядь — а бутербродов-то моих и след простыл. А потом пришла Криссанта и рассказала про Бинкдиса. До этого момента она торчала у лазарета вместе со всеми, а…

— Ладно-ладно, где торчала она, не суть важно, — остановила его Фортейл. — Лучше…

— Он из-за меня умер! — перебив декана, всхлипнул Поросёнок, всё ещё пребывая в плену своих мыслей об ужасном происшествии.

— Ты не виноват в его смерти, — попытался успокоить студента Гриндор.

— Нет, в некоторой степени виноват! Он называл меня Поросёнком. Я знаю, нас с Портусом все так называют. Но с некоторых пор я стал дразнить Бинкдиса «скелетом». Наверное, ему было обидно, хотя мы с Портусом не обижаемся — да, поесть любим! Но Бинкдис начал есть больше, старался набрать вес. Наверное, в этот раз он ничего не прихватил с собой из Трапезной, поэтому и съел мои бутерброды.

— Нужно срочно проверить бутерброды Портуса, — опомнилась Фортейл.

— Да мы с Портусом давно их съели, — бодро сообщил Фиркс и моментально позеленел. Остальные тоже замерли в ужасном предположении.

— Как давно? — с трудом выдавила Фортейл.

— Сразу как пришли. Больше часа назад, наверное. Теперь мы тоже умрём? — Поросёнок был близок к обмороку, и, по правде говоря, было отчего.

— Не факт, — отрезала Фортейл, продолжая спешный допрос: — А как долго вы гуляли?

— Тоже примерно с час.

— Когда вы уходили, твои бутерброды ещё лежали на тумбочке?

^{— Да}.

— Ты это точно помнишь?

— Конечно! Я же собирался подкрепиться ими после прогулки, и ещё посмотрел на них, прикидывая, не маловато ли будет.

— Вернувшись с прогулки, вы уже не застали суматоху вокруг мёртвого Бинкдиса… Значит, он умер от силы минут через двадцать после того, как съел яд. Нет, в бутербродах Портуса определённо не было отравы, — заключила Фортейл. — Фиркс, скажи мне, конфликтовал ли ты с кем-нибудь в последнее время?

— Я? Да нет. Разве что с Баронессой утром немного повздорили.

— С Баронессой? И насколько немного? — тут же заинтересовался Дальгондер.

— Да так, ерунда. Я услышал, как она называет меня жирным слизняком, ну и сказал ей, что больше не буду за… — Поросёнок осёкся на полуслове, явно испугавшись, что чуть не выболтал то, чего говорить однозначно не следовало.

— Что же ты ей пообещал больше не делать? — вцепился в него эльф. — Ну-ка рассказывай!

Поросёнок потупил взор.

— Да говорю же — ерунда. Не думаете же вы, что это Баронесса хотела отравить меня в отместку за утреннюю стычку.

— Выводы мы будем делать после того, как ты расскажешь всё до конца. Говори! — потребовал эльф.

Фиркс раскраснелся — наверное, с перепугу.

— Ну… я сказал Баронессе, что если она меня так называет, значит, и думает так же. Поэтому я больше не буду… — он снова замялся, а потом выпалил на одном дыхании — магичить за неё на уроках. Что мне за это будет?

— Ты выполнял за Баронессу магические упражнения на уроках? — Фортейл не верила своим ушам. Поросёнок кивнул. — Значит, сама она вообще ни на что не способна?

— Ну, раньше-то у неё что-то получалось. Но после неудачи на экзамене как отрезало, — промямлил Фиркс. — Что мне за это будет? — опять повторил он со страхом свой вопрос.

Фортейл шумно выдохнула воздух.

— Конечно, следовало бы штрафануть тебя хорошенько. Но за то, что ты, хоть и с запозданием, но всё же признался, отделаешься всего десятью баллами.

— Спасибо, магистр! — с чувством воскликнул Поросёнок.

— Скажи, а с какой радости ты ей помогал? — поинтересовался Рондвир.

Поросёнок потупил взор и густо покраснел.

— Бестии Тени! — вдруг воскликнула Лориин. — В Блонвуре вообще ещё остались те, кто не переспал с ней?!

Из красного лицо Поросёнка стало пунцовым.

— Есть — я, например, — усмехнулся Рондвир.

— И я, — поспешил добавить Грэд.

— Вот только перекличку здесь устраивать не надо! — пресекла дальнейшие яканья Фортейл, наверное, из опасений, что очередь дойдёт до Гриндора.