Глава 53

— Быть может, таково было условие графа? — предположила Эльджета. — Если он правда упомянул меня в исчезнувшем неизвестно куда завещании, выходит, о моём рождении знал. И не исключено, что даже деньги на моё содержание давал именно он, а мне мама просто лгала, где берёт их.

— Возможно, — протянул эльф. Он явно всё ещё пребывал в шоке от мозаики, что они тут сложили.

— Скажи, а как вышло, что твоя жена и другие эльфы узнали о ваших с мамой отношениях?

— поинтересовалась Эльджета. — Я правильно поняла, что просветил их не ты?

Логвэй зло скривился:

— Правильно. Ещё до моего возвращения в Лорвейн пришло несколько писем — жене, сыну и некоторым другим родственникам и знакомым.

Эльджета в изумлении распахнула глаза. Выходит, кто-то очень хотел то ли скомпрометировать шид'вэра, то ли окончательно разрушить его брак. Но скорее всё-таки первое — для второго хватило бы посланий жене и сыну.

— Ты их видел? — спросила она.

— Да. Понятия не имею, какая тварь их написала. Почерк был не Фанеции. Но наверняка человеческий, хотя и довольно изящный. Не удивлюсь, если автор хотел подделаться под эльфа. Однако в своём намерении он явно не преуспел. Наши тексты даже на других языках всё равно неуловимо напоминают эльфийскую письменность. Именно этого подделке и не хватало.

— Но если письма всё равно привезли с людских земель, какой же смысл был так изощряться? — удивилась девушка.

— Наверное, хотели, чтобы автора я искал в Лорвейне. Нужно всё-таки попытаться выяснить, кем была твоя бабушка, — неожиданно вернулся эльф к уже подзабытой Эльджетой теме.

— Ты думаешь, она как-то связана с теми письмами? — вновь изумилась Эльджета. Лично у неё никакой связи тут не прослеживалось.

— Нет. Только интуиция упорно подсказывает мне заняться поисками. В любом случае, история эта какая-то мутная, — он устремил взгляд куда-то в глубину леса, как будто надеялся узреть ответы там. Но через несколько секунд снова посмотрел на дочь: — Расскажешь теперь мне, как попала к вампирам?

— Расскажу. Только как бы нам не примёрзнуть к этому дереву — моя история тоже не короткая.

— Не примёрзнем, — улыбнулся эльф. — Я всё-таки маг.

— Ну, хорошо. Мне-то только и остаётся, что надеяться на кого-то другого.

И она поведала отцу обо всём, что случилось с ней после гибели матери: о том, как терпела лишения, оставшись без средств к существованию, как её осудили по ложному обвинению, как попала на корм вампирам. Как Лонгаронель проникся к ней и спас от участи корма, а потом она сдуру сбежала от него, и, не вернувшись в замок вовремя, была объявлена беглянкой. Как он снова спасал её — уже от погони, как порвал ради неё со своими и рисковал собственной жизнью. Как ничего не требовал взамен и даже собирался отпустить её, проводив до Лимераны. Эльджета рассказала обо всём, вплоть до встречи с Роарном. Остальное, она была уверена, Логвэй уже знал от контуирцев.

Эльф, выслушав историю дочери, долго молчал. Эльджета не мешала ему обдумывать услышанное. Но это было одно из самых мучительных ожиданий в её жизни.

— И что же ты намерена делать дальше? — наконец заговорил Логвэй.

— Я останусь с Лонгаронелем. Это не обсуждается.

— Мда… Признаться, никогда не думал, что вампиры вообще способны на чувства. Но конкретно этот, похоже, действительно любит тебя.

— Дело не только в том, что Лон заслужил мою благодарность. В конце концов я поняла, что тоже люблю его и просто не могу без него жить. И я совершенно точно знаю, что встретить второго такого мужчину мне бы не повезло никогда. Такой шанс, такие чувства, даются лишь раз в жизни — и то только при очень большом везении.

— Да, девочка, наверное, я такой любви не знал, — печально признался Логвэй. — Но подожди, а как же твой Лонгаронель в Бордгир-то вернулся, если ему там был вынесен приговор? — опомнился Логвэй.

— Сам Лон и не чаял, что когда-нибудь вернётся домой. Я могу быть уверена, что ты никому не расскажешь?

— Можешь, если только это не касается безопасности Лорвейна.

— Не касается никоим образом. Так даёшь слово? — уточнила Эльджета. — От того, сдержишь ли ты его, зависит не только жизнь Лона, но и моя.

— Даю, — решительно пообещал эльф.

— Мы вернулись в Бордгир лишь благодаря личному расположению к Лону Дагратдера. Король сумел изобрести правдоподобное объяснение его поступку — якобы тот сам спровоцировал мой побег во имя исполнения некоего его поручения.

— И вы выполнили это задание?

— Нет, поскольку, спасаясь от преследования, случайно перешли в Контуир. А на фоне столь неординарного открытия то задание, естественно, уже отошло на второй план. Вернувшись в Гиблый лес, Лон действительно послал Дагратдеру сообщение с просьбой о встрече — не поделиться с ним такой важной новостью он просто не мог. Тогда-то король и отправил эскорт, с почётом доставивший нас в Бордгир. Заодно они прихватили и Роарна с Найэмле. Мы, правда, в тот момент подумали, что арестованы. Точнее, так думала я, а Лонгаронель-то, похоже, сразу заподозрил, что его друг нашёл какой-то благополучный для нас выход.

— А как Лонгаронель отправил королю послание? Не с курьером же, — продолжал допытываться Логвэй.

— Можешь считать, что именно с курьером, — улыбнулась Эльджета. — С нами ведь ещё путешествовал вирг. Он-то и передал сообщение Дагратдеру.

— Значит, путешествие в Контуир не было заданием Дагратдера… — задумчиво произнёс эльф. — Вы действительно оказались там случайно.

— Абсолютно случайно, — подтвердила девушка. — И неизвестно когда бы выбрались оттуда и выбрались ли вообще, если бы не старая эльфийская сказка.

— Ладно, будем считать эту тему исчерпанной, — решил Логвэй. — С того момента, как узнал о твоём существовании, я постоянно думал о тебе, Эльджета. Всё искал варианты, как бы вытащить тебя от вампиров, полагая, что они вероломно нарушили договор Норбернта, захватив тебя в плен. А потом один из них, этот Лонгаронель, окрутил тебя. Он красивый, и наверняка вскружить девушке голову ему бы не составило труда. Но, выслушав твою историю, теперь я понимаю, что договоренности нарушала только ты. Впрочем, не в этом дело. Отношения, что связывают вас с ним… Такие отношения действительно нужно ценить. Я просто не вправе пытаться разрушить их, как бы ни было мне больно от того, что твой избранник вампир. И потом, как мужчина, он вызывает во мне уважение. Не только своим самопожертвованием ради тебя, но и тем, что даже в изгнании оставался верен Бордгиру. Решив сообщить Дагратдеру об открытии другого мира, он исходил из интересов своего народа, несмотря на сопряжённый с этим смертельный риск.

— Так ты готов принять зятя? — с замиранием сердца поинтересовалась Эльджета. Может быть, она поспешила, следовало бы выждать время, прежде чем задавать этот вопрос — чтобы Логвэй успел хоть как-то свыкнуться с мыслью. Но слова уже сорвались с уст — обратно их теперь не заберёшь.

— Зятя? Не слишком ли громко сказано? — усмехнулся эльф.

— Почему — громко? — чуть удивлённо осведомилась девушка.

— А с каких же это пор любовник дочери считается зятем? — высокомерно вопросил он.

— Наверное, с тех, как сделал ей предложение, — Эльджета не удержалась от язвительной улыбки.

— Лонгаронель намерен жениться на тебе? — Логвэю уже во второй раз изменила хвалёная эльфийская невозмутимость — настолько он был поражён этой новостью. Похоже, сам он, даже если бы развелся тогда с дочерью Анвельдера, жениться на представительнице другого народа, хотя мать Эльджеты и была наполовину эльфийкой, ни за что бы не решился.

— Да, намерен.

— Когда же свадьба?

— Этого мы ещё не обсуждали. Лон лишь вчера сделал мне предложение.

Логвэй снова крепко задумался. Эльджете было очень интересно, о чём. Размышляет, как скрыть позорный факт своего скорого родства с вампирами или же, напротив, прикидывает, какие выгоды из этого брака может извлечь Лорвейн в отношениях с Бордгиром? Конечно, речь шла не о бракосочетании монарших особ, но всё же как-никак Лонгаронель второй вампир в Бордгире, а она дочь шид'вэра, правда, незаконная.

На протяжении разговора Эльджета всё больше убеждалась, что Элестайл дал весьма верную характеристику её отцу. И очень может быть, что сейчас эльф думал, в первую очередь, именно об интересах Лорвейна, которому, согласно той же характеристике, был предан всем сердцем.

— Что ж, я постараюсь принять твой выбор, — коротко вымолвил Логвэй в результате своих размышлений. — Надеюсь, Лонгаронель тоже не станет чинить препятствий нашему с тобой общению?

— Уверена, что нет, если только ты не будешь пытаться выведать у меня что-либо о вампирах.

— Я не настолько глуп, чтобы думать сделать из тебя свою шпионку, — грустно улыбнулся эльф. — Хотя не скрою, что не отказался бы иметь осведомителя в стане вампиров. Только отношения с тобой мне куда дороже бессмысленных попыток.

— А если бы они не были бессмысленными? — вопрос вырвался у Эльджеты сам собой.

— Всё равно — нет. Вампиры не щадят шпионов. Я не рискнул бы твоей жизнью даже ради интересов Лорвейна.

Неужели он и вправду в первую очередь отец, а уж потом эльф? И ведь знакомы-то они всего ничего.

— Не веришь? — спросил Логвэй словно прочёл её мысли. — Но ты действительно очень дорога мне, хотя я лишь недавно узнал о твоём существовании. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, что это так.

— Надеюсь… — повторила Эльджета, потупив взор. — Правда, пока мне вообще сложно до конца осознать, что у меня есть отец. Нет, что ты существуешь — где-то там, в Лорвейне, я знала всегда. Непросто поверить, что тебе имеется до меня дело.

— Я понимаю, двадцать лет ты пребывала в уверенности, что дела до тебя мне нет.

— Да, я всегда думала, что ты в курсе моего существования. Но раз мама убеждала меня ни при каких обстоятельствах тебя не искать — значит, даже если найду, ты не признаешь меня никогда. Именно поэтому, даже когда умирала с голоду, у меня и мысли не возникло отправиться в Лорвейн. Мама всегда говорила мне, что эльфы не признают полукровок.

— Очевидно, Фанеция судила по своему отцу. То есть матери, — поправился он. — Эльфы тоже разные. Хотя, да, отношения с людьми действительно не считаются у нас желательными. Но это не означает, что мы бросаем на произвол судьбы собственных детей. Очень жаль, что ты не стала искать меня.

— Знаешь, а я не жалею об этом и теперь, — честно призналась Эльджета. — Приюти ты меня тогда в Лорвейне, я никогда не узнала бы Лона.

— Это точно, — как-то странно улыбнулся эльф. Ему иное развитие событий, очевидно, понравилось бы больше.

— Но, кстати, что ждало бы в Лорвейне меня, нечистокровную? — задумалась вслух эльфийка. — Пожизненное одиночество или лишь тайная связь с кем-нибудь из полноправных лорвейнцев?

Логвэй не сразу нашёлся, что ответить.

— А думаешь, вампиры когда-нибудь признают тебя своей?

— Как бы странно это ни прозвучало для тебя, но любовь одного из вампиров дала мне то, чего никогда не дало бы даже кровное родство с шид'вэром Лорвейна. Я уже стала гражданкой Бордгира.

— Ну, вампир-то, прямо так скажем, не совсем рядовой, — усмехнулся Логвэй.

— Как и ты — отнюдь не последний эльф в Лорвейне, — ответила Эльджета ему в тон.

— Хорошо, давай оставим это. Всё уже сложилось как сложилось — какой теперь смысл рассуждать, как могло бы быть. Скажи лучше, что у тебя с магией?

— Ничего, — грустно призналась эльфийка.

— А вот это совсем никуда не годится, — решительно заявил Логвэй. — Если Лонгаронель согласится доставлять тебя сюда достаточно часто, я мог бы, пока нахожусь здесь, научить тебя хоть чему-то. Вампирская магия тебе всё равно вряд ли подойдёт, а вот эльфийская просто обязана пойти.

— Ты думаешь? Спасибо за предложение, я поговорю с Лоном.

— За что ж спасибо-то? Ты ведь моя дочь.

— Однако обязанности учить меня на тебя никто не возлагал, — Эльджета сердечно улыбнулась ему. — Можно я пока буду называть тебя по имени? Слово «отец» для меня слишком непривычно.

— Называй, как тебе удобней, — эльф тоже ответил ей искренней улыбкой. Но в его глазах она прочла, что ему больше хотелось бы именно обращения «отец».

Они вернулись в лагерь. Лонгаронель всё ещё общался с контуирцами.

— Можем лететь? — спросил он, едва Эльджета приблизилась. В сторону Логвэя даже не посмотрел.

— В общем-то, да. Но… — несмело начала эльфийка.

— Что — но? — взгляд вампира резко заледенел. У Эльджеты упало сердце, когда она увидела, как его голубые глаза обратились в лёд. Давно он не смотрел на неё так. — Папочка всё-таки уговорил тебя перебраться к нему в Лорвейн?!

— Да нет же, Лон! — поспешила разубедить его Эльджета. — О Лорвейне даже речи не было. Просто Логвэй предложил мне немного поучиться магии. Пока он обучает здесь других эльфов.

— Ах, вот как?! Решил, значит, зайти издалека.

— Лонгаронель, выслушай меня, — обратился к нему эльф.

Вампир неохотно перевёл на него тяжёлый взгляд.

— Я не собираюсь забирать у тебя Эльджету, — продолжил Логвэй. — После того, как узнал вашу историю — больше не собираюсь. Однако я хочу, чтобы моя дочь владела магией. Ваша магия для неё не годится, ты это знаешь лучше меня. Но почему ты против, чтобы она познала какую-то другую?

— Я не против этого. Только что-то не вижу перспектив от твоего учительствования. Или ты собираешься проторчать в Гиблом лесу лет десять?

— Нет, не собираюсь. Но пусть она хотя бы начнёт. А дальше, может быть, придумаем какой-то приемлемый вариант и для продолжения её обучения.

— Какой? — тут же спросил по-прежнему злой Лонгаронель.

— Если бы я знал, предложил бы уже сейчас. Но, по крайней мере, полгода на размышления у нас есть. Одно я могу обещать тебе твёрдо — в Лорвейн я её не заберу.

Лонгаронель посмотрел на Эльджету, уже явно мягче:

— Ты хочешь учиться?

— Да. Очень, если честно!

— Хорошо. Как часто предполагаются занятия? — он снова перевёл взгляд на эльфа.

— Первое я мог бы провести прямо сейчас, раз уж вы всё равно здесь. А дальше — чем чаще, тем лучше. Но у Эльджеты крыльев нет, а значит, решать тебе.

— Ладно. Я постараюсь, чтобы она не прогуливала. Только как же контуирцы? Занятия с ними и с Эльджетой вряд ли удастся совместить.

— Безусловно. Их я учу, в основном, боевой магии, дочери же намерен дать разносторонние знания. Но скоро сюда должны прибыть ещё эльфы из Лорвейна — они заберут у меня большую часть учеников, и я буду располагать достаточным количеством свободного времени.

— Ну, значит, договорились, — решил Лонгаронель. — Можете идти заниматься. Только хочу, чтоб ты знал — Эльджета вправе порвать со мной, но покинуть Бордгир — никогда.

— Я в курсе, — мрачно отозвался Логвэй.