Глава 54

Эльджета буквально подскочила от громкого стука в дверь. Сев на кровати, она не сразу разобралась, что происходит. За окном было темно, и, кажется, стояла глубокая ночь. Где-то в темноте глухо рычал Лорди.

— Можешь войти, — произнёс Лонгаронель, и в следующее мгновение зажёгся светильник над кроватью. — Лорди, лежать!

Свет резанул Эльджете по глазам, она невольно зажмурилась. А когда рискнула размежить веки, увидела стоявшего на пороге Зинглара.

— Извините, что врываюсь среди ночи, — произнёс тот. — Только что-то плохо мне…

Он действительно был бледнее смерти.

— Чего встал, иди сюда, — хмурясь, сказал Лонгаронель.

Зинглар с трудом доплёлся до их кровати и рухнул поперёк неё.

— Кроме тебя здесь никого нет… — прошептал он извиняющимся тоном.

По возвращении в Адельвурт Дагратдер поселил помилованного предателя в своём королевском крыле, где, кроме него самого, действительно проживали только Лонгаронель с Эльджетой.

— Проклятье, яд! — сквозь зубы процедил Лонгаронель. Уже успев натянуть штаны, он сел рядом в Зингларом.

— Я так и подумал, — еле слышно отозвался тот.

— Эльджи, приведи Элестайла, — велел Лонгаронель. — Немедленно! Яд слишком распространился, боюсь, одному мне уже не справиться.

Эльджета взирала на него с ужасом. Он хочет, чтобы она среди ночи ворвалась в спальню короля, разбудила его и потребовала, чтобы он бежал сюда?!

— Лон, ты в своём уме? — простонала эльфийка. — С чего ты взял, будто у меня есть право поднимать с постели короля?! Сходи за ним сам. Твою наглость он, наверное, переварит. А меня так точно прибьет!

— Это ты не в своём уме, — взъярился вампир. — Если я оставлю Зинглара хоть на секунду, он умрёт. Ты этого хочешь?!

— Нет… — проскулила эльфийка, сжавшись в отчаянии.

Тогда бегом!

Больше Лонгаронель даже не смотрел на неё. Помимо всего прочего Эльджета не знала, как ей, в присутствии Зинглара, вообще вылезти из-под одеяла. Правда, отравленный вампир лежал с закрытыми глазами, и наверняка меньше всего на свете его сейчас волновала чья-то обнажённая натура.

Поэтому, набравшись решимости, эльфийка всё-таки выскользнула из постели, опрометью метнулась к дивану, схватив с него пеньюар, накинула его и, на ходу завязывая пояс, побежала к королевским покоям.

Она тихонько проскользнула в спальню, до этого несколько раз чуть не свалив какие-то предметы интерьера в гостиной по дороге.

Однако при виде спящего короля вся её решимость снова куда-то подевалась. И всё же разбудить его необходимо — Лон никогда не был паникёром, а значит, действительно может не справиться в одиночку.

Эльджета двинулась к королевской постели. Глаза уже освоились в темноте, поэтому теперь она успешно миновала все препятствия на пути, ничего даже не задев.

— Элестайл, можно тебя разбудить? — несмело спросила она, встав у кровати справа.

— Нет, — ответил король, отворачиваясь от неё на другой бок.

Эльджета окончательно растерялась. И что её вообще дёрнуло задать этот дурацкий вопрос?! Глубоко вздохнув, эльфийка тронула его за плечо:

— Элестайл, пожалуйста, проснись… Ну, пожалуйста!

— Ну вот чего тебе не спится?! — пробурчал вампир, снова повернувшись на левый бок.

— Там Зинглар… отравлен… Лон просил привести тебя.

Эльджета ещё не успела договорить, как Элестайл откинул одеяло и вскочил с кровати. Не ожидая от короля такой прыти, отвернуться она тоже не успела, а теперь, замерев в сильнейшем смущении, стояла, потупив взгляд в пол. Вампира, впрочем, ничто не смущало.

— Бестии Тени! — в ярости прорычал он, судорожно ища взглядом свою одежду. — А как об этом узнал Лон?

— Ну… Зинглар пришёл к нам, сказал, что ему плохо.

— Так он ещё жив? — вскричал король.

— По крайне мере, был жив, когда я уходила.

— Что ж ты нормально-то сказать не могла!

Вампир ринулся к двери.

— Элестайл, может, всё-таки что-нибудь накинешь? — чуть ли не со слезами в голосе попросила Эльджета. Конечно, она понимала, что мысли короля сейчас заняты отнюдь не одеждой, и Лона он тоже вряд ли сильно смутит, прибежав голым. Но сама она просто умирала от смущения.

Элестайл вернулся от двери, схватил с кресла штаны, одним движением натянул их до бедер и снова рванулся из комнаты, влезая в них до конца уже на ходу.

— Жив? — с порога спросил он Лонгаронеля.

— Да. Но ты мог бы пробуждаться и поживей, — укорил тот друга.

— Если бы твоя ненаглядная ещё объясняла что-нибудь не по-идиотски. Поначалу я вообще понял, что ты нашёл Зинглара мёртвым, — Элестайл плюхнулся на кровать рядом с жертвой.

— Ладно, не злись на Эльджи, — примирительно сказал Лонгаронель. — Не привыкла она королей будить.

— Хорошо. Что у нас тут? — Элестайл внимательно осматривал Зинглара, очевидно, магическим зрением.

— Распространение яда я всё-таки купировал. Осталось выжечь его. Давай, подключайся.

— Но как же его умудрились отравить, если ел он только с моего стола? Или всё-таки перехватил чего-нибудь ещё?

— Пока он без сознания, ответит тебе вряд ли, — усмехнулся Лонгаронель.

— Он выживет? — с беспокойством спросила Эльджета, устроившись в кресле возле кровати.

— Да, опасность уже миновала, — ответил ей возлюбленный. — Но пока ты упиралась тут, не решаясь потревожить сон его величества, жизнь Зинглара висела на волоске.

Лонгаронель впервые сказал о друге «его величество». Впрочем, так Дагратдера не называл вовсе никто из вампиров. Очевидно, Лон просто хотел подчеркнуть, что её страхи были совершенно беспочвенны, а продиктованы ассоциацией с людскими королями. Дагратдер был правителем Бордгира, но как величество не вёл себя никогда. Наверное, в столь экстремальной ситуации его действительно можно было поднять с постели без всяких опасений.

— Простите меня, — теперь ей было ужасно стыдно, что из-за своей трусости она так бессовестно рисковала жизнью Зинглара, между прочим, пришедшего к ним за помощью. Ему и так наверняка было непросто обратиться к своему врагу. Хорошо, что перед лицом смертельной опасности он всё-таки решился.

— Нам-то за что тебя прощать?.. — усмехнулся Элестайл, очевидно продолжая вовсю магичить.

— Короля Аст-Лерона я видела лишь однажды в жизни, — всё-таки попыталась оправдаться Эльджета, — во время праздника Света. Это большой церковный праздник… Ладно, неважно. В общем, Мирадал тогда вышел на ступени главного собора Линор^нга, на площади перед которым, ради явления сей королевской милости, собралась огромная толпа. Он позволил народу лицезреть себя, поприветствовать выкриками «да здравствует король!» и тому подобное. Даже осчастливил подданных несколькими взмахами руки и уже собирался уходить.

Но тут вдруг на нижние ступени высоченной соборной лестницы взбежала пожилая женщина. Короля окружал сонм стражников, прорваться к монаршей особе ей, естественно, не дали. Остановленная ещё внизу лестницы, она кричала, моля короля помиловать её сына, вроде бы осужденного безвинно. Мирадал милостиво пообещал разобраться… а женщину повелел повесить за дерзость. А она-то в спальню к нему не врывалась!

— И ты всерьёз полагала, что я тоже казню тебя за дерзость? — холодно поинтересовался король Бордгира.

— Не знаю, что я там полагала всерьёз. Но та история тут же всплыла в моей памяти. И прогнать из головы приговор Мирадала никак не получалось. Элестайл, наверное, умом я понимала, что ты меня не казнишь — хотя бы из-за Лона не казнишь. И всё же изгнать из сердца страх удалось не сразу.

— Ладно, девочка, запомни на будущее, в Бордгире не казнят за такую мелочь, как прерванный сон. И за дерзость тоже не казнят — иначе, начать мне пришлось бы с него, — с усмешкой Элестайл кивнул на Лонгаронеля.

— Но оказаться в камере с очаровательно-кровавыми стенами мне бы тоже не хотелось, — улыбнулась Эльджета.

— Вот если ещё раз приравняешь меня к какому-нибудь моральному уроду — именно там и окажешься, — с язвительнейшей улыбкой пообещал король. — Чтобы не числила меня самодуром зря.

Пока друзья занимались спасением своего соплеменника, Эльджета задремала в кресле — недосып, переживания и тишина, воцарившаяся в комнате, сморили её. Сколько конкретно вампиры провозились с лечением, она не могла бы сказать с уверенностью. Но когда её разбудили их голоса, за окном всё ещё было темно.

— Что ты ел, помимо ужина? — услышала она вопрос Элестайла, очевидно, обращённый к Зинглару.

— Ничего, — ответил тот.

— Яд был замедленного действия, поэтому, отрава могла быть и в том, что ты употребил ещё до ужина.

— Дагратдер, клянусь, я не ел ничего, кроме проверенной вами пищи. Воду пил, но ты ведь проверял и её.

— Лон, сходи-ка проверь ту воду ещё раз, — попросил король.

Лонгаронель покинул покои. Вернулся он минут через десять — почему-то в сопровождении одного из стражников, дежуривших у входа в королевское крыло. Тот был как-то странно бледен.

— Вода в порядке, — доложил Лонгаронель. — А вот корм Зинглара мёртв — отравлен тем же ядом.

— Вот как? — вскинул бровь Элестайл. — Ты пил его сегодня? — он посмотрел на Зинглара.

— Да. Как раз сразу после ужина.

— Ловко! — зло усмехнулся король. — Значит, как тебя отравили, теперь ясно. Осталось выяснить кто. Приведи сюда того, кто приносил сегодня обед корму Зинглара, — сие уже относилось к стражнику. — А также всех, кто его готовил и вообще был на кухне в то время. И сделай это как можно скрытней.

Кратко кивнув, вампир вышел.

Пока он отсутствовал, Элестайл и Лонгаронель оделись, приняв более подобающий для допроса челяди вид. Эльджета тоже сменила пеньюар на дневную одежду. Зинглар, всё ещё очень бледный, отдыхал на кровати.

Примерно через полчаса в покои Лонгаронеля ввалилась толпа человек из тридцати в сопровождении уже трёх вампиров. Очевидно, стражник позволил себе привлечь пару своих товарищей во имя более скорого исполнения поручения.

Дагратдер обвёл людей суровым испытующим взглядом.

— Ну, и кто из вас отравил пищу, предназначенную корму Зинглара? — вопросил он, закончив осмотр.

Всерьёз напуганные слуги разом загалдели, каждый уверял, что у него и мысли такой не могло возникнуть.

— Что вы мне тут пчелиный улей изображаете?! — ещё больше посмурнел король. — Корм Зинглара отравлен, и это факт. Кому-нибудь есть что сказать по существу, пока я вас всех самих на корм не отправил? Может быть, сегодня происходило что-то странное, необычное?

— Странное? Да, пожалуй, — заговорила женщина лет пятидесяти на вид. — Я собрала очередной поднос и крикнула Шуби, чтобы забирал его. На очереди был как раз Кор-3. Во избежание путаницы мы строго соблюдаем очередность по списку, а Кор-3 это третий корм в королевском крыле, то есть пища предназначалась именно корму Зинглара.

Однако забрать поднос Шуби не успел. В этот момент вдруг сильно задымила одна из плит, мы всё жутко перепугались и выбежали с кухни. Спустя пару минут, правда, осознали, что поддались панике зря, и поспешили вернуться к работе, пока у нас там не подгорело что-нибудь.

— Эманации страха? — тихо спросила Эльджета, посмотрев на Лонгаронеля.

— Как пить дать.

Что случилось с плитой, выяснили? — осведомился Дагратдер.

— Да она к нашему возвращению уже перестала дымить. Посмотрели её, конечно — вроде всё в порядке.

— И вы преспокойно продолжили разносить еду?

— Ага, — женщина виновато уткнулась взглядом в пол.

Элестайл повернулся к Лонгаронелю:

— Ну что, пойдём посмотрим хотя бы плиту? Снять следы от эманаций спустя столько времени нам уже явно не светит.

— Да, пойдём, — согласился Лон.

Эльджета, конечно же, увязалась с ними.

Плита, к счастью, ещё хранила следы оказанного на неё магического воздействия, и имя преступника всё-таки было выяснено. Но если бы с исследованием задержались до утра, следов было бы уже не найти.

А ведь, по идее, именно утром и должны были обнаружить трупы Зинглара и его корма. Расчёт был весьма тонкий. Корм принимает яд в обед, и оный постепенно распространяется по его крови. Обычно вампиры пьют кровь примерно в одно и то же время — после ужина. К этому времени корм Зинглара должен был быть уже хорошенько пропитан ядом, но всё ещё жив. Восстанавливаясь после заключения в Бозуире, Зинглар пил кровь каждый день, поэтому промашки с гибелью одного только корма не должно было выйти.

Убийца логично предположил, что, отведав наполненной ядом крови, спустя какое-то время Зинглар ляжет спать. Во сне-то он и должен был умереть. А если бы и проснулся, то лишь тогда, когда уже не смог бы не только пойти куда-либо, но даже позвать на помощь. Долгое время действие яда остаётся незаметным для отравленного, а затем наступает резкое ухудшение самочувствия, быстро оборачивающееся полным параличом — в том числе, и голосовых связок. Дальше один за другим отказывают внутренние органы, и отравленный умирает.

Зинглару повезло, что он не спал в то время, когда его вдруг настигла ужасающая слабость. Во сне он не почувствовал бы этого тревожного симптома. Но, зачитавшись книгой, вампир бодрствовал до средины ночи, лишь потому и сумел вовремя обратиться за помощью к Лонгаронелю.

Итак, преступление раскрыто, убийца вычислен (что самое печальное, в списке Зинглара его имени не было), насчёт заказчика тоже нет особых сомнений — наверняка это снова Кридирнор. Осталась сущая мелочь — изловить убийцу.

— Ох, вряд ли Алнгор до сих пор в Адельвурте, сидит и дожидается ареста, — мрачно усмехнулся Дагратдер.

— Уж точно вряд ли, — поддержал Лонгаронель. — Небось, уже к Кронсгаллу[1] подлетает.

Они вернулись в королевское крыло. Конечно, Дагратдер распорядился обыскать замок, и это было сделано, только Алнгора, естественно, давно и след простыл.

У Зинглара не нашлось сил добраться до своих покоев, и, оставшись один, он заснул на постели Лонгаронеля с Эльджетой. Но когда хозяева вместе с королём вернулись, Зинглар тот час проснулся и попытался всё-таки освободить кровать. Принять сидячее положение ему удалось, но едва он поднялся на ноги, у него закружилась голова.

— Давай я отведу тебя, — предложил Лонгаронель.

— Я уже дважды обязан вам жизнью, — тихо произнёс Зинглар, пытаясь справиться с головокружением. — Теперь в большей степени тебе, Лонгаронель. Прости меня за то, что ударил в набат. От сердца прошу! Отбить девушку и убить — действительно совсем не одно и то же. Клянусь, я очень сожалею о том, что сделал.

— И ты прости меня, Зинглар, — неожиданно повинился Лонгаронель. — Это был плохой поступок. Ты прав, никаких особых чувств у меня к Канелле не было. Не то, чтобы я целенаправленно хотел причинить тебе боль — просто не задумывался о том, что делаю. Но если подумать, с моей стороны это было подло. Неважно, что сама Канелла твоей любви не стоила.

Зинглар протянул ему руку, и Лонгаронель пожал её. А затем помог ему подняться и повёл в его покои.

— Всё-таки помирились, — усмехнулся им вслед Элестайл. — А я уж думал, этого не случится никогда.

Эльджета тоже, признаться, сомневалась, что их примирение возможно. Однако даже больше самого примирения она была рада тому, что Лонгаронель всё же извинился перед Зингларом. Эльфийка считала, что, отбив девушку просто так и при этом вовсе не посчитавшись с чувствами Зинглара, Лонгаронель поступил далеко не лучшим образом. Хорошо, что теперь это осознал и он сам. Хотя, возможно, осознал всё и раньше… но извиниться тоже следовало.

В дверь постучали.

— Дагратдер, ты здесь? — по голосу это был всё тот же стражник, как Эльджета уже начала подозревать — старший из караульных. Ну что ещё случилось?

— Да, заходи, — отозвался король.

— Раз уж ты всё равно не лёг спать… — начал вампир.

— С вами ляжешь. В чём дело?

— Попытка несанкционированно покинуть Бордгир.

— Кто? — нахмурился Дагратдер.

[1] Кронсталл — бывший королевский замок, расположен в центральной части Бордгира. Вотчина клана Кридирнора.