Глава 65

— Лайс, не злись, — виновато улыбнулась Фортейл. — Нам просто было интересно досмотреть эксперимент. А в том, что Дагратдер не станет тебя убивать, у нас даже тени сомнения не возникало.

— Это откуда ж такая уверенность?! — продолжал кипятиться Гриндор. — Он вампир! Ему убить, что тебе подпись поставить! Они, не моргнув глазом, убивают каждый день!

— Да, убивают, но здесь совсем другой случай, — возразила ему Верховер. — Ты не преступник, отправленный в Бордгир, а значит, твоя смерть явилась бы однозначным нарушением договора Норбернта. А я очень сомневаюсь, что Дагратдер прибыл сюда с целью зародить новый виток конфликта между вампирами и людьми.

— Весьма здравое замечание, — улыбнулся король. — Убивать вас, Лайс, у меня действительно и в мыслях не было. Я просто решил доказать, что не имею привычки недооценивать противника. Кстати, не будете ли вы столь любезны закрыть окно — на дворе, знаете ли, отнюдь не лето.

Вместо того чтобы выполнить просьбу, Гриндор отступил от окна ещё на пару шагов — очевидно, пережитый им страх до сих пор не утих. Джейлис не стала дожидаться дальнейших прений между вампиром и деканом и закрыла окно сама.

— Давайте вернёмся к вопросу управления на расстоянии, — предложил Дальгондер. — Дагратдер, то, что вы нам сейчас продемонстрировали, нисколько не похоже на то, что мы наблюдаем в случае Баронессы. На лице Лайса отражалось полное неприятие того, что вытворяло его тело, Баронесса же всегда выглядела адекватно.

— Ну, это-то отличие как раз легко объяснить. Разум Лайса как был при нем, так и остался… более того — ничуть не пострадал.

— Я бы так не сказал, — зло заметил Гриндор.

— Лайс, пострадали ваши нервы, но не разум, — возразил ему Лонгаронель.

— Что касается Баронессы, — продолжал Дагратдер. — Принимая во внимание, что её разум мёртв, собственных эмоций у неё и быть не может. Однако я уверен, что механизм воздействия, применяемый к ней, абсолютно иной, нежели наш. Скорее всего, оный даже имеет совсем другую природу. Потому что лично я абсолютно не могу себе представить, как бы сумел заставить Лайса подойти к окну, если бы сам был далеко отсюда. Начнём хотя бы с того, что я бы не имел ни малейшего понятия, в какой части замка он находится в данный момент — может быть, он стоит у окна, а может, идёт по коридору или вовсе прогуливается по лужайке возле одного из корпусов. Вы понимаете, к чему я клоню?

— Да, — подтвердил Дальгондер. — Даже зная наизусть весь план замка, вы бы не смогли провести Лайса к окну, не ведая отправной точки его движения.

— Именно. Но это в столь простом примере. А как управлять на расстоянии Баронессой? Её ведь не от точки А к точке Б провести нужно. Откуда мне знать, кто, когда и о чём спросил её, чтобы заставить дать тот или иной ответ? Откуда мне знать, когда её вызвали к доске или в деканат? Ну, и так далее. Реальными мне видятся два варианта — либо хозяин зомби каким-то образом — сразу оговорюсь, что понятия не имею каким конкретно — переносит часть своего разума в их головы, либо управление зомбированными марионетками основано на магическом контакте. И второе, откровенно говоря — вариант куда как более вероятный. Конечно, магический контакт — это контакт именно двух разумов, но…

— Ну знаете ли, Дагратдер, фантазия у вас, конечно, буйная! — с явной иронией в голосе оборвал его Гриндор. — Однако оба ваши варианта так же нереальны, как полёты в небесах. Для людей, я имею в виду, — поправился он, опомнившись, что разговаривает с крылатым вампиром.

— Да? А мне вот почему-то припоминается, что на старших курсах в Блонвуре даже имеется предмет «Теория магических контактов», — так же не без иронии выдал Рондвир.

— Вот именно, что теория, — буркнул Гриндор.

— Лайс, подожди, — вступила в дискуссию Фортейл. — Ты не дал Дагратдеру договорить, а между тем мне показалось, что, упоминая магические контакты, он подразумевал вовсе не что-то чисто теоретическое. Я права? — она в упор посмотрела на повелителя вампиров.

— Да, — не слишком охотно, но всё же подтвердил тот.

— Может быть, вы и данное магическое действо готовы нам продемонстрировать?! — язвительно поинтересовался Гриндор. — Да я съем свою перевязь, если это не пустое бахвальство! Вирджина, неужели неясно, что он просто пускает нам пыль в глаза?! Кое-что, и так не являющееся для нас секретом, сумел продемонстрировать, а теперь хочет уверить нас, будто вампиры поднялись на недосягаемые для людских магов высоты. Так что насчёт демонстрации магического контакта? Давайте я выйду в коридор, и если вдруг услышу ваш голос в своём мозгу, клянусь признаться в этом.

— Нет, с вами мне контакта не установить, — с какой-то странной улыбкой на губах, с которой он слушал всю тираду Гриндора, признался Дагратдер.

— Ну вот, я же говорил! — победоносно воскликнул декан Гира.

— Для установления контакта необходимо, чтобы это умели оба, — невозмутимо продолжал вампир. — Но я готов подтвердить обоснованность своих заявлений при помощи Лонгаронеля.

— Ещё бы он этого не подтвердил! — саркастически рассмеялся Гриндор.

— Конечно, подтвердит, — вновь улыбнулся вампир. — А будет это так — вы отведёте Лонгаронеля в какое-нибудь другое помещение — туда, где будете уверены, что он не сможет услышать происходящее в деканате. И я передам ему фразы, которые скажут мне оставшиеся здесь. Если всё сойдётся — вы, Лайс, сочтете магические контакты реальными?

— Хм… Безусловно.

— Лучше даже, если обе стороны запишут фразы на листе — а то ещё скажете потом, что это я заставил оставшихся в деканате подтвердить верность фраз.

— Да, так будет вернее, — согласился Гриндор. — Я пойду с Лонгаронелем. Давайте разделимся примерно поровну. Кто ещё с нами?

— Я пойду, — вызвалась Верховер.

— Ну, и я, что ли, — сказала Лориин.

— Лайс, сколько времени дать вам, чтобы вы дошли до места? — спросил Дагратдер.

— Хм… Думаю, трёх минут будет достаточно.

— Отлично. Идите.

Спустя ровно три минуты вампир откинулся в кресле и закрыл глаза. А примерно секунд через десять спросил, какие конкретно слова ему передать Лонгаронелю.

— Пирог в красной шляпе с голубым пером, — произнесла Фортейл.

— Розовая сосна растёт на крыше корпуса «Н» — предложила Джейлис свой вариант бреда.

— Осенью зайцы улетают на восток, — внёс свою лепту и Рондвир.

Мда, случайно угадать такое попросту невозможно. Записав свои идиотские фразы на листе бумаги, они стали с нетерпением ждать возвращения остальных участников эксперимента.

Наконец дверь отворилась.

— Перелётные зайцы меня особенно порадовали, — со смехом сообщил Лонгаронель ещё на пороге.

Когда сравнили оба листа, оказалось, что фразы в них сходятся слово в слово.

— Лайс, вам перевязь посолить-поперчить или так, без приправ, слопаете? — тон Дагратдера был сама любезность.

Гриндор сошёл с лица — похоже, о своём неосторожном обещании давно позабыл. Ища поддержки, он обвёл взглядом деканат.

— Никогда не стоит бросаться дурацкими обещаниями, — холодно улыбнулся Дальгондер. Женщины ничего не возразили ему, и Гриндору осталось только тяжко вздохнуть.

— Можно, я хотя бы сварю её? — смиренно спросил он вампира.

— В общем-то, вы не обещали съесть перевязь конкретно в сыром виде, значит, можно.

Гриндор ещё раз выразительно вздохнул, бросив на короля Бордгира смурной взгляд, и вышел из деканата.

— Дагратдер, будьте милосердны, — вступилась-таки за бедолагу Верховер. — Хотя бы ко мне, — улыбнулась она. — У меня и так хватает забот, а теперь ещё придётся лечить Лайса от несварения желудка.

— Ну хорошо, только ради вас, Ливалла, — вампир одарил целительницу таким взглядом, что Джейлис почувствовала острый укол ревности.

— Итак, магические контакты — реальность, — подытожила Фортейл. — По крайней мере, для вампиров. Но, скорее всего, люди тоже могут научиться. Только, что касается Баронессы. Дагратдер, вы сами сказали, что это контакт двух разумов. Как же тогда, по-вашему, её хозяин может управлять ею посредством магического контакта?

— Допустим, мы тоже знаем о магических контактах отнюдь не всё. Исходя из этого, я могу предположить, что, возможно, в процессе контакта один разум способен полностью подавить другой, — продолжал Дагратдер.

— Но сами вы ничего подобного не умеете? — уточнила Верховер.

— Не умеем. Однако я придерживаюсь мнения, что не существует невозможного — есть ещё непознанное. В общем, в итоге я склоняюсь к следующей версии: хозяева полностью подавляют собственный разум своих марионеток и управляют ими именно посредством магического контакта. Логично предположить, что они даже видят глазами своих жертв и слышат их ушами. А что касается состояния овоща той девушки, которую видел Лонгаронель, наверное, в овощ зомби превращаются, когда хозяева рвут связь с ними — либо контакт невозможно держать бесконечно долго, либо данные марионетки, выполнив некую миссию, попросту становятся не нужны своим хозяевам.

— А почему же тогда по Лимеране не бродят эти самые овощи? — спросил его Лонгаронель.

— Очевидно, здесь их просто убивают, не желая привлекать внимания.

— Но…

— Лон, давай не будем отвлекаться от здешних проблем.

Брюнет умолк.

— Кстати, — продолжал Дагратдер. — О том, что разум Баронессы мёртв, свидетельствует не только эрда её крови, но и ещё один достаточно странный факт.

— Какой? — проявил резкую заинтересованность Дальгондер. Во взглядах других, впрочем, она читалась тоже.

Но в этот момент вернулся Гриндор, принеся с собой котелок, наполненный водой. Кажется, он собрался сварить своё «блюдо» в здешнем камине.

Водрузив котелок над огнём, декан Гира вынул из ножен меч — с момента убийства Инвейнера все преподаватели Блонвура не расставались с оружием — и стал расстёгивать перевязь.

— Вам ещё повезло, Лайс, что вы пообещали съесть свою перевязь, а не меч, — усмехнулся Дагратдер. — Ох, нелегко же вам пришлось бы в этом случае.

Гриндор озлобленно посмотрел на него:

— Веселитесь?! Ну-ну. Надеюсь, моя скромная трапеза доставит вашему величеству истинное наслаждение!

— Увы, не судьба, — вампир изобразил наигранное расстройство. — Ваши друзья так просили избавить вас от будущего несварения желудка, что я решил внять их мольбам. Наденьте перевязь обратно и садитесь.

— Дагратдер, так о каком странном факте вы говорили? — напомнил Дальгондер.

— Потеря Баронессой магических способностей. Каким-то образом она ведь всё-таки поступила в Блонвур.

— Да, во время поступления у неё наблюдались очень неплохие задатки, — подтвердила Фортейл.

— Ну вот. А теперь она абсолютно неспособна к магии! Разве это не странно?

— Конечно, странно, — согласилась декан Арда. — На экзамене после первого семестра она не сумела выполнить совершенно элементарное задание. Тогда я отнесла это на счёт экзаменационного стресса. Но, как выяснилось, она и в дальнейшем не могла абсолютно ничего.

— Знаю. А ведь способность к магии однозначно не назовешь телесной способностью. Таким образом, эта потеря лишний раз подтверждает гибель её собственного разума.

— Однако безумие всё же не лишает магических способностей полностью, — возразила вампиру Верховер. — А зачастую и вовсе не уменьшает оных.

— Ну, значит, безумие всё-таки не убивает разум до конца.

— Дагратдер, — обратилась к вампиру Джейлис. — Я вот одного никак не пойму — почему люди идут на такое? Я не про хозяев, а про их жертв. Почему они соглашаются фактически убить себя?

— Вероятней всего, их попросту обманывают. Например, говорят, что им нужно будет выполнить какое-то задание, а какое конкретно — они узнают, когда, прибыв на место, выйдут на контакт с кем-то из лидеров организации. Естественно, их предварительно обучают этому. А после установления этого самого контакта они ничего не могут сделать, так как уже фактически перестают существовать. Впрочем, возможно, гибель собственного разума не мгновенна — если учесть, что какое-то время Баронесса ещё сохраняла способность к магии. Но противостоять хозяевам они в любом случае неспособны.

— Дагратдер, знаете, по-моему, в вашу версию не укладывается один момент, — заговорил Рондвир.

— Внимательно тебя слушаю.

— Тот разговор, подслушанный Ульцаном. Если Баронесса и Белан всего лишь зомби, почему они вообще разговаривали между собой? Если их хозяевам было необходимо что-то обсудить, что им мешало побеседовать напрямую, а не через своих кукол?

— Хм. Мда, это действительно странно… — задумался вампир. — Хотя, нет — абсолютно ничего странного. Что хозяева у них разные, это очевидно, и, вероятно, они не находятся в непосредственной близости друг от друга, чтобы переговорить между собой обычным способом. А выйти на контакт друг с другом, не порвав связи с «подопечными», не могут. Уверен, что такая связь и так стоит им немалых усилий, сколь бы могущественными магами они ни были.

— Но кто же эти хозяева Баронессы и Белана и что им нужно в Блонвуре? — спросила Лориин.

— Понятия не имею, — признался Дагратдер. — Ясно одно — противники у нас очень серьёзные.

— У нас?! — изумлённо воскликнул Гриндор. — По-моему, вас-то они вовсе не задевают. Это у нас убийства одно за другим. А теперь ещё и ваш милый визит. Подумать страшно, что скажет Глоссум и как отреагируют в Ковене, когда узнают, что мы по собственной инициативе впустили в Блонвур вампиров, даже не известив об этом Ковен.

— О-о! Не впустить вампиров нам бы вряд ли удалось, — горько усмехнулась Верховер, — даже реши мы забаррикадироваться. Лайс, ты явно забываешь, что их просьба открыть ворота была всего лишь актом любезности — что бы, по-твоему, могло помешать им расправить крылья и просто перелететь через стену?

— Ну да, — потупился Гриндор. — Только Ковен всё равно будет в ярости!

— Да пусть себе хоть наизнанку вывернутся! — раздражённо бросила Фортейл. — Им вообще есть хоть какое-то дело до того, что творится в Блонвуре?! Они, видите ли, считают, что причина происходящего кроется в том, что мы принимаем в Блонвур невесть кого — типа, не разглядели мы в ком-то преступных задатков, вот он и убивает ради какой-то своей мелкой выгоды. А высочайшего внимания Ковена все эти мелочи вовсе недостойны. Может, хоть визит правителя Бордгира заставит их задуматься.

— Давайте вернёмся к нашим убийцам, — предложила Верховер, понимая, что коллега взялась обсуждать Ковен Магов в совершенно неподходящем для того обществе. — У Белана, кстати, в последнее время тоже стали наблюдаться проблемы с практической магией.

— А их поведение как-то менялось, или вы ничего не замечали? — поинтересовался Дагратдер.

— Я вроде не замечала, — ответила Верховер.

— Баронесса тоже как была стервой, так ею и оставалась, — добавила Фортейл. — Но вообще она и Белан были совершенно разными. Уж его-то причастность к убийствам поразила нас до глубины души.

— Да-да, — поддержала Верховер. — Белан, в отличие от Баронессы, которую практически никто терпеть не мог, напротив, пользовался всеобщим расположением.

— А Баронесса-то всё же откинула однажды довольно странный финт, — встряла Лориин.

— У неё имелась одна-единственная подруга. Ну, может, не совсем подруга — скорее что-то типа фрейлины, которой Баронесса «покровительствовала». Но суть в том, что они были неразлучны, Рыжий Хвост всюду бегала за Баронессой, и той это явно нравилось. И вдруг в один момент Баронесса порвала с Рыжим Хвостом. Просто так, безо всякой видимой причины послала её куда подальше.

— Наверное, ей нужно было срочно прикончить Сусвала, пока тот не разболтал, что что-то видел, — усмехнулся Рондвир. — А Мильта мешала ей, всюду следуя за ней хвостом.

— Да, пожалуй, ты прав, — согласилась Лориин. — Они разругались именно в тот день… Но ведь так и не помирились.

— Вряд ли Баронессе вообще нужен был извечный хвост.

— Но раньше-то она ничего не имела против Рыжего Хвоста.

— Это только лишний раз подтверждает моё предположение о том, что собственный разум раба гибнет не мгновенно, — произнёс Дагратдер. — Хотя у их хозяев определённо хватает ума не вносить изменений в поведение своих рабов без особой на то необходимости.

— А почему хозяин не покидает Баронессу до сих пор? — спросила Джейлис. — Не думаю, что ему есть хоть какой-то прок от узницы каземата.

— Действительно, почему? — задалась тем же вопросом Верховер.

— Быть может, столь тесную связь, которую хозяин устанавливает со своим рабом, не так-то просто порвать? — предположила Фортейл. — Возможно, это реально сделать, например, только при личной встрече, а оную-то в нынешних обстоятельствах хозяин устроить никак не в состоянии.

— Или же связь порвёт смерть раба, — сказал Рондвир. — Не потому ли Баронесса так стремится умереть?